Выдыхай

      На предстоящую встречу глав мафиозных семейств с Профессором Цундаппом и Большим Боссом, которая должна была проходить прямо во время второй гонки Мирового Гран-При, МакКинли идти не хотела, однако Карданвал отдал ей приказ неукоснительно явиться туда в качестве единственного телохранителя Цета. Джей осталось лишь склонить в покорном жесте бритую голову и попытаться сохранить максимально индифферентное выражение лица.       Хорошо, хоть Лиам Хьюго оказался намного понятливей и расторопней своего невезучего брата. Руль Лиам, к тому же, держал неплохо и на свободных заездах в пятницу показал отличный результат, немного уступив по времени болиду Бернулли. Спорткар МакКуина на трассе в Италии, ехать отказался, по крайней мере, во время заездов.       Квалификация для Хьюго прошла менее радостно, хоть и гоночный инженер отчаянно пытался убедить его в том, что для непрофиссионально подготовленного гонщика, Ли справляется превосходно. Хьюго не особо склонен был верить инженеру, но умом, все-таки, понимал, что занимать третью позицию стартовой решетки, следом за Маленьким Принцем Феррари и Красно-золотым Американским Мальчиком — это, все же, явный повод для гордости.       За квалификационным заездом МакКинли наблюдала с живейшим интересом, а сидящий рядом с ней Карданвал, вновь пожелавший контролировать своих людей лично, с усмешкой следил за киллером, про себя отмечая горящие азартом чужие черные глаза.       Прожив с Джей несколько дней под одной крышей, он, уже с полной уверенностью в своих словах, мог сказать, что она является представителем той редкой породы людей, которые, выстроив вокруг себя каменную крепость, подсознательно стремятся не выбраться из нее, а создать себе в этом эмоциональном вакууме максимально комфортные условия. Ни разу магнату не удалось поймать ее на излишнем проявлении ненужных эмоций и ни разу не удалось ему прочитать хоть что-то по ее вечно отстраненному лицу или темному, ледяному взгляду черных глаз.       В голову Карданвала внезапно приходит весьма рискованная, однако, от этого не становящаяся менее гениальной, идея. Отдав однажды роль «оператора» Грэму, быстрее и аккуратнее всех остальных научившемуся обращаться с их смертоносной для моторов гоночных автомобилей телекамерой, Майлз не прогадал, получив на первой гонке в Токио трех участников, которые так и не завершили заезд: Трипа Обгонетски, Мигеля Камино и Макса Шнеля. Теперь же он собирался поручить непростой выбор будущих жертв именно МакКинли, которая, работая, сможет беспрепятственно смотреть гонку. Это внезапно пришедшее желание сделать девушке приятно, точнее, как-то порадовать ее, заставило предательский румянец проступить на скулах магната. Но, к счастью, его мимолетной слабости никто не заметил.       Джей в растерянности смотрела на себя в зеркало, с удивлением разглядывая непривычный образ. На сегодняшней Большой Встрече, которая должна была собрать глав всех мафий для обсуждений дальнейшего развития плана ведер, киллеру была отведена далеко не последняя роль.       За годы «грязной» работы, когда руки по локоть в чужой крови, и есть риск перемазаться чем угодно, начиная от пороха и оружейной смазки, заканчивая другими, малоприятными, жидкостями и субстанциями, зачастую естественных в организме человека, МакКинли совершенно отвыкла от одежды делового стиля, предпочитая ей комфорт и практичность, поэтому видеть в отражении зеркала себя в строгом черном костюме и оксфордах, было очень странно. Однако раз обстоятельства требуют — значит следует им подчиниться. — Готовы? — Майлз неслышно возник на пороге ее комнаты, но увидев, что Джей гипнотизирует взглядом собственное отражение, подошел ближе, вставая у нее за спиной. — Выглядите невероятно, — честно признался мужчина, стараясь не заострять внимание ни на чем конкретно. — Не хуже, чем с оружием в руках, — прохладно парировала МакКинли, удостоверяясь, что кобура под пиджаком не заметна. — И все же, назначать меня телохранителем Профессора — это глупо. Там будет достаточно тех, кто сможет справиться с этой задачей. — Вас там и не будет, — магнат усмехнулся. — Вы отправитесь на гонку в качестве болельщика и будете координировать действия Грэма и Эйсера. Жечь моторы сегодня будут по вашей наводке, — Карданвал говорил тихо и вкрадчиво, от чего казалось, что в его голосе есть нечто завораживающее и гипнотическое. — Ваше место сегодня на трибуне для «особых» зрителей.       МакКинли круто развернулась на пятках, вскидывая голову, чтобы посмотреть магнату прямо в глаза. Она не любила менять планы в последний момент, хоть никогда и не отказывалась действовать исключительно по обстоятельствам. Однако такой поворот событий вызывал явный эмоциональный диссонанс в глубине души девушки.       Она не планировала прикасаться собственными руками к вершению того беспредела, который Ведра устроили на соревнованиях. Даже в Токио она не смогла заставить себя пойти на гонку вместе с остальными, а сейчас ей предлагают не просто смотреть на это, а самой принимать непосредственное участие в данном предприятии.       Хотя, это ведь не предложение — это приказ. Джей не сможет и не пойдет против приказа. Собственные принципы и желания в такие моменты отодвигаются и не должны играть никакой роли. Жалость и сентиментальность убивают настрой. — Грэм не справится с телекамерой сам? — она приподняла ровные темные брови, обозначая тем самым крайнюю степень своего удивления. — Справится, — насмешливо кивнул магнат, заметив все же незначительную перемену в голосе МакКинли, но виду не подал. — Вы вольны выбирать: Собрание или гонка.       Джей нахмурилась, поджала губы, опуская глаза. Ей казалось, что мужчина просто издевается над ней, давая свободу выбора, прекрасно зная, что в ее случае проще приказать, нежели просить или предлагать выбирать. Зачем заморачиваться с принятием какого-то решения, если всегда можно положиться на более компетентного и авторитетного человека, который уже не первый год находится на вершине «пищевой цепочки» их обособленного социума? Киллер же всегда расценивала свою работу, как грязную, а себя, как человека, хоть и не последнего, но, все же, малозначительного и особой роли не играющего.       Ей приказывали убивать — она убивала; ей приказывали «выбивать» информацию — она выбивала. Свободного выбора ей не предоставлялось, но и не требовалось. Наемные убийцы ничего не решают. Они живут приказами. Нравится им это, или нет. — Зачем все это, сэр Карданвал? — взгляд черных глаз взметнулся выше, с пристальной внимательностью цепляясь за лицо человека напротив.       Майлз подавил жесткую усмешку, цепко хватая женщину за подбородок, сжимая его сильными пальцами и вынуждая ее поднять голову выше. Ткань белых перчаток исключала нежелательные прикосновения кожи к коже. Джей про себя отметила, что никогда не видела магната без этих перчаток. — Вы глубоко симпатичны мне, МакКинли.       Карданвал внимательно вглядывался в чужое, не отличающееся особой, по-женски утонченной, красотой, лицо напротив, ища в глубине больших, темных, как черный оникс, глаз, что-то, хотя бы отдаленно напоминающее страх. Но ни страха, ни трепета перед его непоколебимым авторитетом, ни благоговения не было. Она не боялась. Она принимала брошенный вызов.       Принимала правила неизвестной игры. — Кто мешает мне следить за гонкой, будучи на Собрании? — с нескрываемым лукавством во взгляде, наконец, проронила она, даже не пытаясь вывернуться и уйти от нежелательного прикосновения или как-нибудь иначе дать понять оппоненту, что ей неприятно. — Здравое решение, — Майлз резко разжал пальцы. — Действуйте.       Мужчина покинул комнату также резко и внезапно, как и возник здесь, оставляя после себя неприятную, режущую воздух острыми углами, недосказанность и острый запах парфюма, от которого МакКинли хотелось чихать.       Карданвал никогда не думал, что в этой игре ставки будут повышаться не с каждым днем, а ежечасно. Интерес к Джей не утихал, разрастаясь буйным цветом, пробуждая в его черствой, кажется, уже давно сгнившей, душе невероятное любопытство и азарт, с которым он уже давно не относился к женщинам. Ее хотелось разгадать, узнать все грани ее чувств и эмоций. Понять, наконец, что представляют из себя потемки души МакКинли.       Сколько скелетов в ее шкафу? Как для нее выглядит ненависть? Что она чувствует, когда убивает, когда смело идет под пулями, преследуя цель, словно опытная гончая? Но еще больше почему-то хотелось увидеть, как она улыбается, ярко и открыто, так что в уголках глаз появляются солнечные морщинки, или застать ее сонною — еще не успевшую нацепить свою непробиваемую маску холодного безразличия и ледяной жестокости — такую теплую, живую, безоружную.       Совсем не трудным оказалось жить с женщиной, не создающей тебе проблемы, но при том, умеющей решать свои самостоятельно. Она не требовала понимать или принимать ее, а просто была рядом, как бы под боком, все время перед глазами, как красивая статуэтка. Но этого оказалось мало. Хотелось, наконец, взять все в свои руки и разделить с ней хоть часть того бремени, что висело камнем на ее шее. Ему хотелось решать проблемы этой женщины.       Только она не желала подпускать его даже на расстояние пушечного выстрела, оставаясь загадкой, которую хотелось разгадать во что бы то ни стало. Ее душа — потемки; но для того, чтобы добраться до ее омута с чертями, необходимо было пробить каменную стену недоверия ко всему миру и вырубить терновый лес, который она возвела для сохранения своего одиночества и собственных тайн.       МакМисслу давно не приходилось видеть столько людей из мафиозных семейств, поимкой которых занимались чуть ли не все разведки мира. В Порто-Корсо намечался Большой Сбор, на который, по разговорам самих Ведер — так их прозвали за нездоровую любовь к старым автомобилям отвратительного качества — должен был явиться сам Большой Босс, чью фотографию Рэдлайн должен был передать Финну и Холли в Токио. Однако, вместо американского секретного агента, устройство сохранил один из техников гонщика Молнии МакКуина — Мэтр.       Сначала у британца было желание отправить его куда подальше, после того, как фото попало в его собственные руки, но видя, с каким остервенением Ведра начали поиски Американца, Финн решил перестраховаться, опасаясь, как бы число трупов на этих соревнованиях не стало критическим.       Фото, к большому сожалению МакМиссла, не представляло ничего интересного, хотя минимум информации из него все же вытянуть удалось. Конечно, ответить на вопрос, кому принадлежали запечатленные на снимке руки, с длинными, крепкими пальцами, усыпанными рыжими пятнами веснушек, и покрытые страшными, выпуклыми шрамами, пока не удалось. Но по мере распутывания этого клубка гадюк, появлялись все новые и новые улики, которые рано или поздно сложились бы в четкую картину, и тогда стало бы понятно, кто возглавляет сеть.       Мэтр играл свою роль дурачка безупречно, не вызывая у боссов мафий лишних подозрений. Ивана, чье место он временно занял, Холли обезвредила и все должно было идти как по маслу. — Мэтр, медленно поверни голову влево-вправо. Хочу увидеть, всех заговорщиков, — четко разделяя слова, приказал Финн, просматривая изображение на экране ноутбука.       Он и мисс ДеЛюкс удобно устроились в небольшом местном ресторанчике, откуда было видно гоночную трассу. Окружающие принимали их за болельщиков, не обращая внимание и не приставая с ненужными расспросами.       На Собрании Ведер были все: и Таббс Пейсер, и Владимир Транков, и Джей Гробли Гремлин, и Виктор Хьюго, на которого и работал Иван. Сам Виктор был неходячим, но, несмотря на инвалидность, тоже немало крови попортил и Британской разведке и много кому еще. — Большой Босс уже здесь? — спросил Хьюго, не обращаясь ни к кому конкретно. — С минуты на минуту должен быть, — отозвался Пейсер.       За дверью раздались чьи-то торопливые шаги, мафиози и их телохранители синхронно обернулись на звук, МакМиссл вытянулся в струнку перед ноутбуком и сжал пальцами деревянную столешницу так, что костяшки побелели. — Ну и кто же он? — вопрос так и повис воздухе.       Деревянная створка высокой двери распахнулась и на пороге возник… — Это же Профессор! — с некоторым недовольным пренебрежением выплюнул Таббс. — Guten Tag! — поприветствовал всех присутсвующих немец, проходя в зал.       Следом за ним в помещение вошел его телохранитель. Глядя на него, МакМиссл даже не сразу определил, мужчина это или женщина. — Цундапп, ну где же командир?! — снова подал голос Виктор.       Цет уселся во главе большого стола, следя цепким взглядом за телохранителем, севшей за компьютер в дальнем углу зала. — Он уже здесь, — успокоил заговорщиков оружейник, настраивая выключенные до этого телеэкраны, закрепленные на кронштейнах.       Джей надела наушники, постучала по микрофону кончиком пальца. Гонка началась чуть больше получаса назад. Совсем скоро участники проедут ровно половину от всего расстояния. — Грэм, слышишь меня? — в наушниках раздался непонятный шум, мало, впрочем, похожий на помехи. — Слышу. — Дай знать, как в поле зрения появится… — МакКинли сверилась с таблицей, выясняя, как едут гонщики, — номер «8» — Карла Гоньяло. Бразилия, — Джей отдала команду, почти не колеблясь.       Выбор жертвы был сделан. Назад дороги нет. — Кто еще? — зашуршал голос Грэма в наушниках. — Следом за ней, — девушке не хотелось особо выбирать. — Номер «9» — Найджел Газли. И седьмой. Японец. Сю Тодороки, — Джей сцепила пальцы в замок, стараясь сглотнуть вставший в горле ком.       Ей казалось, что гонщики были напрасными жертвами, и даже если им всего лишь жгли моторы, риск аварии был очень высок. А лишние трупы брать на себя не хотелось.       МакМиссла мало интересовали манипуляции телохранителя Цундаппа с компьютером. Однако, наблюдение за Ведрами, замеревшими в ожидании Большого Босса тоже особого интереса не представляло.       Вдруг все телеэкраны разом ожили, являя те же самые руки, которые были запечатлены на снимке Американца. Жесткий, невероятно искаженный голос разорвал тишину. — Ну, здравствуйте. Как жаль, что я не с вами в этот радостный день. Увы, у меня полетело сцепление. Уверен — вы поймете, — со всех сторон раздались отобрительные вздохи; кто-то даже согласно поддакнул.       Холли, колдующая над компьютером, бросая все время осторожные взгляды на нервничающего наставника, пыталась выяснить, кому принадлежит этот голос. Но из-за сильного искажения программа постоянно выдавала ошибку. — Но сегодня у нас праздник. Наш тяжкий труд будет вот-вот вознагражден. Мир отворачивался от таких маленьких, бедных людей как мы, — Финн на этом моменте возмущенно и со свистом выдохнул: нашлись, тоже, сирые и убогие. — Они осуждали наши интересы, осуждали нас. Одно они делали не переставая — смеялись над нами. Сколько обидных прозвищ: колымага, гроб на колесах, корыто, жестянка, телега, тарантайка, рыдван, драндулет, Ведро! Но всякому терпению приходит конец. И сегодня, друзья, мы с этим покончим.       МакМиссл с ДеЛюкс переглянулись. Значит, не просто так все эти люди ездили на столь нереспектабельных автомобилях. Они поднимались на свои места с самых низов, выбирались из грязи теми способами, которые были им доступны. Они воровали, подставляли, убивали, лишь бы урвать себе кусок побольше и получше и вылезти наверх.       Старые автомобили стали особенным, отличительным знаком этой касты — той самой, единой, мафии, которая пустила свои щупальцы по всей Европе и славилась жестокой бесцеремонностью и напрасными кровопролитиями. — Над нами смеялись, но теперь посмеемся мы, — экраны, до этого демонстрирующие изображение Большого Босса, переключились на прямую трансляцию гонки.       Гонщица под номером восемь, въехавшая на мост Фортуны, потеряла управление, в то время, как из выхлопной трубы Гоньяло валил черный дым. Автомобиль гонщицы врезался в заграждение, содрав о него свой железный бок, так, что во все стороны брызнули желтые искры. Бразильянка успела сориентироваться, стремительно покидая машину и перебираясь на пешеходную часть закрытого на время гонок моста. — В чем там дело? — МакМиссл внутренне собрался, готовый в ту же секунду сорваться с места. — Сейчас узнаем, — Холли торопливо стучала по клавишам. — Ведро, твой час пробил — выплесни свою ярость, — британского гонщика — Найджела Газли — под номером девять постигла та же участь, что и его бразильскую коллегу.       Его автомобиль круто развернуло, и с гулким металлическим скрежетом впечатало в каменное ограждение моста. — Финн, это телекамера! — ДеЛюкс воззрилась на наставника своими большими, испуганными зелеными глазами. — Где? — На балконе, — Холли указала, где именно ее прибор засек камеру; МакМиссл тотчас же сорвался с места, намереваясь в этот раз застать Грэма и Эйсера врасплох. — Это Гран-При должно было принести триумф растительному топливу. Но после сегодняшних событий, все снова встанут в очередь на бензоколонки, а мы — владельцы крупнейшего в мире нефтяного месторождения — станем хозяевами на земле.       Номера семь, Сю Тодороки, шедшего нос к носу к испанским гонщиком Мигелем Камино резко повело в сторону, из-за чего два автомобиля столкнулись, при этом старательно пытаясь сбросить скорость, чтобы не превратиться в металлолом. — Они к нам приползут — у них не будет выхода. Мы, наконец, станем нужны им, — Ведра, чувствующие вкус победы не могли сдержать своего, ярковыраженного, ликования. — И нас, наконец, начнут уважать. Так что громче гремите гайками. С этого дня наше, некогда позорное имя, зазвучит гордо, — Большой Босс явно оказался преисполнен самодовольства, раз продолжал вещать, пребывая в отличном расположении духа. — Слава Ведрам!       МакКинли резко вскочила со своего места, торопливо покидая зал, ни на секунду не задумываясь о том, что среди телохранителей мафиози находится американский шпион.       Ей просто хотелось поскорее уйти, не думая о том, к аварии какого масштаба она оказалась причастна. Все же, она считала бессмысленными напрасные жертвы.       На секунду ее глаза встретились с глазами Ивана, едва ли не с открытым ртом наблюдающего за всем происходящим. Она задержала взгляд на чужом лице, но поспешила удалиться, не заметив ничего подозрительного.       Чутье никогда не обманывало ее — скоро здесь должна была быть заварушка…

***

      С балкона резиденции Хьюго открывался вид не менее великолепный, нежели с террасы дома Карданвала. Джей стояла, оперевшись на широкие металлические перила, сцепив руки в замок, и нервно жевала сигаретный фильтр. Сизый дым поднимался над ее головой, застилая открывающуюся панораму полупрозрачной вуалью.       Когда Карданвал явился в резиденцию, весь погром, устроенный Мэтром и последствия перестрелки уже устранили, однако, стол, использованный ведрами в качестве щита от пуль был, все же, безнадежно испорчен и реабилитации не подлежал. МакКинли ушла очень вовремя, чтобы не ввязываться в заварушку, однако шум, переполошивший весь дом, дошел и до ее ушей.       Весь этот фарс, устроенный Гремлинами, Пейсерами, Хьюго и Транковыми вокруг Мирового Гран-При, их желание нажиться на гонщиках, выставив растительное топливо в неприглядном свете, после чего ожидая, как весь мир «встанет в очередь на бензоколонки», казался МакКинли бесполезной тратой времени и ресурсов. Глупо все это было — растительное топливо, раз пришедшее на рынки, уже не уйдет с них никогда, в то время, как обычный бензин сможет вытеснить горючее, еще более безопасное и экологически чистое, нежели растительное. Никто не дает гарантии, что весь мир не пересядет в скором времени на электромобили — тогда ведрам уж точно не на чем будет наживаться.       Сегодня ведь все помешаны на спасении природы от пагубного влияния человека — никто не будет понапрасну дырявить озоновый слой, если можно сесть в другую — тихую и безопасную для окружающей среды — машину и ездить, не лишаясь ни скорости, ни комфорта. Кто не захочет менять авто добровольно — принудят. Вот и решение проблемы. Делать деньги, владея крупнейшим в мире нефтяным месторождением, нужно точно не на бензине. — В вас взяло верх благородство? Или трусость? — чужой голос разорвал уютную тишину, окутывающую киллера; девушка вздрогнула, едва не выронив сигарету.       Майлз умел являться в самый ненужный момент, задавая крайне неудобные вопросы, на которые у МакКинли ответа, зачастую, не было. Он будто стремился прощупать почву под ногами, понять, куда можно давить в случае чего и подобрать, наконец, лучшую стратегию искусного шантажа именно для нее.       У Джей создалось впечатление, словно магнат намерено затевал с ней игру, правила которой были известны ему одному. Однако возможный риск, азарт, просыпающийся в крови киллера, знакомый дух авантюризма, побуждали Джей принять эту игру и сделать так, как мужчина надеялся, что она поступит. В конце концов, это же тоже был своеобразный приказ — призыв к действию. — Думайте, как вам удобнее, — огрызнулась киллер, даже не обернувшись — поершиться и поязвить хотелось только для вида.       Карданвал тихо, на грани слышимости, рассмеялся бархатным смехом и подошел ближе. — Не хотите принять участие в общем веселье? — Майлз улыбался, однако в голубых глазах его плескалась такая язвительная хитринка, что верить его словам никакого резона не было. — А вы хотите, чтобы я еще кого-нибудь застрелила? — вопросом на вопрос ответила Джей.       Она затушила сигарету в пепельнице, не обратив внимание, что изжеванный фильтр превратился в мочалку, и перевела расфокусированный, устремленный в никуда взгляд на мужчину рядом.       Она никогда не задумывалась, красив он или нет, напускное ли это благородство или истинный интерес. Майлз не вызывал особого доверия, но что-то, что могло зацепить МакКинли, как женщину, в нем, определенно, было. Его ледяная вежливость, помноженная на азартный авантюризм, не присущий обычно людям, окружавшим ее, несомненно подкупали.       С ним хотелось сыграть в кошки-мышки — игру без правил и обязательств; помериться силами, упорством и степенью сумасшествия. Внутренний огонь, тщательно поддерживаемый Карданвалом на публике, разгорался сильнее, стоило ему оказаться с Джей один на один.       Их совместное существование могло бы стать взаимовыгодным альянсом, если бы можно было исключить из него эмоции. А так, в бесконечном соперничестве и неукротимом своеволии обоих, они сгорели бы, как спички. — И все же, я бы советовал вам присоединиться к остальным, — рука магната, скрытая белой перчаткой, легла на острое женское плечо.       Мужчина легко развернулся, намереваясь уйти, и мысленно давая киллеру пять секунд на раздумья.       Джей подавила усмешку: Майлз хочет, чтобы она играла по его правилам — она сыграет. — Под вашим чутким наблюдением я, все же, пожалуй, отмечу наш триумф, — Карданвал, стоящий к киллеру спиной, довольно, но недобро улыбнулся, однако, МакКинли видеть этого не могла. — Я не привыкла, знаете ли, пить на работе…

***

      Голова шла кругом, а мир перед глазами никак не желал замирать, расплываясь в ярко-желтую от света многочисленных люстр, мутную картину. МакКинли ухватилась за деревянные перила лестницы, ведущей наверх, чтобы сохранить равновесие и не скатиться с высоких ступенек, которые отказывались оказываться четко под ногами, а все время качались, вместе с остальным миром вперед-назад.       Джей неловко уселась на ступени, обхватывая ноющую голову руками и недовольно жмурясь. Когда, а самое главное — где, она умудрилась напиться до такого состояния, что на ногах твердо стоять не могла? Неужели, кто-то из местной шушеры постепенно подливал, или — того хуже — подсыпал ей в вино что-то, что стало причиной ее нынешнего состояния?       Мысли метались, путались, создавая внутри черепной коробки такой гул, что казалось, будто девушка расположилась отдохнуть возле посадочной полосы, откуда собирается взлетать Боинг. И такие Боинги в голове все роились, множились, и их количество разрасталось в геометрической прогрессии.       Киллер сделала над собой усилие, ухватилась за перила, принимая относительно вертикальное положение и старась не шататься из стороны в сторону, как во время качки на палубе, побрела к жилым комнатам, часть которых располагалась на втором этаже — до третьего ей в таком состоянии было просто не дойти.       Две первых от лестницы комнаты оказались заняты, зато дверь в следующую за ними оказалась лишь неплотно притворена — даже не закрыта. Джей неловко ввалилась в помещение, на две трети занятое огромной кроватью и, запутавшись в собственных ногах, повалилась на мягкую перину.       Пиджак она потеряла где-то в зале, оставив его, кажется, у бара. Однако снять брюки или хотя бы обувь сейчас уже сил не было. МакКинли пустым взглядом пьяных черных глаз уставилась в потолок, пытаясь сфокусироваться на чем-то конкретном, однако, сознание медленно уплывало, погружая киллера в уютную темноту сна. Мягкий свет, льющийся из большой круглой лампы жутко раздражал, поэтому киллер, не долго думая — точнее сказать, не думая вообще — достала из кобуры пистолет и выстрелила. Первая пуля угодила в потолок, отчего сверху посыпалась белая пыль штукатурки, зато вторая попала точнехонько в лампу, осколки которой острыми каплями разлетелись в разные стороны.       Что-то неприятно обожгло щеку и боль запульсировала еще и над левой бровью, но подняться на ноги и дойти до ванной, чтобы обработать порезы от стекла казалось чем-то ирреальным.       Единственное, что женщина запомнила, перед тем, как окончательно отключиться — это недобро усмехающееся лицо склонившегося над ней Карданвала, гротескно вычерченное на фоне темной комнаты светом огромной, белой Луны, чей яркий диск вот-вот был готов скрыться за низкими, черными облаками, предвещающими скорую грозу…