Твой

Я проснулся только к обеду. Глаза так опухли, что почти не открывались, голова раскалывалась и была немыслимо тяжёлой, а мой организм отчаянно просил воды. Я высунулся из-под одеяла и огляделся. Кто перенёс меня на кровать? Наверное, Вильям всё-таки заходил. На тумбе стояла пластиковая бутылка с водой. Я потянулся к ней. Прохладная. Восхитительно. Напившись, я заставил себя слезть с кровати и потащил своё тело в ванную. В зеркале на глаза было ещё страшнее смотреть. Я несколько раз умылся холодной водой. Веки защипало. Чёрт. Смочив полотенце, я вернулся в спальню, лёг на кровать и положил самодельный компресс на лицо. Физически мне стало лучше. Головная боль немного утихла, уступив место мыслям о вчерашнем вечере. И что теперь? Что мне делать? Единственный мост, соединяющий мой разум с реальностью, исчез. Только мысль и беспокойство о Хантере заполняли меня все эти полтора месяца. Сейчас я чувствовал, как из-под ног ушла земля, и пустота, владевшая мной столько лет и на мгновение отступившая, снова захватила меня в свои тиски. Я думал, что всё может наладиться. Можно было попытаться снова сбежать. Найти Хантера, уехать с ним туда, где нас не найдут. Да, пришлось бы всю жизнь оглядываться, но я был бы с тем, кто искренне любит меня и кого я впустил в своё сердце. Утопия. Вернуться же в большой мир одиночкой, как это было в первый раз, не представлялось возможным. Всё изменилось. Без поддержки, Вильям найдёт меня, быстрее, чем я успею пересечь границу. Замок щёлкнул. Я резко сел в кровати. Полотенце упало на колени, а в голову вонзилось остриё боли. Я нахмурился, от чего стало только больнее. Я сжал руками виски. Чёрт. В комнату вошёл Фрэнк с завтраком. От аромата еды, живот скрутило. Как же хочется есть. Тень молча поставил поднос на кровать рядом со мной и сел в кресло. Я, недолго думая, набросился на омлет. — Как себя чувствуешь? — Хуже, чем выгляжу, поверь. А где Вильям? Он ведь заходил утром? — Поехал в город, завтра днём вернётся. — Он же только вчера вернулся. Фрэнк промолчал, давая мне понять, что дела альфы меня не касаются. — Кстати, о городе, — я отставил пустую тарелку и бросил взгляд на окно, за которым открывался вид на лесополосу, — А где конкретно находимся мы? Тень удивлённо посмотрел на меня и демонстративно поправил портупею с заткнутым пистолетом. — Понятно. Я допил кофе и отдал поднос Фрэнку. Когда дверь за ним закрылась, я снова лёг под одеяло. После завтрака стало немного лучше, но разум не до конца прояснился, и всё моё сознание активно блокировалось мыслями о потере Хантера. Я словно потерял способность чувствовать. Равнодушие к самой жизни показалось мне таким естественным и единозначным. Разве может человек испытывать что-то помимо этой поглощающей пустоты? Я невидящим взглядом упёрся в окно и попытался абстрагироваться от боли.

***

В комнате было темно, когда я очнулся. Головная боль прошла, глаза уже не щипало, но всё ещё хотелось пить. Когда я умудрился уснуть? Под одеялом было жарко. Всё тело покрылось испариной, дыхание было учащённым и прерывистым, а руки свело дрожью. Сонливость сразу прошла. Эти ощущения ни с чем не перепутаешь. Видимо, Вильям, очень хорошо помнит мой течный цикл, раз предсказал его почти до минуты. Однако сейчас его в доме нет. Да и он пообещал не трогать меня, пока я сам ему не позволю. Вот только сдержит ли он своё обещание? В ту ночь он проигнорировал стоп-слово, что же говорить про то, что ему не под силу контролировать? Хотя теперь и в этом всём уже нет смысла. Изнасилует он меня или нет. Уже всё равно. Плевать. Весь оставшийся вечер и всё утро следующего дня, я провёл в кровати. Двигаться лишний раз не хотелось. Стихи не помогали. О мастурбации и речи не шло. Ближе к обеду, я услышал шум за дверью. Наверное, Вильям вернулся и почувствовал мой феромон. Ему в отличие от меня сдержаться трудно. Дверь осторожно открылась. В комнату ворвался поток свежего воздуха, а вместе с ним аромат дыма. Горящего хвойного леса. — Ты вообще не проветривал у себя эти два дня? — с этими словами, Вильям направился к окну и почти настежь открыл одну из створок. Я почувствовал, как холодный позднеосенний ветер залетел в комнату, обморозив мой нос и уши. Альфа замер у окна, вдыхая ароматы осени полной грудью. Пальцами он вцепился в край подоконника. Действительно старается сдержаться? — Я тебя не звал, — я отвернулся, — Что тебе нужно? Оказался прав, и пришёл сюда, в надежде, что я наброшусь на твой член? Он громко и тяжело вздохнул. — Я съездил в город, купил тебе принадлежности. Подумал, что может, рисование поднимает тебе настроение. — Опять строишь из себя заботливого папочку? Тебе бы поучиться на актёрском. Вдруг Вильям резко скинул с меня одеяло и развернул к себе лицом. — Да! Я действительно стараюсь! Два года, я только и думал о том, как выпорю тебя, как буду брать тебя снова и снова столько, сколько захочу, а в итоге: ты возвращаешься с этой ублюдской меткой и рыдаешь в три ручья над каким-то темнокожим, которого подорвали, и как я могу судить, вполне заслуженно, потому что он отобрал у меня право владеть тобой. Я так зол, что готов убить тебя в любую минуту, но я понимаю, что твоя неестественная смерть никак не решит эту проблему. Поэтому я стараюсь. Стараюсь сдержать себя. — Так зачем себя сдерживать? Просто сделай это. Убей меня. Не надо будет себя ограничивать, да и мои все проблемы решатся. Вильям оттолкнул меня обратно на кровать. Я вывернулся из-под одеяла и вскочил на ноги. Альфа был слишком близко. Я вдруг почувствовал, как внизу живота всё стянуло спазмом возбуждения. Нет. Только не сейчас. Это же просто феромоны. Вильям смотрел на меня в упор. — Снова убегаешь? — А ты думал, будет как-то иначе? Адреналин ударил в кровь и, на какой-то момент в голове всё прояснилось, чистая идея возникла в моём воспалённом разуме. Вот он — выход. Я попятился к двери, не сводя глаз с Вильяма. Тот усмехнулся. — За дверью Фрэнк… — Я знаю, — улыбнулся я в ответ, резко открыл дверь и выхватил из портупеи Тени пистолет. Я отскочил обратно в комнату и направил ствол на недоумевающего Фрэнка. Уперевшись спиной в стену, я вспомнил, как в ночь побега, мужчина снял пистолет с предохранителя и быстро нажал на рычажок. Вильям медленно встал с кровати. Теперь дуло смотрело ему в грудь. — Никому не двигаться, — я выдохнул, но руки тряслись как при треморе. Я знал, что не смогу выстрелить. Ни в альфу, ни в Тень. Пистолет был для меня. Но тут боковым зрением, я заметил, как Фрэнк осторожно шагнул в мою сторону. Я резко повернулся к нему. В этот момент мужчина бросился на меня, но не успел. Прогремело два выстрела. Тень бросил на меня ошеломленный взгляд единственного глаза. В его груди были отчётливо видны две дыры, из которых сочилась кровь. Фрэнк рухнул на колени, а потом завалился на пол, уткнувшись лицом в подножие кровати. Я шумно выдохнул. Всё это время я не дышал. Руки свело от отдачи и, казалось, мои пальцы захватили рукоять пистолета намертво. Но во взгляде Вильяма абсолютно ничего не изменилось. Будто он постоянно видит, как убивают его людей. Альфа медленно протянул мне руку. — Отдай пистолет. — Нет. Я приставил дуло под подбородок. — Если ты не можешь этого сделать, тогда я сам. Альфа едва заметно вздрогнул и опустил руку. — Ладно. Хочешь пистолет, пусть будет у тебя, но прошу тебя, опусти его. — И не подумаю. Думать было слишком сложно. Я не понимал, готов ли я умереть прямо сейчас, или это та самая идея, которая сейчас, возле остывающего тела Фрэнка, уже не казалась такой чистой. Ещё и феромоны отзывались в моём теле и буквально сводили с ума. — Ты так сильно ненавидишь меня? — альфа сделал пару неторопливых шагов в мою сторону. — А ты ещё сомневаешься в этом? — Жизнь сыграла с нами злую шутку, верно? Мы предназначены друг другу самой судьбой, но не поняли этого. Я причинил тебе много боли, а ты мне. Альфа медленно подходил ко мне. Я смотрел на него и не мог заставить себя нажать на крючок. — Но сейчас у нас есть шанс. Шанс создать из нашего союза что-то новое, прекрасное. Если бы ты ненавидел меня так, как говоришь об этом — пистолет был бы направлен на меня. Даже, обладая такой властью, как возможность лишить жизни меня, ты всё равно выбрал себя, — Вильям подошёл ко мне и мягко высвободил пистолет из моих рук, — Молчишь. Потому что где-то в глубине души, ты знаешь, что я прав. Он бросил пистолет на пол, к телу Фрэнка. От звука падения я вздрогнул. Опустил глаза. Дышать тяжело. Я дрожал. Вильям осторожно обнял меня. Моя щека легла на грудь мужчины и я так чётко услышал как быстро бьётся его сердце. — Ты же прекрасно знаешь, что я отдал своё сердце Хантеру и никогда не буду твоим, — прошептал я и всхлипнул. — Да. — Я буду всю жизнь винить тебя в его смерти. — Конечно. — Каждое утро, открывая глаза, я буду знать, что ты можешь убить меня в любой момент, и я буду ненавидеть тебя за это. — Да, — Вильям мягко провёл рукой по моим волосам, — Тебе ведь нравилось это чувство. И нравится до сих пор. Его слова и касания отозвались приятной дрожью во всём теле. Я нерешительно обвил его крепкую спину руками. Альфа несильно сжал мои волосы и поднял голову. Другой рукой он прижал меня крепче и прикоснулся губами к моим. Я ответил на поцелуй. Такой долгий, жадный. Вильям ненавязчиво скользнул пальцами под мои пижамные шорты и крепко сжал ягодицу. Я тихо простонал в его губы. Мужчина склонился к моей шее. Его зубы впивались в мою кожу, оставляя иссиня-красные следы. Я чувствовал, как желание накрывает нас волной феромонов. — Начнём всё с начала? — прошептал альфа в мою шею. — Да… — сквозь слёзы я увидел, как за окном пошёл снег. Первый снег в этом году. Это всё ложь. Сон. Красивая сказка. Я никогда не смог бы быть счастливым рядом с Хантером. Он стал моей мечтой, которой не суждено сбыться, потому что весь я, моё тело, сознание, душа, всё принадлежит Вильяму. Я так небрежно всё отдал ему в ту ночь, на яхте. Сколько бы раз я ни пытался сбежать, договориться с самим собой, что он садист и монстр, я всё равно буду возвращаться к нему. Я позволил Хантеру забрать с собой, в могилу, только моё сердце. И пока оно спрятано в глубине земли, в опалённых руках, в ожидании воссоединения, я смогу вынести что угодно. Я — твой. Пока смерть не разлучит нас.