Твой

Лакричные конфеты. Длинные, черные, скрученные палочки, которые продаются на ярмарках. Такие мягкие и неоднозначные на вкус. Стоит укусить первый раз и твое лицо неизбежно скривится, но потом ты набиваешь полный рот и жуешь, пока зубы не склеются. Феромоны Хантера. Так они пахнут. Такие странные. Толстовка пропахла альфой. Но его запах не сводит меня с ума. Нет. У меня нет желания подрочить в ванной, прижимая толстовку к носу и представляя в голове Хантера и его прикосновения. Но… Но это прекрасно. Редкий феромон. Такой приятный и волнующий. Горький, немного сладкий, и вместе с тем, такой возбуждающий. Хантер пахнет именно так. Забавно, что… Он обладал похожими феромонами. Но его аромат душил, прожигал легкие и заставлял чувствовать опасность и страх. Страх. Да уж. Это именно то, что не отпускало меня все эти несколько лет… Я сидел перед мольбертом и пытался рисовать. Толстовка Хантера лежала рядом. Может быть, этот кусок ткани сможет меня вдохновить? Все-таки вещица альфы. Хотя с чего бы это? Мне нужна натура, а не какая-то шмотка из базовой коллекции, провонявшая насквозь чужим мужиком. Я сосредоточился на холсте. Рядом на палитре уже крупными каплями блестело масло. Сегодня точно получится. Такая взбучка в клубе должна была растрясти мой запылившийся разум. И сейчас мои руки уверенно начнут писать. Вот в эту минуту. Я набрал краску на мастихин. Вот прямо сейчас. Вот… Я уткнулся лбом в холст. Да что же это такое?! Три часа уже сижу и ни одного мазка. Уже и цвет другой для подмалевка взял. Перед глазами вырисовывается идея того, что я хочу нарисовать, но рука не в силах подняться и провести хотя бы крохотный мазок. Меня кто-то проклял, что ли? Если так, то я могу догадаться, кто. Нужно настроиться. Выбросить все лишнее из головы и сосредоточиться на холсте и цвете. Я закрыл глаза и четко представил образ. Вот оно. Гибкое изящное тело, извивающееся возле пилона. Белые кружевные трусики почти ничего не скрывают. Длинные чулки, в цвет белья, обтягивают стройные ноги. Впалый бледный живот с маленькой ямочкой пупка. Омега выгибается навстречу зрителям и на секунду через тонкую бледную кожу выпирают нижние ребра, подчеркивая хрупкость молодого человека, его недоступность и привлекательность. На шее красуется широкий воротник с красным крестом, а грудь стянута портупеей с аккуратно отпечатанными алыми буками «EMERGENCY». Я, не открывая глаз, поставил руку на холст. Нужно сделать лишь первый мазок, а там душа сама начет рисовать. Омега у пилона. Белые чулки. И портупея. Красный крест. Мастихин почти коснулся холста. Внезапный звонок в дверь оглушил воображение, и мое вдохновение, стыдливо прикрывшись простыней, мгновенно исчезло в лабиринтах разума. Я гневно бросил мастихин на пол. Да что же это такое? Кому, мать вашу, я понадобился в два часа ночи? Не дают художнику спокойно творить шедевры мировой истории эротики. Я протопал в коридор. Возле самой двери, мои руки автоматически потянулись к бите, скрытой за комодом с обувью. Я заглянул в глазок. Хантер? Вот уж не думал, что он прискачет так сразу. Я отложил биту и открыл дверь. — Надеюсь, не разбудил, — альфа улыбнулся, а потом нахмурился, глядя в мои налитые кровью глаза, — Или всё-таки разбудил? — Ты убил мой возможный шедевр, — я отошел в сторону, — Проходи. Мужчина зашел в квартиру, разулся и снял спортивный пиджак. — Хочешь кофе? Или чай? — Не откажусь от кофе. Мы прошли в кухню. Хантер ненавязчиво осматривался вокруг. Будто оценивал, сколько у меня денег в карманах и чего стою я сам. — Так что за шедевр я убил? — альфа облокотился на холодильник и наблюдал, как я засыпаю в кофемашину зерна. — Неважно, он все равно уже мертв, — я нажал кнопку, и машина тихо загудела, перемалывая кофе, — И вряд ли воскреснет. Я думал, ты работаешь до закрытия. — Я владею «Микстурой» и могу делать всё, что мне угодно. Никто мне и слова не скажет, — мужчина усмехнулся. — Звучит непрофессионально, — я поставил кофейник, — Ты несешь ответственность за то, что происходит в клубе и сваливать все проблемы на других сотрудников… Это неправильно. — Тебе ли читать мне морали? — альфа подошел ближе, — Ты не послушал меня и… — Да, да, — я отмахнулся от Хантера, — И мне прилетело. А добрый дядюшка управляющий все разрулил. И даже оторвал от сердца толстовку бедняжке-омеге, который, наверное, с ума сходит от того, что его почти что изнасиловали. — Ты делаешь из меня какого-то самовлюбленного эгоиста, — он нахмурился, — Словно, я во всём вижу только выгоду и рассчитываю каждый последующий шаг. — Вы — альфы — все такие. И даже не думай, что сможешь меня переубедить, — я мягко ткнул его пальцем в плечо. — Кто же тебе так жизнь испортил, что ты так ненавидишь альф? — Не твоего ума дело, — я посмотрел ему в глаза. — Ты бросаешься обвинениями, но не аргументируешь свою позицию. Так глупо. — Ты меня сейчас тупым назвал? — я разозлился, — Это ли не аргумент? Считаешь, раз я омега, то жизни не видел? Что без альфы не выживу? Ну-ну. Я бы на твоём месте не стал пить кофе, а то самоуверенность и одного места польё… Внезапно Хантер схватил меня за талию и с силой притянул к себе. Его губы коснулись моих. Я вцепился в его плечи, но не отстранился. Мои пальцы крепко сжали ткань рубашки. — Одно твое слово, — прошептал в мои губы альфа, — И я не стану этого делать. — Как изящно ты ушел от разговора и остался правым, — я глумливо вскинул бровь, — Я думал, ты приехал за толстовкой. — Она мне не нужна, — Хантер мягко поцеловал меня в шею, — Я приехал за тобой. Я слегка запрокинул голову, чтобы мужчине было удобнее осыпать мои плечи и ключицы горячими прикосновениями. Нос защекотал лакричный аромат. Такой наивный альфа. Думаешь, что сможешь подавить меня? Ну, нет, красавчик. В этой игре, я всегда буду победителем. Тебе не удастся застать меня врасплох и подчинить мой разум. Но я так соскучился по чужой ласке. По этим жадным объятиям и горячим поцелуям. Секс на одну ночь. Это ненастоящие чувства. Просто химия. Страсть, порождаемая феромонами и тоской. Одноразовая любовь. К тому же, у меня ни разу не было темнокожего мужчины. Особенно такого занудливого и мягкого. Пытаешься скрыть мягкотелость за маской самоуверенности и эгоизма, присущего всем альфам? Но меня не проведёшь. Из тебя бы вышел неплохой омега, Хантер. Я ухмыльнулся своим мыслям, неторопливо расстегнул брюки альфы, запустил руку под его белье и коснулся кончиками пальцев твердеющего члена. — Это правда, что у темнокожих большой? — я дотронулся до головки. — Сейчас сам увидишь. Хантер дернул мои шорты с боксерами до колен, приподнял меня за ягодицы и усадил на прохладную столешницу. Я вздрогнул всем телом и, скинув шорты на пол, обвил ногами бедра Хантера. — Не разочаруй меня, — одной рукой я прижал альфу ближе, а другой гладил его член. Хантер покрывал мою шею поцелуями и нежными покусываниями, от которых мурашки пробирали до костей. Его пальцы вероломно исследовали мое тело под футболкой. Так приятно. Я закрыл глаза и позволил альфе взять полный контроль. Возбуждение медленно и лениво наполняло меня. Я поддался немного вперед, уткнулся лицом в плечо Хантера. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. Мужчина слегка наклонился вперед. Бесцеремонно коснулся моего ануса и протолкнул палец. Тихий стон вырвался из моего горла. — Быстрее, умоляю. Не мучай меня, — я припал к губам Хантера. Мужчина ввел второй палец. Почти сразу третий. Приятный дискомфорт вызвал новую волну возбуждения. Мне всегда были по душе грубость, резкость движений и прикосновений. Медлительная нежность вызывала только раздражение. Так он меня воспитал. Ведь он… Его лицо явственно появилось перед глазами. Я протестующе сжался и отвернулся от Хантера. Горький ком встал в горле. Кажется, меня сейчас стошнит. — Что-то не так? — альфа остановился и озабоченно посмотрел на меня. — Ты слишком медленный, — я выдавил улыбку. — Не хочу поранить тебя, — он вытащил пальцы, достал из заднего кармана брюк презерватив. — К черту осторожность, — я начал расстегивать его рубашку, — Вставляй уже. Альфа обнял меня за талию. Посмотрел мне в глаза. Шумный выдох, смешанный со стоном вырвался из меня. Я почувствовал, как член Хантера проникает внутрь. Действительно большой. Мужчина не останавливался. Миллиметр за миллиметром, он входил глубже. Я откинул голову назад. Мои ноги непроизвольно сжали крепче бедра Хантера. Он дал мне около минуты привыкнуть к размеру и начал двигаться. Резкими, размашистыми толчками, мужчина проникал в меня. Казалось, его руки намертво вцепились в мою талию, удерживая мое тело на месте. Я поддавался навстречу. Руки соскальзывали со столешницы, и мне пришлось обхватил альфу за шею, чтобы не наставить на локти синяков. — Поцелуй меня, — попросил мужчина, — По-настоящему. Я жадно припал к его губам. Наши языки переплелись и, казалось, не расстанутся никогда. Альфа проникал в меня все быстрее и безжалостнее. Мои стоны тонули в его губах, а пальцы сильнее впивались в плечи мужчины. Божественно. Дискомфорт в анусе перерос в томительную боль. И это сводило с ума. Перед глазами вспышками возникали воспоминания. Те самые. Не хотелось об этом думать, но мой разум настойчиво подсовывал эти картинки. Воск. Нестерпимо горячий. Он оставляет ощущение ожога, точечной боли и страха… Руки в наручниках. Так хочется освободиться. Так страшно… Холодный стальной шлепок стека касается внутренней стороны моего бедра. Потом резкий удар. Страшно сделать лишнее движение… Я сжался, и гортанный стон сорвался с моих губ. Хантер так сильно прижал меня к себе, что хватило бы одного небольшого усилия, чтобы сломать мне ребра. Громкий крик разнесся по квартире. Я оттолкнул альфу и, не удержавшись на столешнице, рухнул на кафельный пол. Острая боль вонзилась в колено. Хантер секунду стоял, облокотившись на край стола. Его тело мелко содрогалось в остатках прерванного оргазма. — Ты… — выдавил он, — Ты в порядке? Я посмотрел на капли собственной спермы на животе и неуверенно кивнул. Альфа наклонился и осторожно поднял меня на руки. — Отнеси меня в спальню, — я указал ему направление. Альфа послушно прошел через гостиную и уложил меня на кровать. — Ты в норме? — он стянул с себя всю одежду и лег рядом. Я промолчал. Не собираюсь перед ним оправдываться или пытаться объяснить, что произошло. Вместо слов, я сел на него сверху. — Для того, кто уже дважды выгнал меня из своего стрипушника, ты слишком заботливый. — Прояви уважение. Мой клуб не… Я накрыл губы альфы своими. Мягко направил его член и ощутил, как он наполняет меня внутри. Так глубоко. В нос ударил сильный аромат лакрицы и мое тело среагировало. Так даже лучше. Хантер включил защитный механизм. Пусть думает, что ему под силу держать меня под контролем. Я откинулся назад и уперся руками в бедра альфы. Мои движения были плавными. На этот раз обойдемся без быстрых оргазмов. Хантер гладил мой торс, лаская пальцами соски. Я облизнул губы и немного ускорился. — Ты такой соблазнительный, — Хантер незаметно подталкивал меня бедрами, — И твой феромон. Странный, но манящий. Там, в клубе, я пошел за тобой, потому, что почувствовал этот аромат. — Значит все дело в животных инстинктах? — я потянул альфу на себя так, чтобы он сел. — Разве можно возжелать того, кто обладает чужим феромоном? — Хантер обвил мое тело руками и жадно впился зубами в плечо. — Что? — я остановился и испуганно посмотрел на мужчину.