Сельский парень

— Чем тебе не нравится, хорошая же юбочка, — бабушка не уходит. Тебе приходится считать до десяти, напоминать себе, что ты не ребенок и ссориться с бабушкой не будешь, но она продолжает настаивать. Это слишком. — Померий. — Нет! — Померий сейчас же! Тэхен смеется. Тихо, чтобы и его не начали наряжать. У этого, оказывается, и костюм есть, и приглашение от Сокджина, а вот лично тебя никто еще не звал, ты все еще чувствуешь себя странно. Вы не настолько близки с Джином, виделись реже, чем с Хосоком даже, но раз Тэхен даже прется. Хотя твой друг сказал, что идет туда нажраться. Именно в том смысле слова, в котором можно, и вторую руку сломать, и перепихнуться с кем-то. — Ба, я сама решу, в чем мне идти. — Вот в этом платье? Да у тебя письку с соседней улицы видать. Тебя же все обсмеют, скажут: «Вот, у бабки внучка добром своим светит, весь загон выставила». Посмотри на эту юбку, посмотри. Что? Не модная? Бабушка тебе все только модное советует. Ты качаешь головой, молчишь, не хочешь ссориться. — Тэхен, ну скажи ей! Разве плохая юбка? Тэхен мстительно улыбается, медленно и кивает. — Нормальная юбка, — ты от такого предательства даже не можешь вдохнуть, смотришь пораженно на гадко ржущего друга в свои ладони, чтобы не громко. — Вот увидишь, будешь в этом сама красивая. Ты со вздохом смотришь на эту золотую юбку, она в форме колокольчика, но облегать ноги все равно не будет, с торчащими оборочками, ниже колена, такую и правда, разве что, носить в селе. Ты знаешь, что старый стиль входит в моду, но точно не этот. Эта юбка разве что для табора подойдет, чтобы затеряться среди их золотых зубов. Эти сборы так вытягивают силы, что уже никуда не хочется, а на пороге уже появляется Чонгук, заглядывает в комнату и ворчливо уточняет: «Ну че?» — Чонгук, — скулишь ты, — бабушка хочет, чтобы я это надела. Чонгук внимательно смотрит на юбку, на блузку, потом на тебя. Его лицо не меняется ни на грамм, он выжидает паузу для тебя, в этой тишине можно слышать только, как скрипит пола под его ногами. — И? Надевай и пошли. — И тебе нормально, что я буду так одета? — в одну секунду на его губах играет ухмылка, но он осторожно смотрит на бабушку и прикусывает губу. — Можешь идти без одежды, мне без разницы, — он пожимает плечами, но ты читаешь между строк его очередную едкость или пошлую фразу, но он поглядывает на бабушку, которая только кивает его словам. — И правильно, не нравится ей. Всем нравится, а ты не веришь бабушке. — Ба! — Я все сказала, — она выходит, кряхтит, но бегает почти как девочка. Это радует, что у нее так много сил, чтобы трепать тебе нервы. Пока она вышла, ты быстро показываешь другое платье Чонгуку, которое обычно надела бы в клуб. Оно простое, но выше колена, обтягивающее, ты уверена, что парень передумает, как только его увидит. Ты в платье строишь ему заискивающий взгляд. — Может, все же надеть это платье? — Нет, — Чонгук отрезает так резко, грубо и громко, что ты почти подпрыгиваешь от такой волны темноты в нем. Ты не понимаешь, любой парень бы захотел тебя в нем, тут же руки бы потянул, а Чонгук смотрится тем, кто ударил бы за выбор подобного, так что ты все же решаешь уточнить. — Почему нет? — А я бы тебя трахнул, — Тэхен подмигивает гаденько тебе, улыбается, но получает тычок указательным пальцем Чонгука себе в лоб. — Вот почему. Еще нужны пояснения? Да у тебя между ног все видать. — Бабушка ей то же самое сказала, — Тэхен хрюкает уже со смеху, а тебя это немного расстраивает даже, что Чон так высказался, как будто он не завелся от такого наряда. Не собиралась ты надевать это платье, но все равно, неужели он не захотел тебя? — То-то же. — Ты же сказал, что я могу даже без одежды идти? — ты спрашиваешь только из упрямства, хочется теперь Чонгука подловить от обиды на слове. — Можешь, но учти, дальше моей спальни ты не уйдешь, — он еще угрожающе так стоит, ухмыляется уверенно, снова его вид довольного самца, что просканировал добычу. Его хочется по-детски пнуть и обозвать. Все от бессилия выбора одежды на сельскую свадьбу. — Одевайся, я жду. Ты тоже выходишь, — Чонгук прихватывает с собой за шкирку Тэхена, и уже за дверью ты слышишь его бурчание. — Нечо на чужих девок пялить. — Я эту «девку» уже много лет знаю. — Я рад за тебя, — без восторга Чонгук заканчивает любезничать с Тэхеном, и голоса замолкают. * * * Жених краше невесты, но она все равно чудесная девушка. Ты уже успела пообщаться, подарок подарить, который всучила с собой бабушка. Ее старый сервиз, но в новой коробке, зато молодожёны, вроде бы, были рады, наверное, кому-нибудь подарят на следующей свадьбе в селе. Джин оказался воркующей птичкой просто со всеми, довольный кот, смотрящий на общее веселье. Ты сама на удивление ощущаешь себя комфортно, почти дома, находясь во дворе под навесом. Пахнет шашлыками, на столе просто яблоку негде упасть от еды, а местная тетя спрашивает тебя: «Когда замуж выйдешь?» Чонгук пропадает у шашлыка, Тэхен веселенько напивается. Вокруг жара и мухи, ты в глупой юбке, но всем плевать, они пьяные, им весело. Люди танцуют глупо, по-свойски, криво. Чей-то батя ухлестывает за соседкой, а та будто и не понимает ничего. Смешно с Намджуна, клюющего носом прямо в тарелку, готовый прямо здесь упасть под общий гомон. Юнги теснится около Тэхена, он так же пьет, как и твой друг, только выглядит более спокойным с каждой стопкой. Смотреть, как Чимин танцует с Уеном, так хорошо. Ты уже пьяна, что готова расплакаться от всей атмосферы. Ты и правда всех уже почти здесь узнала, каждый дом и каждую семью, возможно, не лично, но по именам помнишь. Другие наоборот вспоминают, что ты та самая внучка с дома на углу. «Как выросла», — говорят они и качают головой. Музыка до смеха старая, она для поколения твоей мамы, но тебе нравится. Это вызывает ощущение раннего старения, но если все пляшут, почему бы и нет. Танцует Джин, даже Чонгук на удивление пристраивается к молодоженам и вызывает их смех. Они улыбаются друг другу, устраивают хоровод, а после Чонгук быстро уплывает к тебе. Он что-то жует, похоже, шашлык выхватил, от него пахнет костром, но он все равно протягивает тебе руку с галантной улыбкой. — Потанцуем? — он уволакивает в тень, даже подпевает. Тебе до искристого смеха приятно смотреть на него. Он выпил, от него пахнет спиртом, шашлыком и жарким солнцем. Он весь горячий, но впервые при тебе в рубашке с коротким рукавом и в брюках. Его ноги облегает ткань, тебе нравится, как красиво он выглядит, как аккуратно, это тело ты видела даже раздетым, но как же сильно подпирает к горлу гордость, что это твой мужчина. — Теперь тебе весело? — он смотрит вниз, вы так близко, он притягивает за талию, а потом после ухмылки смачно тебя целует. Так мокро, сильный чмок, больше засос, но короткий. Улыбается после довольным котом широко, почти мурчит, а ты его бьешь в плечо, боишься взгляда поднять от его груди. — Люди же смотрят. — Ага, — говорит довольно, таким грудным низким хрипом, у него не сходит улыбка, открывая даже легкие складки у рта, похожие на ямочки. Его волосы не торчат, а уложены красиво, даже не растрепались, у него открыт лоб, а взгляд с этими темными ресницами тебя пронзает густым шоколадом. — Не думала, что ты танцуешь, — ты все еще держишься за его руки, вы цепляетесь друг за друга, это весело, приятно трогать, только немного жарко. — Почему? Это Хосок у нас не любит такое, — Чон кивает за стол, где Хосок просто лениво рассматривает всех, ровно так же, как и ты делала до этого. Ты понимаешь, что сидела неподалеку и совсем его не заметила. — Ты случайно позвал танцевать не потому, что я рядом с Хосоком сидела? — Случайно да, а что? — он выгибает бровь и щипает за талию, прижимает к себе и сжимает сильно в руках. Смешно с его говорливости, с этих движений, с его рук, что не могут от тебя оторваться. Говорят: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Вот сейчас ты чувствуешь каждое дуновение мыслей Чонгука, он просто не хочет выпускать тебя из своих рук, играется как кот с мышкой, но тебе хорошо, ты ощущаешь себя в надеждном месте, тем более, как оказалось, пьяный Чонгук — веселый Чонгук. Ты видишь, как Юнги кладет голову на плечо Тэхена и продолжает выпивать. Ты невольно прислушиваешься, как Мин вздыхает, как просто жалуется, что устал, ушел бы, но это его друг и некрасиво вот так его покидать. Тэхен его понимает, а ты уже уши развесила, как все эти сельские, даже не слышишь музыки, все в танце увиливаешь к их спинам, пока никто не видит. Юнги помогает Тэхену закусывать из-за сломанной руки, смотрит на нее долго, хмурится даже, он издает звуки, похожие на напряжение, сам он весь как вспушенный попугайчик без конца ершится, словно ему холодно, а потом тыкает пальцем в гипс. — Знаешь, моя работа не так проста. Ты уверена, что Тэхен уже пьяный, он готовый, потому что помнишь его предел, а сейчас этот дружок еще и на жаре раскис. Так что твой друг хмурится и медленно поворачивает голову к Юнги. — Да? — Вот знаешь, как осеменяют коров? — ты от такого вопроса Юнги сама настораживаешься, тебе интересно услышать, но проблема еще в том, что Чонгук танцует рядом и тоже это слышит. — Нужно засунуть руку по локоть в… — Так, вам достаточно пить, — Чонгук перебивает Юнги на самом интересном и забирает у них бутылку со стола. Оба хнычут словно два маленьких ребеночка и получают воспитательные подзатыльники. — Ты злой. — Я приду к тебе домой, — мстительно шипит Юнги, — и натравлю на тебя твоих же гусей. Они сожрут твои пятки. Ты хихикаешь, пока прищур Юнги не достигает тебя. — А тебе я придумаю, что сделать. — Лучше отведи Намджуна домой, — говорит тебе Чонгук. Сначала ты думала, что ошиблась, но нет, он смотрит именно на тебя, а потом кивает на друга. — Он не пьяный, просто заставь его уже уйти. Скоро солнце сядет, а он еще не лёг спать. Намджун сонный. Он улыбается тебе тепло, треплет по голове, когда ты к нему подходишь, просто немного подвыпивший, но не сильно, от этого спать, наверное, хочет ещё сильнее, так что послушно разрешает тебе составить компанию до его дома. — Ты Чонгука береги, у него ранимая душа, — говорит он уже под конец пути, смотрит на тебя серьезно, а потом широко и звучно зевает. — Он добрый, всем помогает, работящий, а еще умеет искренне любить. Верь мне, я этого дурака с детства знаю. Намджун машет на прощание, и ты бежишь обратно на свадьбу, чтобы вернуться к Чонгуку. Он неожиданно, до боли в груди оказался тебе нужен. *** - Сейчас невеста будет кидать букет, - Чимин подхватывает тебя под локоть и ставит в толпу женщин. Сам стоит рядом, не отходит, пока ему Джин знаками показывает уйти, ловят только незамужние девушки, а Чимин пожимает плечами, бурчит, что он тоже незамужняя. Ты с него смеешься, Чимин кажется славным парнем, ты думаешь, что рада была бы узнать всех здесь поближе. Парни тебе стали уже родными, хотя много даже не виделись, в селе все происходит на духовном уровне. Ты ловишь отчаянно букет, потому что всегда хотела. Не замуж, просто поймать хотелось красивенькие цветочки, чтобы все село смотрела с завистью, но не получается. Ты смотришь как дольная девушка, кажется, из соседнего села подружка невесты довольно крутит в своих руках цветочки. Ты даже забываешь, что на тебя люди смотрят и когда приходишь в себя, все уже заметили твое разочарование. Почему тебя это так волнует, не понятно, но Чонгук не сторонится, он подходит придержать за талию, подбородком бодается в твою голову и прижимает к себе. Он все еще пьяный, пахнет спиртом, а еще от него веет мужчиной. Именно мужской такой силой, аурой и теплотой. - Знаешь, здесь есть одно местечко… - Какое? – ты спрашиваешь с любопытством, но по тому, как он тебя трогает, прекрасно понимаешь, к чему он клонит. Ты думаешь о сексе в туалете клуба и сопоставляешь это с уличным сельским туалетом. Тебя почти выворачивает от этой мысли, но Чонгук предлагает другое. - Здесь у Джина под навесом в стогах сено сложено. Ты же хотела романтики под звездным небом. Звезд нет, но на свежем воздухе организм только крепчает. Ты чувствуешь по интонации Чонгука, какой именно у него там организм крепчает, смешно тебе. Не будь у тебя общения с этим парнем до свадьбы, согласилась бы ты с сомнительным сельским идти трахаться в кусты? Ты точно знаешь, что нет, но сейчас ты только можешь пьяно посмеяться и кивнуть. Знаешь, что выглядишь не очень с красным лицом от жары и алкоголя, гости другие шумят, но пара взглядов все равно провожают вас, пока не скрываетесь за углом. - Мне кажется, или Чимин нам подмигнул? - Не кажется, - Чонгук отвечает поспешно, он прибавил ход, спешит. Он держит тебя за руку, идет немного впереди и не оглядывается. Ваши руки потеют, ты чувствуешь, как будет жарко и дальше, на какую глупость ты согласилась. Идешь, потому что секс на сене звучит так забавно и странно. Знаешь, что комфортом там не пахнет, а чем пахнет даже говорить страшно, но вот вы под навесом, Чонгук смотрит на сено и чешет шею под подбородком. - И многих ты сюда водил? – со странной заминкой ты решаешь заполнить тишину, Чонгук поворачивается к тебе, будто вообще слышит другой язык и хмурится. Тебе кажется, что он вовсе злится, страшновато становится, но это чувство затупляется быстро, покрытое шлейфом градуса в крови. Ты лишь дурашливо улыбаешься и получаешь щелчок по носу. - Не многих, но было дело. Ты не этого ответа ожидала. Знала, что он парень не святой, но теперь желание секса все равно пропало. Дурная голова сама предложила этот вопрос, и не подготовила тебя к любому ответу. Чонгук это замечает и предпочитает успокоить делом. Ты так надеешься. Он целует. Хочется думать, что так он решил успокоить тебя, а не воспользоваться шансом засадить. Его губы двигаются не настойчиво. Это не похоже на голодный первый поцелуй, ни на один другой. В этот раз он спокойно ленивый, привычный и даже капельку нежный. Чонгук аккуратно раскрывает твой рот, придерживает за шею почти невесомо, удерживая, но дает шанс выбраться. Это неторопливое действие, его губы проходят по твоим в нежном касании, по миллиметрам ближе, язык не вторгается в рот, он туда медленно проникает. Будто ведомый желанием, которое не вспыхивает, а разгорается маленькими искрами в груди. Это более жгуче, ты можешь почувствовать этот хрупкий момент, когда тело оттаивает и начинает движение ближе. В голове остается лишь Чонгук и его губы, не хочется теперь думать про его другие отношения, ты уже уверена в нем. Чонгук не кажется тем парнем, который не отвечает за свои слова или тот, который может тебя бросить прямо сейчас. Ладони большими мазками проходятся по спине и удобно устраиваются на твоей заднице. Ты делаешь шаг вперед под давлением его сжимающих ладоней, грудью вжимаешься в его тело и раскрываешь шире рот. Его руки твердые, короткий рукав рубашки почти рвется на напряженном бицепсе, за который ты цепко держишься, а потом, цепляясь пальцами за ткань, ведешь вверх и гладишь его шею. Затылок не трогаешь, хотя снова хочется зарыться пальцами, массировать кожу головы и коготками нежно доводить до мурашек. Он отрывается, неуверенно смотря на тебя сверху донизу. Глядит на сено и толкает к нему медленно, придерживает за локти и укладывает тебя первой. - У нас не много времени, пока гости не заметили пропажу. - Но они же видели, как мы ушли. - Видели, в этом и проблема, - непонятно отвечает Чонгук. Он мнет твою грудь прямо через платье и выглядит достаточно довольным и внимательным в этом деле. Целует только в шею, и присасывается со звучным засосом. - Специально на самом видном месте? - Ага. - Ты же не любишь, когда пускают слухи. - А еще я не люблю бесполезную болтовню. Все так глупо и некрасиво, он задирает твое платье и отодвигает трусы. Сено пахнет полем и жарой, оно впивается в тело и недостаточно мягкое, чтобы чувствовать себя комфортно. Чонгук приспускает одежду, вытаскивая член и возится где-то там снизу. Тебе скучно, что-то не так, не нравится. Ты кусаешь его за мочку уха, а парень застывает, вылупляясь на тебя с непониманием. - Что такое? Сама не знаешь, злишься, поэтому притягиваешь его за шею и целуешь, но все равно не то. Ты елозишь и встаешь с сена, кивая Чонгуку. - Ложись. Он таращится сначала странно, но потом слушается. Ты сказала это слишком уверено, удивила даже себя, а теперь, как дорвавшийся до мяса зверь, седлаешь его. Колени упираются в жесткое, но все равно лучше, чем было. Ты можешь кусать его шею и пробуешь сама оставить засос. Мстишь, только Чонгук выглядит еще более довольным. Он улыбается и смотрит на тебя из-под приспущенных век. Кажется довольным, разморенным и ленивым, похож на кота после сметаны, за что и получает твой непонятливый взгляд. - Что с тобой? - Ты так сильно меня хочешь, - говорит он довольно, кладет ладони под голову и растягивает ленивую улыбку. Ты ему за это ударяешь в плечо, опять ничего не принося во вред, елозишь по члену бедрами и зарываешься пальцами в волосы. Слишком довольный, но весь твой. Такая странная мысль вспыхивает в сознании. Приручила. Все еще отпирается, но все равно Чонгук уже дается в руки и не только. Ты ерзаешь долго, прикрываешь глаза и целуешь его, еле двигая губами. Чонгук дышит все тяжелее и уже не может изображать довольного мачо, он сам хватает твои бедра, приподнимает их и заглядывает под юбку. - Долго будешь мне под капот смотреть? – язвишь ты. Чонгук злобно на тебя переводит взгляд, всего лишь на секунду пронзает, а потом головку пристраивает между ног. - Присаживайтесь, - миленько хлопает глазами и давит на твои бедра. Ты ахаешь громко и затыкаешь свой рот. Это неожиданно хорошо, странно и хорошо. Так не хватало этой наполненности, чувства его члена внутри и, самое главное, этой наглой морды тоже не хватало. Ты хнычешь, пытаешься двигаться, но колени все еще болят упираться в сено. Чонгук помогает руками, сначала любуется, как игривый мальчишка без конца заглядывает под юбку. Ты даже шлепаешь его по рукам, и он в ответ тихо смеется. - «Под капот», - передразнивает тебя и снизу толкается сам, быстрее и яростнее. Он дышит громко сквозь зубы, откидывая голову. Ты смотришь, как напрягается его шея, каждая жилка выступает на него и провожает кривыми путями капли пота. Чонгук красивый. Со всеми вредными гримасами, с его странным гордым характером, ты хнычешь от того, какой он красивый. Странно вот так на себе ощущать его силу, выносливость, какая еще ни у кого не встречалась, а в этой рубашке с уложенными волосами, вспотевший от секса и жары среди сена Чонгук выглядит идеально. Ты чувствуешь себя голодной до него и целуешь. Губы, уши, шею. Ты прикусываешь кожу, когтями массируешь кожу головы, потому что руки его заняты тем, чтобы направлять твои бедра на его член. Ноги твои горят, но ты чувствуешь себя прекрасно, вот так смотря на него, любуясь во всех ракурсах, и замечаешь даже как он коротко мечется перед оргазмом и застывает. - Стой, стой, стой, - он задыхается, оглядывается по сторонам и что-то ищет. - Что такое? – ты беспокоишься от его суеты, это странно ощущать член в внутри, но Чонгук даже приподнимается на локтях. - Я скоро кончу, встань. Ты снова ложишься на сено, когда он толкается и уже в такой позе тебе хорошо. Частично у тебя устали ноги, а еще спина, и он толкается так хорошо и усердно, сбивается с ритма, пару раз член даже выскальзывает, но он быстро вставляет обратно. Чонгук кончает действительно скоро, спускает вбок на сено, стряхивает, ведомый привычкой, и тут же заправляет хозяйство в штаны. - Ты мне не поможешь? – скрипишь ты старухой. – Кажется, у меня сено в заднице. - Не у тебя одной, - он усмехается и с легкостью поднимает тебя. Ты опускаешь юбку, пока он вынимает сено у тебя из волос. Ты делаешь это также и с его головой, теперь его укладка испорчена, но парню будто все равно, он смотрит на тебя, задерживаясь у торчащей пряди с улыбкой. – Смешная, - говорит он. Этот странный вывод ты не понимаешь, отнести к хорошему или плохому, так что на всякий случай его пинаешь, а он хватает твою руку еще в полете и прижимает к себе. – Че злишься? – он хлопает тебя одной рукой по заднице. – И юбка нормальная. Твоя бабушка может тоже в ней в сене развлекалась, а? - Давай договоримся, больше никаких разговоров о сексе наших бабушек и дедушек. - Понял. *** - Эх, жаль я не могу остаться, - вздыхает Тэхен и крепко тебя обнимает. Вздохи тяжелые, тебе тоже не по себе, хочется оставить здесь эту морду и так стыдно за счастливое лицо Чонгука. - У тебя только эти сумки? Я донесу, - он бодрячком шагает к твоей машине, его походка до мерзости радостная, еще бы вприпрыжку шел. Тэхен вместе с тобой провожает взглядом Чонгука. - Он все еще меня не любит? - Любит он, просто не хочет признавать, - ты треплешь его по голове, довольная морда Тэхена светится, хотя ты не совсем уверена в своих словах. - Ну, так ты едешь? – Чонгук вертится в нетерпении, ты машешь на прощание Тэхену еще раз и смотришь как Чонгук прыгает за руль твоей машины. Если бы не работа, ты проводила бы Тэхена сама, а так остается только гадать, как эти двое не убьют друг друга в пути. *** Чонгук знает, что он должен что-то сказать Тэхену, но ссориться снова не хочет. Он больше не злится на городского, но все равно симпатии не прибавилось. Чонгук следит за дорогой и искоса поглядывает на Тэхена, а тот подаёт голос, вовремя заполняя тишину. - Не смей её обижать. - А то что? Что ты сделаешь? - Чонгук поглядывает искоса на парня, у него на носу слезает кожа, но он ничуть этого не стесняется. - Приедешь и снова сломаешь себе руку? Чонгук язвительно заканчивает, но Тэхен не отвечает просто улыбается и покачивает довольно головой. - Ты же знаешь, что не обижу. - Знаю, - отвечает Тэхен. - На кой ляд тогда спрашиваешь. Вам, городским, лишь бы языком чесать. *** - Сколько раз говорить, я ветеринар, - Юнги не повышает голос, выглядит недовольным, когда ты появляешься после работы в его кабинете. Он все равно достает аптечку. – Что там у тебя? - Гусь укусил. Юнги смеется над тобой и больно хватает за ногу. Крутит и опускает обратно. Он до икоты смеется и качает головой. - Ножки у тебя просто слишком аппетитные. Синяк будет, вали. - Слышал бы тебя Чонгук. Уже возле выхода ты сталкиваешься с Джином, он здоровается и крепко обнимает. Весь пахнущий арбузами и дыней, сладкий и прохладный. В тебе сияет в этот момент необъяснимое ощущение тепла и спокойствия, ты чувствуешь себя дома, на своем месте. Все знакомые лица, все тебе рады и на работе уважать стали. Пробирает до самых костей, ты стала здесь своей, не городской девчонкой, а девушкой самого завидного жениха в селе. Пусть другие не знают, что этот «Жених» все еще плюется некультурно, выражается по-сельски, грубоват в силу мужского крепкого характера, но зато твой. Самый лучший, добрый, работящий сельский Чонгук.