I'm (not) a fighter

Не желая возвращаться в гостиную Гриффиндора, я бесцельно бродила по коридорам и закуткам. Это место впервые в жизни казалось мне неприветливым и чужим, хотя с первого момента, как я очутилась здесь, ещё будучи первокурсницей, Хогвартс стал для меня любовью навек. Новым домом. Я с печальной улыбкой вспомнила, как изумлённо смотрела на башни и своды замка, как любовалась его огнями, с каким восторгом внимала Дамблдору, произносящему речь… Как волнительно было стать частью факультета, на котором когда-то учился отец, и, конечно же, встретить первого в жизни друга. Вернее, подругу. Ванессу. Ту ехидную пухлощёкую девочку, что сказала: «Привет! Боже правый, ну ты и секси». Несмотря на то, как я зла на неё теперь, подавить смешок у меня не вышло — а уж тогда я и вовсе оторопела, вытаращив глаза… Часть меня утверждала, что эта сентиментальщина лишь вредит — она всё-таки облажалась, какая разница, как расчудесно всё было в далёком детстве? Другая часть находила ей оправдания: она не хотела, она не подумала, она правда не врубается, чем я живу, но ведь не со зла, бла-бла-бла… Короче, вы представляете, в каком я была раздрае, когда вдруг столкнулась с кем-то. Хотела выругаться, но… Мерлиновы подштанники! Надо мной возвышался сам Аластор Грюм, и его лицо… скажем так, было крайне недружелюбным. — Простите, сэр, — выдохнула я, охуевше глядя на него снизу вверх. — Какого чёрта, Эмеральд? — профессор не стал церемониться. — Кто из нас одноглазый? — Вы! — восторженно воскликнула я и тут же зажала себе рот рукой. — О, нет… Простите! Я не это имела в виду — просто я обожаю Ваш глаз, хотя мне и жаль, что Вы лишились… ну, настоящего. Но ведь за этим стоит такая история… Чем больше я говорила, тем больше чувствовала себя идиотиной. Как никогда, если честно, а мне это было несвойственно. И Грюм смотрел на меня соответственно — кривя рот и прищурив свой человеческий глаз, будто в недоверии — очевидно, не верил, что кто-то может вести себя столь нелепо. Однако же вот она я. — Ты часом не пьяна? — поинтересовался он, и на его губах появилось некое подобие усмешки. Полуусмешки, я бы сказала. А то и трети усмешки. Зато какой! — Нет, профессор, — ответила я вот так просто, решив не оправдываться, чтобы не опозориться ещё больше. Что ж, ничего не поделаешь — буду предельно честна. — Я просто была в своих мыслях и не заметила, что Вы идёте навстречу. Мне безумно жаль. Что до моих дальнейших слов… это фанатские заморочки. Вы, можно сказать, мой кумир. И поэтому мне вдвойне неловко из-за того, что я в Вас впилилась. — Ну, Эмеральд, — к моему удивлению, тон профессора потеплел. Он по-прежнему оставался грубым, но я не могла не заметить в нём перемен — чёрт возьми, я готова его изучать часами. — Может, проводишь меня до кладовки Снейпа? Я обещал туда кое-что занести, но грёбаные коридоры этого замка, по всей видимости, создавались любителями лабиринтов. — Без вопросов, сэр! — я была вне себя от радости — всю недавнюю боль как рукой сняло. Захотелось отплясывать, только это бы точно стало позором, так что я предпочла поскорее сопроводить Аластора Грюма куда ему нужно — пусть знает, что я могу действовать оперативно. Как истинный мракоборец. *** Оказавшись в спальне, я первым делом с разбегу шлёпнулась на кровать. Улыбалась как сраная дурочка, глядя перед собой и не видя ничего, помимо яркой картинки свежего воспоминания — того, как профессор Грюм, опустив руку мне на плечо, похвалил меня, когда я провела его в кладовку. «Хорошая работа, мисс Эмеральд». Так он сказал. Вот бы я стала мракоборцем и услышала от него ту же самую похвалу, сделав что-то действительно значимое! — Николь, — несмело позвала меня Ванесса с соседней кровати. — Прости за всё, что я наговорила, я… правда не понимаю, каково тебе. Но это не значит, что мне наплевать. Мне реально жаль. — Ничего, — пробурчала я. — И ты тоже прости, что я так психанула. Ванесса приподнялась на локтях, чтоб получше меня рассмотреть. — Не сомневаюсь в твоей искренности, но… ты случайно не пошлёшь меня в задницу после того, как… ну знаешь… как у тебя пройдёт это настроение?.. — Не понимаю, о чём ты. — Ты вся светишься, — неидеальная, но закадычная подруга раздражающе захихикала. Умеет испортить момент. — Неужели к тебе наконец подкатил кто-то, кто тебе нравится? Или, может быть, ты сама?.. Я теряюсь в догадках. — Ни то, ни другое, — зевнула я. До чего же скучные предположения. — Просто перекинулась парой слов со своим кумиром. — Аделией Сисингстон?.. — Нет, — я задолбанно закатила глаза. — Умоляю, чёрт побери, не навязывай мне свои музыкальные вкусы. Я про Аластора Грюма, конечно. Он настоящий герой. Он лишился ноги и глаза в сражениях против тьмы — вот что по-настоящему круто. Отвернувшись к стене, я всем видом дала понять, что не стану слушать её возражений, но всё же Ванесса меня удивила. — Я очень рада за тебя, — прошептала она. — Он и вправду крутой. Чёрт возьми. Либо она подлизывается, либо хочет быть самой милой подругой на свете. Как бы там ни было, я засыпала с улыбкой. *** — Ну не знаю, Николь, — смущённо прихмыкнула Ванесса. Мы с ней сидели у озера и смотрели на то, как осенняя листва, гонимая ветром, находит покой на сверкающей водной глади. Мирное зрелище, хотя в стенах замка всё далеко не так мирно. — Это правда не в духе Гарри, но всё-таки… кто мог кинуть его имя в Кубок вместо него? — Поттер — вонючий пиздабол! — не гнушаясь крепких словечек, воскликнул какой-то слизеринец. Я с недовольством кивнула в его сторону. — Такими вот мнениями ты поддерживаешь говнюков вроде этого. Думаешь, Поттер хотел, чтобы на него обрушился шквал тупой ненависти? — Он мог ожидать… другой реакции. Я просто взвыла. Буквально. И ушла прочь. По пути назад, в замок, я со всей силы пихала плечами кучкующихся мудил. Прицепились к тому, кому тяжелее, чем им, чтоб почувствовать превосходство — смотреть противно. Стаи безмозглых гиен. — Николь, — путь мне очень некстати преградил Остин Флейман, высокий слизеринец спортивного телосложения. Его густые тёмные брови поползли вверх, будто он удивился, хотя обычно его эмоции еле читаемы. Просто прорыв какой-то. — Что за спешка? Обычно слизеринцы не так часто общаются с гриффиндорцами — разумеется, вне перебранок или чего похлеще, но семикурсник Флейман был моим… нет, не другом. Точно не другом. Так скажем, знакомым. Однажды мы вместе отбывали наказание у Филча — я за хамское замечание в адрес профессора Снейпа, а он за ночную прогулку во дворе школы. Мы с ним заболтались, пока надраивали совятник, в то время как совы срали на нас сверху и портили всю работу, и с этих пор иногда перебрасываемся словечком-другим. Но на этом всё. — Да просто тошнит от всех, — честно призналась я, но решила перевести тему. — А ты чего вышел на солнце? Я думала, ты вампир. Недалеко от правды ушла с этой шуточкой — кожа Остина всегда была бледной, а глаза — до такой странной степени серыми, что казались прозрачными. Он рассмеялся. Вообще-то, его всякий раз смешили мои шутейки — даже если они были хуже некуда. — Это план. Если я умру под солнечными лучами, не нужно будет писать контрольную. Кстати, у меня есть для тебя кое-что, — заинтриговав меня загадочной улыбкой, Остин направился за угол школы, где указал мне на стену — по ней лениво полз крупный жук наподобие жужелицы. — Ты мне это хотел показать? — Да. Увидимся, — Остин поправил воротник мантии и, вновь таинственно улыбнувшись мне, скрылся из виду. Я ничего так и не поняла. Но потом поняла. Посмотрев на жука повнимательнее. На сияющем панцире красовалась надпись, созданная, по всей видимости, при помощи магии. Всего два слова: «Удачи сегодня». Бедный жук. Ему теперь с этим жить. Я снова не поняла ничего. — Ты что, опять говорила с Флейманом? — подлетела ко мне Ванесса. — Мне кажется, ты ему нравишься. Ох, должна честно признать, он обворожительный, хоть и слизеринец… — Уж скорее с приветом. — Да ты и сама такая! Мы, смеясь и пихаясь, отправились на урок. Да какой! По защите от тёмных сил.