I'm (not) a fighter

Кто б знал, что его от ворот поворот означал «попробуй ещё раз»? Я вот не знала, и догадаться было непросто. Однако же обо всём по порядку. Вернёмся на несколько лет назад. *** Я — подающая надежды семикурсница по имени Николь Эмеральд, мне без малого восемнадцать, а это значит, что я уже более, чем достигла совершеннолетия по нашим меркам. Жаль, в Хогвартсе правила одинаковые для всех — толком не оторвёшься, хотя что я жалуюсь, в самом деле? Наш Хогвартс — лучшая магическая школа на всём свете сраном. И хватит об этом. Близилась ночь, но обитателям гостиной Гриффиндора было не до сна, ведь именно сегодня профессор Дамблдор объявил о начале Турнира Трёх Волшебников в стенах Школы. Также к нам прибыли важные гости — Шармбатон и Дурмстранг, но вовсе не это меня волновало. И даже не сам Турнир. — Виктор Крам такой детка, — ныла под ухом моя подруга Ванесса Уэстфилд, желая, видимо, истрепать мне к чертям все нервы. Не для того я как можно скорее поднялась в спальню, чтобы меня и здесь колошматили по ушам. — Ник, я по-дружески прошу тебя, только не уводи его у меня из-под носа… А то я знаю тебя — ты как сиськами взмахнёшь, и… Я поморщилась. Боже правый, ну она и быдланша, конечно. Я тоже могу обронить крепкое словцо, но это уже оскорбление. Я не шлюха. — Да пошла ты, — огрызнулась я, хотя не понять опасения Ван не могла — как-никак, объективно я привлекательна. А уж с учётом моих жемчужного цвета волос и гетерохромии (один глаз голубой, другой серый) я так и вовсе диковинка. — Ты что-то не выглядишь впечатлённой. Хотя во время застолья сидела с открытым ртом, — подруга прекратила истерить и включила аналитика. Ну просто повод поверить в то, что конец света близок. — Может, тебе больше приглянулись девочки из Шармбатона, чем все эти красавцы суровые? А, да нет — ложная тревога. Ничего она не включала. Даже не попыталась. Такая же беспросветная дура, как и всегда. — Ни то, ни другое, тупица. — Тогда в чём же дело? Я с грохотом отложила в сторону книгу «Убей или будешь убит». Моё терпение было на исходе. — В том, что наш новый преподаватель — Аластор Грюм, величайший из мракоборцев. Этот человек буквально заселил Азкабан всевозможными уродами, и теперь он научит нас многому из того, что умеет. Это в тысячу раз важнее задниц твоих качков и Турнира. Ты ведь знаешь, как я хочу пополнить ряды мракоборцев, Ванесса. — А я никогда не спрашивала, почему, — добавила подруга, и её тон наконец стал серьёзным. — Ты ищешь своей смерти, что ли? Я никак не пойму. Это очень опасная работа. — Да, я ищу смерти, — при этих словах я стиснула зубы, смотря в окно — небо было пасмурным и неприветливым. — Смерти тех, кто несёт разрушение и горе, как пожиратели смерти, убившие моих родителей. Если я смогу засадить за решётку хотя бы одного мерзавца, жизнь моя станет намного лучше. Ванесса подползла ко мне, приобняв за плечи. Я терпеть не могла эти приступы нежности и соплей, но всё же решила терпеть. — Но ты можешь сделать свою жизнь лучше здесь и сейчас. По-другому. Без риска. Какой смысл в мести? Поверь, это тебе не поможет. Победить ненависть способна только любовь, ты пойми… Она говорила шаблонными фразами, без реального понимания сути вещей. Она не могла понять — смысл в борьбе, а не в мести. Борьба, вроде той, что ведут мракоборцы, способна восстановить меня и направить. Зажечь в моём сердце иной огонь — вместо скорбного. Сделать меня кем-то новым, бесстрашным, как Аластор, мать его, Грюм. Засыпая, я видела перед глазами его силуэт и то, как он тяжёлой поступью входит в зал и взмахом волшебной палочки останавливает грозу, разбушевавшуюся под зачарованным потолком. Я верила, что теперь всё изменится. О, как же я оказалась права в этой вере… *** На следующий день состоялся наш первый в этом учебном году урок защиты от тёмных сил. Я сидела по струнке, прямая, как одна-единственная извилина в голове у Ванессы. Все галдели, но, когда Грюм зашёл в кабинет, затихли, и я впервые смогла рассмотреть его с близкого расстояния. Его волосы золотились в приглушённом свете, искусственный глаз непрестанно двигался, рассматривая нас, а "живой" смотрел жёстко и прямо. Лицо покрывали шрамы — в некоторых местах оно было буквально сшито, но это не искажало черт его лица — напротив, делало их только более впечатляющими. Он был преисполнен силы и уверенности, такой высокий и крупный, что я казалась себе букашкой. При виде него становилось не по себе, но в то же время и взгляда было не оторвать, как от чего-то, что одновременно устрашает и завораживает — шторм, грозовое небо, хищный зверь или птица в готовности атаковать… Мерлин, неужто я правда вижу своими глазами того, о ком столько читала и слышала? Только бы не обосраться пред ним. — Аластор Грюм, — тем временем представился наш новый учитель, после чего, не щадя ничьих ушей, с силой нацарапал свою фамилию на доске мелом. — Бывший мракоборец, оппозиционер Министерству и по совместительству ваш новый преподаватель защиты от тёмных сил. Я здесь по просьбе Дамблдора, и на этом всё. Есть вопросы? Голос его звучал резко, иногда почти переходя на рычание. Все застыли в страхе и оцепенении — лишь один придурок, желающий выделиться, Пол Лоусон, зычно хихикнул: — «На этом всё» — в смысле… урок закончен? Ыгхых. Парочка таких же несносных болванов поддержали его довольно жидким боязливым хихиканьем. — «В смысле» — выходи к доске, — рявкнул Грюм, и неловко усмехающемуся парню не осталось ничего другого. Однако ж ему стало не до смеха и не до глупых ухмылочек, когда профессор превратил его в глиста, а затем обратно. — Вы должны знать контрзаклятия! Они буквально должны отскакивать у вас от зубов — неужели вы правда последний курс? Лоусон! — Д-да, профессор?.. — Если не соберёшься на этот раз, то останешься глистом до конца занятия, тебе ясно? — Да… Ясно, профессор, более чем. И урок, которого я, казалось, ждала всю свою жизнь, продолжился. *** — Ну не знаю, Ник, — причитала Ванесса, прижимая к себе учебник трясущимися руками. Мы спускались вниз по лестнице. Как назло, урок пролетел мгновенно — эх, уж лучше бы время так ускорялось во время занятий по зельеварению. — Как по мне, он жуткий… Все эти заклятия — это ведь может быть небезопасно, уж лучше теория, и вообще — ты заметила, как редко он использует «мистер» и «мисс», обращаясь к учащимся?.. Как по мне, это грубо… — В реальной жизни, вне школы, как раз-таки небезопасно, — перебила я её с этим потоком нытья. — Пожиратели смерти не станут спрашивать о том, что написано в таком-то параграфе такой-то главы учебника — они, чёрт возьми, сразу достанут палочки. — Ник, — Ванесса замерла посреди лестницы в нерешительности. — Я всё понимаю, но когда ты в последний раз видела пожирателя смерти? Видела ли вообще? Моё горло как будто бы сжала невидимая рука. Злость и недоумение — всё, что я ощущала на тот момент. — Ты хочешь сказать, что я преувеличиваю? После того, что случилось с моей семьёй? Я, по-твоему, выдумщица? — Нет! — как-то больно неубедительно это кудахтанье прозвучало. — Мне просто не хочется, чтобы ты жила тем, что неактуально… В смысле, пожиратели смерти давно уже побеждены, как и Тот-Кого-Нельзя-Называть. Это всё позади… — Для меня — нет. И не будет, — я стиснула кулаки. — И не потому что я зацикленная дурочка, или кем ты там ещё меня считаешь?.. А потому что, в отличие от тебя, я не вправе закрывать глаза на тревожные знаки. Я не вправе делать вид, что всё супер — такого рода самообман оскорбил бы память моих родных. Я не вправе, и я не буду. Я выбираю борьбу, ну а ты… ты из другого мира. Мира безмозглых тупиц, за которых всегда отдуваются остальные. Меня тошнит от таких, как ты. С этими словами я пошла прочь, бегом, не боясь споткнуться о крутые ступени. Плевать, если упаду, опозорившись перед бывшей подругой — мне всё равно никогда не пасть так же низко, как пала она. Я не отступлю, докажу своё, но пока мне необходимо побыть одной.