Твой

Прикосновения Хантера были нежными и плавными. Его пальцы, скользнув по моей ладони, переплелись с моими. Я чувствовал, как альфа прижимается ко мне всем телом. Жар и влага тёмной, почти угольного цвета, кожи передавались мне, с каждым толчком внутри. Это было странно. Он был нежен в прикосновениях и объятиях, и так ненасытен и груб внизу. Лакричный аромат сводил с ума. Не помню, когда последний раз феромоны действовали на меня с такой силой. И это было восхитительно. Я, словно, отдался Хантеру полностью, доверил ему своё тело и самого себя. Без остатка. Альфа вышел из меня и, перехватив мою ногу, резко повернул на живот. Я довольно улыбнулся и приподнял ягодицы. Напористо. Глубоко. Жадно. Хантер наклонился к моей шее. Я чувствовал, как он навис надо мной, двигая только бёдрами. Альфа провёл носом вдоль моего плеча и обратно, остановившись у самого уха. Пальцами, самыми подушечками, он едва коснулся моего седьмого позвонка. — Ты позволишь мне сделать тебя своим? — его горячий шёпот прошёл по коже мурашками. Не до конца отдавая себе отчёт в происходящем, в дурмане феромонов и удовольствия, одной рукой, я притянул Хантера ближе. — Я — твой. Пока смерть не разлучит нас, — я увлёк его в долгий поцелуй…

***

Всё тело болело, особенно слева под рёбрами. Пошевелить хоть чем-нибудь было выше моих сил. Я повернул голову. Тугая боль сковала шею и плечи. Я умер? Очень на это надеюсь. Потому что быть живым в таком состоянии невыносимо. — Очнулся, наконец? Голос откуда-то сбоку. Такой знакомый и страшный. Сердце похолодело. Я медленно открыл глаза. Вильям. Он постарел. Морщинки вокруг глаз стали заметнее и серебряных волос в волосах стало больше. Но он остался альфой. Тем статным, властным и несгибаемым садистом, каким иногда появлялся в моих воспоминаниях и ночных кошмарах. Я не шевелился. Если бы мужчина хотел навредить мне — не стал бы дожидаться моего пробуждения. Повисла мёртвая тишина. Мы молчали и не двигались. Никто не знал что сказать, с чего начать. Прошло минут десять, прежде чем, мне удалось заставить свои губы шевелиться. — Ты почти не изменился. Молчание в ответ. Прошло ещё минут пять. — А ты изменился. Сильно, — Вильям неторопливо сел рядом на кровать и осторожно прикоснулся к моей руке. По телу прошла волна страха и отвращения. Мне не хотелось, чтобы альфа трогал меня. Не хотелось быть тут. Рядом с ним. От слова совсем. — Ты представлял когда-нибудь, как снова увидишь меня? Как мы встретимся? — Ты сейчас серьёзно? — я медленно, насколько позволяла боль в теле, отстранился от Вильяма, и осторожно сел. Наши лица были непозволительно близко, — После всего того, что ты со мной делал, ты надеялся, что я когда-либо вернусь к тебе? Он ухмыльнулся. Я чувствовал, как он начинает злиться. — Мы же просто играли. Разве не так? Перестань строить себя жертву. Ты бы вернулся ко мне. Мы же истинные. — К чертям твою истинность. Ты чуть не убил меня, когда проигнорировал стоп-слово… — И ты чуть не убил меня в ту ночь, мы в расчёте, — он наклонился чуть ближе, — А что насчёт истинности… Ты знал всё с самого начала. И молчал. И кто из нас тут злодей? Я отпрянул. Альфа рассмеялся. Его смех был как гиканье гиены, такой же пугающий и слегка сумасшедший. — Да пошёл ты! — я собрал все силы в комок и решительно встал с кровати. — А ты стал смелее, — Вильям схватил меня за руку, опрокинул на кровать, и склонился надо мной, — Думаешь, я позволю тебе уйти? Кто тебя этому научил? Тот, кто оставил на тебе метку? А? Кто? Меня окружил аромат дыма. Словно, хвойный лес горит. Феромон Вильяма. Я зажмурился и отвернулся от альфы. Сил практически не было. Мутный, от снотворного, разум медленно накрывало волной вожделения. Мои губы автоматически зашевелились. В голове сами собой возникли слова. …Тень вторая — стройный латник, Иль невеста от венца? Шлем и перья. Нет лица. Неподвижность мертвеца… — Помнишь, значит, — альфа развернул моё лицо к себе, — Открой глаза. …В воротах гремит звонок, Глухо щелкает замок. Переходят за порог Проститутка и развратник…* — Прекрати немедленно! — Вильям с размаху ударил меня по лицу. Я шумно выдохнул и открыл глаза. Дышать стало легче. Тело расслабилось. — И ты помнишь, — прошептал я. Щека загорелась огнём от его пощёчины, — Как дрессировал меня, чтобы я не поддавался на твои феромоны. Чтобы не кончал раньше времени. Сколько раз мне приходилось читать стихи, пока в голове не прояснится. Ты и представить не можешь, каково это. Глаза защипало от контролируемых слёз. Меня вот-вот прорвёт на крик. Всё, что столько лет копилось во мне, могло вырваться в любую минуту. Нельзя провоцировать альфу. Это опасно. — Ищи удовлетворение в ком-то другом. Я нашёл своего альфу. И это не ты, — я упёрся руками в грудь Вильяма. На удивление, он позволил оттолкнуть себя. Превозмогая боль, я встал с кровати и двинулся к дверям. Внутри всё сжалось от страха и плохого предчувствия. Вильям не может меня так просто отпустить. У самой двери я обернулся. В эту же секунду альфа подскочил ко мне и с силой прижал мою голову к дверному косяку. Я вскрикнул. Висок пробило резкой болью, а перед глазами всё поплыло. Мои пальцы вцепились в предплечье Вильяма. — Убери руку, — прохрипел я. — Смелости ты набрался, а вот силой не обзавёлся. Ты всё тот же слабый и самонадеянный омега. Твоё место — у моих ног. Так было и будет всегда! Он схватил меня за волосы и грубо толкнул на пол. Не в этот раз, урод. Я рванул в его сторону и вцепился зубами в его голень. Альфа издал нечленораздельный вопль и отпихнул меня другой ногой. Это стоило ему равновесия. Мужчина упал на спину. Я, не помня себя от ярости, забрался на него сверху и принялся бить кулаками по лицу. Из его носа брызнула кровь, голова запрокинулась. Альфа пытался перехватить мои руки, но ему никак не удавалось это сделать. Кровь уже застилала его глаза. — Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу, мразь! Вдруг я почувствовал, как кто-то схватил меня за футболку сзади и резко оттащил от альфы. — Успокойся. Фрэнк?! Какого чёрта?! Что с его глазом?! Тень ловким движением заломал меня и прижал щекой к полу. Не шевельнуться. Вильям отплёвываясь кровью, подтянулся на руках и сел на край кровати. Его окровавленный рот расплылся в жуткой победной улыбке. — Кто бы мог подумать, что ты станешь таким. Даже интересно, — он посмотрел на телохранителя, — Отведи его в душ и смой с него этот омерзительный конфетный запах. Будет ёрничать — прострели ему колено, как он это сделал с тобой два года назад. Может небольшая травма напомнит ему, как нужно себя вести со своим Господином. Вильям сплюнул очередную порцию крови на пол и вышел из комнаты. Фрэнк тяжело вздохнул, поднял меня на ноги и, удерживая мою руку в захвате, повёл в смежную со спальней ванную.