Хулиган

      Юнги устало вздохнул, заталкивая в школьную сумку очередную книгу по психологии. Мин решил, что если он не мог выйти из дома вне школы и работы, то у него есть время на учебу. Даже Чимин немного угомонился, что отзывалось приятным чувством внутри. Его подопечный в относительной безопасности. Почти все синяки и царапины на его лице исчезли, а из-под школьного пиджака больше не торчали бинты и пластыри. Конечно, руки остались в мозолях и порезах, сколько Юнги не пытался заклеивать ранки пластырем с дракончиком, и ему оставалось только смириться, что он не мог исправить всю его жизнь. В обществе есть своя иерархия, и Пак застрял где-то в самом низу. Не удивительно, что парень ходил бледный, как тень, и до нервного тика зубрил домашку. Но, если говорить откровенно, у него были неплохие шансы выбраться из этой жизни. Его успеваемость, пусть теперь была и не самой лучшей, но уступала только двоим на потоке; после прекращения учинения драк, он получил покровительство многих учителей и быстро вошел в их любимчики. Ладно, хорошо. Возможно, Юнги немного преувеличивает. Но прошло всего четыре дня. И даже то, что все школьные неприятности перестали скидывать на него, уже значительный прогресс.       Мин завернул, заходя в школьные ворота, и тут же принялся искать взглядом знакомую каштановую макушку, замедляя шаг. Вскоре искомый вошел во двор, почти не замечая окружающих, и направился ко входу. Юнги попытался его окликнуть, но тот не заметил, лишь сонно зевнул и протер глаза, явно через силу удерживая себя в бодрствующем состоянии. Парень вздохнул. Чимин рано или поздно доведет себя до самой смерти. Хотя, если вдуматься, выбора у него особо не было. Это он, рожденный в семье с достатком, мог позволить себе всего одну подработку и выходные в компании друзей. У Чимина был только он сам и система общества, которая с каждым годом все больше тянула из него соки.       Юнги было жаль. Но он ничего не мог для него больше сделать. Даже будь он волонтером, помогающим бедным, Пак все равно не попадал под эту категорию: он учился в престижной школе, имел относительно хорошо оплачиваемую работу. Придраться не к чему. Хотя Мин от Чонгука слышал о том, что у парня было еще несколько подработок. Утром он разносил газеты, а поздно вечером дежурил на заправке. Бедный ребенок. Юнги было грустно наблюдать, как вся его жизнерадостность растрачивается на учебу и работу. Он мог бы быть настоящим лучиком солнца, но вместо этого лишь грубил в ответ на простой взгляд в его сторону. У него нет сил ни на что.       — Чимин? — Мин окинул взволнованным взглядом, парня, бледной тенью сидящего на подоконнике.       Тот слабо кивнул, приподнимая губы в приветственной улыбке, и привстал. Юнги ошарашенно замер, когда юноша сделал шаг к нему навстречу, а после безвольной тушей повалился на Мина.       — Чимин! — ладно, хорошо, а теперь он действительно паниковал.       Пак все еще слабо посапывал, навалившись всем своим весом на Юнги. Обморок. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что у него переутомление. За него вполне красноречиво говорили огромные мешки под глазами и истощенное, худое тело. Мин скинул свой рюкзак для облегчения веса, решая, что воровать у него особо нечего, и поднял его на руки. Кажется, он даже немного убавил с того раза, как Юнги дотащил его до лавочки, но все равно оставался довольно тяжелым. А дальше оставалось только воздавать хвалебные песни всем известным богам за то, что медпункт был расположен на этом же этаже, иначе Мин не хотел даже думать о том, как бы он преодолевал лестницу. Никто из учеников особо внимания им не уделял: обмороки в старшей школе — довольно привычное дело. Хотя бы раз в неделю, но кто-нибудь да падал, как твердила печальная статистика. Никто не пытался и помочь, разве что девчонки визгливо отскакивали и изображали на лице жалость и сочувствие. Ага, как же. Тех, кто учился на стипендии было меньше десятка, и их всех знали в лицо. И не сказать, что особенно любили… Скорее наоборот. К детям из бедных семей относились с высокомерным презрением, нередко даже и вовсе отказывались их замечать. Чимин исключением не был. Даже наоборот — «подрабатывал» местным посмешищем.       — Положи его сюда, — пожалуй, единственная выразила искреннее сочувствие медсестра и побежала за нашатырем. — Он сильно ударился?       — Нет, он упал на меня. Не думаю, что что-то задел…       Женщина аккуратно поднесла к носу бессознательного парня ватку, смоченную в сильно пахнущей жидкости, и тот почти мгновенно дернулся, забавно поморща нос и все пытаясь отмахнуться от нее. Когда же сознание почти полностью вернуло контроль, он попытался встать, еще слабо понимая, что происходит.        — Тебе лучше поспать. В таком состоянии ты долго не протянешь, и уже на следующей перемене, если не раньше, опять потеряешь сознание, — удержал на кровати сопротивляющегося парня Юнги. — Я приду после этого урока. И только попробуй отсюда уйти.       — Я не могу пропускать… Меня отчислят, — пробормотал Пак, жмуря глаза, чтобы быстрее проснуться.       — Я могу объяснить ситуацию. Тебе нужен отдых. Чимин. Пожалуйста. Поспи.       — Я пригляжу за ним, — улыбнулась девушка, протягивая Юнги листок с объяснительной для преподавателя. — Иди, иди, он далеко не убежит.       — Спасибо, — парень вежливо поклонился и выбежал прочь, надеясь, что Чимин действительно никуда не убежит.       Оставленная посреди коридора сумка находится у старосты студсовета, которую еще предстояло хорошенько поискать, а после еще и выслушать от нее целую рацею о том, что нельзя кидать свои вещи где попало. Потом он кое-как нашел класс Пака и передал записку из медпункта, а уже после этого следовало крайне нудное объяснение причины опоздания учителю. А на уроке… Что ж. Юнги никогда не был силен в физике, если не сказать, что кроме базовой программы он не знал абсолютно ничего. И веселья уроку это, ожидаемо, не добавило. Более того, Мин был рассеян, не привычно для самого себя волнуясь о Чимине. Конечно, ему не было плевать на парня, но чтобы самому едва не дойти до нервного тика в ожидании звонка, а после пулей сорваться к нему… Это было для него новинкой. Совершенно необъяснимой и от того немного пугающей новинкой.       И только когда Юнги увидел мирно дремлющего парня, сердце наконец дало «отбой» и позволило расслабиться. Но что-то все равно было не так. Мин чувствовал привязанность. Почти такую же, как к Чонгуку, только эта возникла слишком быстро. Он еще толком ничего не знал о Чимине. Да и сам Пак подпускал его к себе только от осознания того, что все равно не отделаться. Тогда почему Юнги охватил ненормальный страх, когда его тело внезапно расслабилось и стремительно полетело вниз? Мин не знал ответа. И его это напрягало.       — Мгх… — промычал Чимин, поворачиваясь к нему лицом и сонно потирая глаза. — Ты еще тут?       — Хотел убедиться, что ты в порядке, — успокаивающе улыбнулся Юнги, но встретился с недовольной гримасой.       — Мне не нужна твоя жалость, — фыркнул тот, выглядя совсем уж несерьезно со своими растрепанными волосами. — Сколько я пропустил?       — Два урока, — пожал плечами Мин, следя взглядом за тем, как парень поднялся в сидячее положение и принялся рассматривать все вокруг. — И это была не жалость. Я просто волновался о тебе. Ты меня напугал.       — Да, да, да, — нудно протянул Чимин, потягиваясь. — Тебе на меня не наплевать, потому что тебя интересует мое социальное поведение. Я помню. Но что бы не говорил Чонгук-а, ты все равно чертов мозгоправ. Пусть пока и без официальной бумажки.       — Хочешь сказать, что желаешь мне удачно поступить? — ухмыльнулся Юнги, стараясь прикрыть беспокойство во взгляде лукавством.       — Хочу сказать, что таких помешанных берут без очереди, — парировал юноша. — Но спасибо, что не оставил меня валяться посреди коридора. Хотя за прогулы мне теперь влетит.       Юнги пожал плечами и молча побрел следом, ощущая непонятный логике позыв проводить до кабинета и убедиться, что он точно твердо стоял на ногах. В любом случае, он уверен, что это было не из жалости. Здесь было что-то иное, что-то, чего он так отчаянно избегал. Симпатия. Ему нравился Чимин. И осознание этого как-то слишком неожиданно ударило по голове. У него были знакомые, поддерживать отношения с которыми было удобно. Были одноклассники, с которыми он обязан был проводить время. И был, в конце концов, Чонгук, о котором он заботился как о младшем брате. Но еще никогда его не тянуло к человеку просто потому, что с ним комфортно и интересно. Чимин — загадка. Никем не решенный ребус. Куст диких цветов, усыпанный шипами. И было невероятно экзотично узнавать все новые его стороны. Он не просто отъявленный хулиган — он трудолюбивый, милый (когда спит), заботливый (рядом с Чонгуком) и совершенно независимый. Хоть эта независимость часто и выходила ему самому боком. Но он не был похож на остальных. У него были манеры, но он мог показать и характер. Был прекрасным покладистым работником и учеником и настоящим мини-ураганом среди знакомых. Такой разный. Завораживающий.       Опомнился Юнги, только когда его со смешком толкнули в бок, совсем не тонко намекая, что он уже как несколько минут просто пялился в стену. А после поймать Чимина больше не удалось и день потек своим привычным ходом. Под конец Мин оказался страшно рад, что сегодня не его смена и он мог со спокойной душой пойти домой. Однако все планы перебил все тот же Пак Чимин, отчаянно пытающийся заглушить урчание живота бутылкой воды, явно не первой свежести.       — И когда ты последний раз ел? — Юнги подошел ближе, роняя голову на плечо, отчего черные волосы еще сильнее разлетелись в стороны, и аккуратно опуская чужую руку и водой.       — Дня три назад, — пожал плечами Чимин и поспешил убраться восвояси, пока его куда-нибудь не утащили, но не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал на своем запястье довольно крепкую хватку. — И не смотри на меня такими дикими глазами. Это обычное дело. Я привык.       Но Юнги даже и не думал отпускать. Вместо этого он развернул его к себе, серьезно всматриваясь в лицо.       — Ты пойдешь со мной.       — Стой! Нет! — засопротивлялся Чимин, но в итоге все же пошел следом, признав свое поражение. — И ты, кажется, наказан. Разве нет? Неделя же еще не прошла.       — Максимум, что мне грозит — это увеличение срока наказания. А ты того и гляди снова рухнешь посреди улицы., — заметил Юнги с таким обеспокоенным видом, что Паку пришлось даже согласится.       Оказалось, недалеко от школы было кафе, в котором Юнги подрабатывал. Его сменщик был крайне удивлен увидеть его в не рабочее время. Но еще сильнее его брови поползли наверх, когда он заметил плетущегося за ним Чимина, который явно чувствовал себя не очень уютно в таком месте.       — Выбирай, — неловко улыбнулся Мин, подталкивая к сидящему напротив парню меню. — Тут довольно неплохо готовят.       — Я н-не могу, — тихо отозвался Пак, и Юнги только сейчас заметил, что тот весь сжался, его брови уползли наверх, а взгляд сделался таким жалобным, что казалось, он вот-вот заплачет. — Это слишком дорого для меня… Пойдем, пожалуйста… Юнги-хён.       Последняя фраза смутила его окончательно, и он закрыл красное от стыда лицо руками. Мин осторожно коснулся его руки, добродушно улыбаясь и отводя ее в сторону, будто говоря, что все в порядке и он заранее это знал. А после слишком неожиданно сделал заказ, и Чимин с ужасом осознал, что удирать уже поздно.       — Это вкусно. Попробуй, — Юнги снова улыбнулся, пока Пак как-то странно смотрел на тарелку.       С одной стороны, ему страшно хотелось есть, что едва не кружилась голова, но с другой верх брала гордость. Но вскоре он сдался и с жадностью накинулся на еду, что почему-то вызвало в Юнги умиление, хотя он мысленно и поставил себе пунктик объяснить ему правила поведения в подобных местах. Но видеть его сытым и знать, что теперь он точно в порядке, было куда важнее сейчас. Даже болезненная бледность немного отступила, выпуская на поверхность смущенный румянец. А еще у него красиво блестели глаза. Так, будто в них отражался весь мир и ничего одновременно.       — Спасибо… Это… Как часто ты сюда ходишь? — Чимин неловко потупил взгляд, пока Юнги расплачивался за двоих.       — Карманные позволяют раза два-три в неделю, — пожал плечами тот, вставая из-за стола и забирая свои вещи. — Но обычно я откладываю их на какие-нибудь вещи. Типа книг, одежды…       — А родители? Разве они не могут покупать тебе все это? — выпалил Пак и тут же смутился своего вопроса. — Просто… Твоя мама занимает хорошее положение в обществе.       — Не все, — Юнги грустно ухмыльнулся. — Мы живем с ней вдвоем, поэтому большая часть ее зарплаты уходит на оплату жилья и прочих счетов. Если я хочу что-то, не относящееся к разряду жизненно необходимого, я должен заработать на это сам. И какую-то часть заработка я трачу на покупку продуктов. В целом, не все так плохо. И подработка помогает развеяться от учебы, — осторожно закончил он и замолк на несколько минут, пока молчание не начало угнетать обоих, после чего нерешительно задал свой вопрос: — А что на счет тебя?       Чимин неприязненно поморщился и отвел взгляд. Судя по выражению лица — обдумывал, стоило ли вообще отвечать на вопрос. Но после посчитал себя в долгу за обед и сухо начал:       — Мама болеет, поэтому работаю только я. Все карманные уходят на оплату счетов, в основном больничных. На что-то дорогое, пусть и нужное, приходится копить, экономя на всем, чем только возможно… — он постепенно замедлял шаг, давая понять, что не хотел показывать свой дом, а когда совсем остановился, стал неловко перекатываться с пятки на носок, смотря куда-то в небо и не находя в себе сил взглянуть на собеседника. — Мне туда… Еще раз спасибо, но больше так не делай. Не хочу быть должным тебе. Это… Смущает. Все, что ты делаешь… Пока.       — До завтра, — успел только пробормотал Юнги, как Пак сорвался на бег и скрылся в глубине косых улочек бедного района.       Хотелось пойти за ним. Узнать поближе. Но он лишь рассматривал то, что было вокруг: серые здания, когда-то бывшие однотипными, но теперь различающиеся степенью разваленности, натянутые прямо между ними веревки с мокрым бельем и запах готовящейся тут же пищи. Вокруг пыль, грязь и въевшийся буквально во все здесь запах затхлости, гниения и сырости. Юнги невольно передернуло. Как в таком месте вообще можно жить? Тем более такому солнечному и жизнерадостному созданию как Чимин? Юнги не понимал. И с каждой секундой, проведенной здесь, в нем все больше разрасталось желание увести его отсюда. Хотя бы к себе. Его мать хоть и считалась строгой директрисой, но дома была любящей и заботливой. Она обязательно бы разрешила Чимину остаться. Хотя бы до совершеннолетия. Но не сегодня. Сегодня ему предстоит ответить за нарушение домашнего ареста и, скорее всего, получить большее наказание. Юнги правда стыдно. За то, что соврал, приняв на себя вину Чимину. И за то, что ослушался. Но так уж вышло, что Пак постоянно втягивал его в неприятности.       Дойдя до дверей квартиры, Мин набрал в легкие побольше воздуха и только после нескольких глубоких выдохов решился войти.       — Я дома! — привычно крикнул он, скидывая обувь и проходя вглубь.       Но в доме царила тишина. Юнги прошелся по квартире и нашел короткую записку, сообщающую, что женщина задержится и почти весь вечер он будет предоставлен сам себе. Его отсутствие осталось незамеченным. И парень вздохнул с облегчением. Поставив на телефоне будильник на восемь вечера, он с чувством небольшого предательства отправился в душ.       — Все хорошо. Я же не сделал ничего плохого? Соответственно, и не нарушил ничего, верно? — успокоил сам себя Юнги.       И вскоре ему все же удалось убедить себя, что поход в кафе во имя заботы о Чимине не являлся преступлением, и он со спокойной совестью направился готовить бэнто, решая взять под свой контроль ситуацию с голоданием Пака. На что тот утром сильно залился краской и очень долго отнекивался, пока Юнги не использовал аргумент о том, что он лучше будет его подкармливать, чем ежедневно носить на руках до медпункта.