Часть 1.
8 июля 2020 г., 22:34
Не Мин Цзюэ почти не удивился, когда узнал, что его младший брат - омега. Было трудно представить его не то что альфой, даже бетой! Так что на новость о первой течке Хуай Сана, его старший брат отреагировал удивительно спокойно: только шумно вдохнул и также шумно выдохнул - многие списали это на тот факт, что Мэн Яо (бывший помощник главы Не) тоже был омегой. Сам же Глава Не отдал лишь соответствующие распоряжения по поводу обучения и тренировок младшего, хотя о каких тренировках вообще могла идти речь? Хуай Сан и так выглядел нелепо на поле среди крепких и здоровых адептов Ордена Цинхэ Не, а теперь ещё когда выяснилось, что он - омега, то ни о каком обучении владению саблей и речи быть не могло. Не хватало только, чтобы молодые альфа между собой передрались из-за мелкой омеги!
Однако, старший из двух братьев Не был поражён, когда его младший брат заявил о своей беременности. Хуай Сан поспешил успокоить своего Дагэ, что он прекрасно знает кто отец его ребёнка, но у него совсем нет желания ставить мужчину в неловкое положение и втягивать в нежеланный брак, который ничем хорошим не закончиться. Мин Цзюэ молча кивнул, мрачно думая о том, что хотя бы тут его младший брат поступил более-менее благоразумно: не стал разрушать светлое будущее отца своего ребёнка. Но что делать с самим ребёнком? Не Мин Цзюэ решил пока не думать об этом и сосредоточиться на более важных для Ордена делах.
Время шло, Не Хуай Сан постепенно округлялся, настроение у молодой омеги было всегда приподнятое. Молодой будущий отец казался всем беззаботной радостной птичкой, которая ни о чём не волновалась и летала себе от одного цветка к другому. Не Мин Цзюэ, глядя на своего младшего брата, всё чаще ловил себя на мысли, что надо что-то предпринять. Хуай Сан никогда не будет хорошей матерью, с его-то легкомысленным отношением к жизни! А то, что юный омега был легкомысленнен, старший брат убедился, когда узнал от казначея, что в Нечистой Юдоли появились слуги, который выбрал и нанял молодой господин. Это было пятеро женщин, не слишком молодых, но и не старых. У каждой было по двое детей и каждая была очень хороша как мать и хозяйка своего дома. Не Мин Цзюэ пришёл в ярость, когда понял, что Хуай Сан решил оставить ребёнка на попечение этих женщин, чтобы... что? Чтобы, разумеется, снова заниматься своими бесполезными делами! Мужчина покачал головой и велел привести всех пятерых к нему в покои, у него были намерения провести серьёзную беседу с каждой из них...
***
Хуай Сан был счастлив, когда узнал, что забеременел. Юноша поверить не мог в то, что действительно совсем скоро станет гордой и счастливой матерью! Однако, у него совсем не было опыта и спросить было не у кого: большая часть слуг и адептов Нечистой Юдоли была мужчинами, все либо альфы, либо беты. Женщины-прислуг почти не было, разве только кухарки да белошвейки, но и те были бетами. Юный омега почему-то был уверен, что у мужчин-омег всё совсем не так как у женщин. Вот почему он сразу же отправился в ближайшие города, чтобы найти всё что ему могло потребоваться. Также он решил отыскать опытных и надёжных женщин, которые могли бы обучить его заботе о новорождённом. Сопровождать молодого господина вызвался целитель Крепости, который знал обоих братьев с пелёнок, поэтому этот пожилой мужчина-бета сразу понял что такое "необычное" могло произойти с молодым господином. К тому же в Нечистой Юдоли уже давно не рождалось детей, поэтому мужчина предпочёл подыскать себе помощников и пару повитух. Найти нужных людей и информацию оказалось не просто, но это было лишь делом времени. Вот почему спустя несколько дней юный омега и пожилой целитель вернулись в Крепость, а ещё через неделю стали прибывать посылки и люди. Хуай Сан приказал всё держать в строжайшем секрете от старшего брата: отчасти он не хотел, чтобы Дагэ волновался, и отчасти он боялся, что Мин Цзюэ будет совсем не рад происходящему. Вот почему Хуай Сан решил признаться старшему брату только тогда, когда пришло два месяца. Чёрные брови сошлись на переносице словно две тёмные молнии в небе, чёрные блестящие глаза казалось вот-вот пробуравят в нём огненную дырку. Но Не Хуай Сан всё-таки был сыном семьи Не, правящей семьи Ордена заклинателей Цинхэ, поэтому он стойко выдержал недовольный взгляд своего брата. - Дагэ, тебе не нужно волноваться, - следом за признанием в своей беременности заявил Хуай Сан, - потому что отец моего ребёнка - благородный человек. Но я не желаю стать его в неудобное положение нежелательным браком... В конце концов, мы же не Лань Лин Цзинь, чтобы устраивать браки по расчёту! Не Мин Цзюэ на это только хмыкнул, мужчина взглянул на свой стол, заваленный документами, и махнул рукой, давая понять, что он услышал своего младшего брата и что разговор на этом закончен. Хуай Сан почтительно поклонился и поспешил к себе в покои, где его ждал очередной урок по уходу за маленькими детьми. Его обучение всего должно было занять несколько недель, но из-за того, что он сам решил строго следовать всем предписаниям целителя и нанятой повитухи, обучение пришлось разделить на части. Женщины остались в Нечистой Юдоли в небольшой пристройке, где они разместились вместе со своими детьми и супругами, после чего стали не только учительницами для молодого господина, но и дополнительной рабочей силой. Лишних рук в Крепости никогда не бывает, а за эту помощь Хуай Сан велел казначею платить им как положено, а к детям отправил собственного учителя. Пусть это была и небольшая помощь, но даже с таким сильным и справедливым главой Цинхэ, как его старший брат, не все дети в их землях могли получить достойное образование. Время пролетело словно заклинатель на своём мече, и вот наступил долгожданный момент появления на свет молодого господина или молодой госпожи Не. Хуай Сан будучи один в своих покоях нередко надевал один наряд, который сшил и расшил собственными руками. Юной омеге очень нравился этот наряд, но он пока сильно стеснялся одевать его для выхода за пределы своей комнаты, поэтому решил что тот будет в пору, когда случится "чудо рождения"...***
Целитель получил ребёнка от повитухи и обмыл его со своими помощниками как следует, когда вдруг рядом с ним оказался его хозяин и господин. Мрачной и недоброй скалой возвышался над пожилым мужчиной глава Не, целитель мгновенно почувствовал неладное. - Господин... - бета решил смягчить мрачное настроение главы, показав ему ребёнка, но тот остановил его решительным жестом и сделал знак следовать за ним. В коридоре, вне покоев Хуай Сана, Не Мин Цзюэ указал целителю на женщину, ожидавшую их, и сказал: - Отдашь ребёнка ей, а Хуай Сану скажешь, что он родился и тут же умер. Целитель побледнел как главное знамя во время траура и рухнул на колени, прижимая к себе новорожденного. - Господин!.. Женщина поспешила опуститься рядом с ним на колени и мягко забрала ребёнка из рук целителя, тот посмотрел на неё с гневом и вызовом, но в ответ встретил лишь страх и печаль. По всей видимости, у неё тоже не было большого выбора, кроме как принять приказ главы Не. Не Мин Цзюэ же отвернулся от них и прежде, чем уйти, бросил через плечо: - Так будет лучше для них обоих. И целителю, и бедной женщине ничего не оставалось, кроме как молча подчиниться. Первый отправился обратно в покои, чтобы заплатить причитающуюся повитухе оплату, выпроводить её под конвоем своих помощниц и быстро направиться к постели молодого господина. Родильная горячка одинаково косила как обычных женщин, так и мужчин-омег, поэтому Хуай Сан сейчас лежал в полудрёме. Целитель молча сел рядом на стул, положил руку на пульс молодому господину и принялся наблюдать за ним. Он всю свою жизнь посвятил спасению жизней и пусть не всегда ему удавалось сохранить её, пожилой мужчина никогда не имел дел с женщинами или матерями. Все те, кого он лечил, были мужчинами. Это были воины, адепты, заклинатели, для которых смерть была такой же естественной вещью, как вода или еда, как сабля в руке! Теперь же ему придётся лечить не рваную рану от когтей нечистой твари или разрубленную мечом другого заклинателя плоть, нет. Теперь ему предстоит попытаться излечить душевную рану, которую же сам же и нанесёт спустя всего несколько часов...***
Хуай Сан сидел возле окна, глядя куда-то вдаль, в далёкий горизонт. Утро сменилось днём, день же постепенно превращался в вечер, но юный омега так и не двинулся с места. Завтрак давно остыл и был заменён на обед, но юноша не притронулся ни к тому, ни к другому. Взгляд его был устремлён куда-то далеко в небеса, слуги появлялись и исчезали словно тени. Целитель также приходил и лишь тогда Хуай Сан приходил в себя, но и то всего лишь на пару мгновений, которых хватало на то, чтобы принять лекарства, но и только. Юный омега ни с кем не разговаривал, не выходил из своих покоев. Целителю пришлось солгать, что молодой господин очнулся от горячки через несколько дней, поэтому ему пришлось доложить обо всём произошедшем главе, а тот отдал соответствующие по такому случаю распоряжения. Новорожденного, умершего спустя всего несколько часов после рождения, кремировали со всеми почестями, но поскольку он ещё был слишком мал, чтобы иметь собственную саблю, поэтому похорон в Некрополе не было, а традиции иметь храм предков и поминальные таблички у Цинхэ Не не было, поэтому... - Словно и не было в помине никакого ребёнка, - негромко ответил на это Хуай Сан. Молодой господин Не был ещё бледен и слаб после родов, но его категоричный отказ от еды сделал его ещё бледнее и слабее. Вместе со "смертью" ребёнка внутри Хуай Сана умерла и его душа, а раз душа мертва, то и телу не зачем жить... ведь так? Целитель не нашёл ничего что можно было ответить на это, старик лишь почтительно поклонился молодому господину и удалился. В дверях он столкнулся с главой Не, который из любопытства заглянул к младшему брату. Заметив нетронутую еду на столе, Не Мин Цзюэ только насмешливо изогнул бровь и сказал: - Перебесится и успокоится. Как будто ему и в самом деле было дело до этого ребёнка. Пожилой беты молча поклонился главе, а когда тот ушёл, не мог не бросить тому в след: - А вы, глава, будто и в самом деле и не старший брат молодому господину! Пожилой бета надеялся хоть как-то повлиять на главу Не, но после такого, после этих слов не двусмысленного намёка, что младший из братьев Не набивает себе цену и давит на жалость, уже ни о каком вразумительном разговоре и речи не было! Оставалось только одно: нужно было срочно написать двум названным братьям главе! Быть может те, узнав правду, смогут повлиять на Не Мин Цзюэ.***
Цзинь Гуанъяо тоже был омегой, но не простой омегой, а омегой, которая сумела добиться равного с альфами положения. Мечта оказаться в отчем доме и получить положенное ему место сбылась, но со временем эта мечта обернулась кошмаром. Кроме Цинхэ Не, никто не знал, что Мэн Яо - омега, поэтому Яо приходилось прятаться и играть роль очень продвинутой беты. Но чем больше проходило времени, тем сильнее молодой мужчина уставал, но отказаться ото всего этого он не мог. Во-первых, это было желание его матери, а, во-вторых, он положил слишком много сил на то, чтобы обрести всё к чему так долго стремился... - Второй старший брат, ты тоже здесь?! - заметив белоснежные одежды, расшитые облаками, Гуанъяо застыл в изумлении. Почему Лань Сичень тоже был здесь? Неужели он тоже получил срочное письмо из Цинхэ Не?! - Гуанъяо, - мягко сказал Лань Сичень при виде золотых одежд, расшитых пионами. Пути мужчины пересеклись в небольшой гордой деревушке, куда их позвал главный целитель из Нечистой Юдоли. Поскольку они оба знали этого пожилого мужчину, который верой и правдой служил нескольким поколениям глав Цинхэ Не, оба заклинателя не могли не поверить тому письму, что привело их в это скромное место. - Я благодарен Небесам, что позволили Вам прибыть сюда без задержки и промедления! Пожилой бета появился бесшумно и незаметно, ответил церемониальный поклон и попросил следовать за ним. Деревушка была совсем крохотной, всего десяток дворов, но была очень богатой на скот и огород. Целитель привёл обоих мужчин в один доме, где их ждала женщина с маленьким ребёнком на руках. - Я позвал Вас в надежде, что благородные помогут исправить ситуацию, пока не случилась настоящая беда! - пожилой мужчина указал на ребёнка. - Этот мальчик - сын молодого господина Не из Нечистой Юдоли, Не Хуай Сана! - Сан-ди вышел замуж?! У него родился ребёнок?! - всплеснул руками Гуанъяо, но тут же спохватился. - Подождите, господин Жу! Если Хуай Сан родил ребёнка, то почему он здесь, а не в Нечистой Юдоли?! - Похоже, нас ждёт долгий разговор, - вдруг нахмурился Лань Сичень, не сводя глаз со сладко спящего малыша на руках своей кормилицы. Мэн Яо никогда в своей жизни не видел Лань Сиченя настолько суровым и почти что разгневанным, но не стал ничего говорить. Младший из трёх названных братьев присел на мастерски сколоченный стул и обратил свой взор на малыша, тот выглядел здоровым и... таким милым. Интересно знать, Дагэ тоже был таким в детстве? Яо улыбнулся и невольно пересел поближе к женщине, та с улыбкой взглянула на гостя и молча передала малыша. Хоть это и не был его ребёнок, но Гуанъяо ощутил прилив нежности, но неожиданно его слух уловил слова, сказанные целителем, и холодный пот потёр по его спине...***
- Хуань! А-Яо! Почему не предупредили о своём визите?! Не Мин Цзюэ от удивления вскочил со своего трона и стремительно направился к своим названным братьям, те приветственно поклонились. Оба не выглядели уставшими с дороги, но у Гуанъяо как-то подозрительно блестели глаза, а Сичень выглядел чересчур вежливым. Неужели... неужели они всё-таки решились связать друг друга узами брака?! Тогда понятно почему ему кажется, будто бы им не совсем удобно в его присутствии! Не Мин Цзюэ испытывал нежные чувства по отношению к Мэн Яо - и тогда, когда тот был его главным помощником, и даже сейчас. Мин Цзюэ шумно вздохнул: верно, если бы он тогда признался, то сейчас А-Яо был бы хозяйкой Нечистой Юдоли. Однако, будучи простым помощником главы и омегой по природе, Мэн Яо мечтал совсем о другом. Яо хотел признания от своего отца, который был не абы кем, а главой весьма богатого и достаточно влиятельного Ордена Лань Лин Цзинь! К тому же... к тому же А-Яо влюбился в Лань Сиченя в первый же день, когда прибыл вместе с Хуай Саном в Облачные Глубины!.. - Подождите, я сообщу Хуай Сану о вашем визите! Мы все вчетвером выпьем в беседке в саду, - Мин Цзюэ сделал приглашающий жест присесть, а сам повернулся и направился в сторону внутренних покоев. Он так торопился, что не заметил как опасно блеснули чёрные глаза Гуанъяо, как Сичень твёрдо взял его за руку. Покои младшего брата встретили прохладой и пустотой, поэтому Не Мин Цзюэ невольно застыл на месте. Сначала мужчина подумал, что ошибся, но нет: это в самом деле были покои Хуай Сана. Вот только теперь они сияли чистотой пустых полок и стен, нигде не было видно ни свитка, ни намёка на начатый или законченный рисунок, ни одного веера на подставке! Курильниц и статуэток, таких привычных, тоже нигде не было видать. Расписные ширмы исчезли, вместо них одна обычная с белой бумагой. Кровать также лишилась роскошно вышитого полога, красивые одеяла и подушки сменили простой матрас, тонкое одеяльце и небольшой валик под голову. Не Мин Цзюэ с изумлением оглянулся по сторонам: кажется, что он попал в комнату какого-то отшельника или аскета. Мужчина неторопливо прошёл вглубь комнаты и обнаружил возле окна сгорбленную фигуру в белом. Это Хуай Сан в траурно-белых одеждах из грубого полотна сидел возле жаровни и жёг ритуальные деньги. У юноши было равнодушное выражение лица, в глазах тем не менее была какая-то задумчивость. - Хуай Сан, - Не Мин Цзюэ негромко позвал. Тот моргнул, поднялся одним плавным движением и церемониально поклонился. - Глава Не, - отозвался юноша. Старший из двух братьев Не вдруг почувствовал себя очень неудобно, хотя казалось бы из-за чего? Младший брат выразил ему почтительность не сколько как старшему брату, а столько как главе семьи, хозяину Нечистой Юдоли. Подобную почтительность стоило поощрить или хотя бы похвалить, но где-то внутри него пребольно кольнуло. Мин Цзюэ тряхнул головой, взглянул на согнувшегося в поклоне Хуай Сана и сказал: - Лань Хуань и А-Яо прибыли в гости... Соберись и выйти поприветствовать их. - Это радостное событие, - удивлённо поднял брови Хуай Сан, выпрямившись. - Не стоит тогда задерживаться. Не Мин Цзюэ кивнул и направился к выходу из покоев, на пороге он задержался на мгновение, испытав страшное желание обернуться. Однако, мужчина быстро подавил этот порыв и поспешил обратно в главный зал, где его ждали его любимые пусть названные, но всё же братья. Хуай Сан появился спустя всего несколько минут после того, как Мин Цзюэ вошёл в зал. Лань Сичень и Цзинь Гуанъяо внимательно посмотрели на него: юноша был одет в обычные серые одежды, на которых не было никаких отличительных знаков, никакой вышивки. Сейчас младший из двух братьев Не был больше похож на то ли на приглашённого адепта, то ли на слугу. Гуанъяо невольно сжал руки в кулаки, это было незаметно, спасибо длинным рукавам его золотого ханьфу. Все четверо проследовали в беседку в саду, где слуги уже накрыли стол, поставив чай и лёгкие закуски. Оглядев беседку, Яо судорожно сглотнул: он узнал это место. Раньше Хуай Сан держал здесь своих птиц, новые в больших и просторных клетках, а тех, что уже привыкли к нему, гнездились в зелёных кустах и в густых кронах деревьев сада. Но теперь здесь не было ни одной клетки, а это могло означать только одно: Хуай Сан не поймал за последнее время ни одной новой птицы, а всех остальных просто отпустил на волю. Единственным напоминанием о том, что здесь когда-то жила пестрая и шумная стайка, была большая каменная поилка, до сих пор наполненная чистой и прозрачной водой. Не Мин Цзюэ, едва все расселись по лавочкам, тут же засыпал своих названных братьев разными вопросами. За последние десять месяцев им ни разу не удалось нормально встретиться (встречи орденов в Башне Кои не в счёт) и поговорить. Лань Сичень и Цзинь Гуанъяо видели неподдельную и искреннюю любовь к себе в глазах, движениях, словах и делах Не Мин Цзюэ. Именно поэтому рассказ старого целителя так больно ранил обоих мужчин: они не могли почему их Дагэ любит их с такой же силой, с какой презирает собственного брата?! Как такое вообще возможно?! Мин Цзюэ заботился о Хуай Сане чуть ли не с самого рождения того! Неужели тот факт, что Хуай Сан - омега, так сильно изменил его мнение? Или же... это было из-за беременности младшего Не?! Да и кто, в конце концов, отец этого чудесного малыша?! Вопросов было гораздо больше, чем ответов, но зная суровую и недоверчивую натуру Не Мин Цзюэ названные братья решили выбрать немного другую тактику. Напрямую ответить почему он решил отобрать ребёнка у своего младшего брата, Дагэ никогда не решится... нет, дело тут не в смелости. Не Мин Цзюэ с самого детства учился принимать чёткие и взвешенные решения, брать ответственность за себя и за Орден. Вот почему если он решил что-то, то это значит что это решение полностью верное! - Сан-ди, ты почему не кушаешь? - заметив, что младший Не просто сидит, сложив руки на коленях, и не притронулся до сих пор к еде, заботливо спросил Гуанъяо. Хуай Сан взглянул на него и отвесил лёгкий поклон. - Благодарю за заботу, - негромко ответил юноша. - Я сыт, а эту еду глава Не приказал приготовить в первую очередь для Вас. Путь от Башни Кои и от Облачных Глубин не близок, поэтому нужно дать телу отдых и небольшой перекус. Вечером глава Не прикажет приготовить Ваши любимые блюда, поэтому Вам не стоит волноваться, просто отдыхайте, ешьте и пейте. Этот ароматный чай привезли по приказу главы Не. - Ах, Сан-ди, ты так вежлив! - Гуанъяо протянул руки и осторожно коснулся рук Хуай Сана. - Прошу выпрями спину, посиди с нами! Мы так давно не встречались! Да и вестей от тебя не было в последнее время! Мы со Вторым старшим братом хотели навестить Нечистую Юдоль три месяца тому назад, но дела не позволили нам... - Вы хотели навестить Хуай Сана? - спросил Мин Цзюэ, и двое гостей не могли не услышать нотки ревности в его голосе. - Мин-сюн, - с едва заметной укоризной в голосе ответил Лань Сичень, - ты всегда беспокоился первым делом о Хуай Сане, поэтому мы, как твои названные братья и как его тоже старшие братья, тоже заботимся о Хуай Сане. Хотя, конечно же, наша забота мала и ничтожна по сравнению с той, что ты даришь своему младшему брату. Не Мин ЦЗюэ от этих слов словно окаменел, Хуай Сан же снова склонился в почтительном поклоне. - Милость главы Не безгранична, а решения его верны как то, что солнце восходит на востоке, а садится на западе, - негромко сказал юный омега. В беседке воцарилась тишина, Хуай Сан сидел с прямой спиной и смотрел на руки на своих коленях. Лань Сичень и Цзинь Гуанъяо молча пили ароматный заказной чай. Не Мин Цзюэ смотрел куда-то вдаль, чуть прищурившись. Неизвестно сколько прошло времени, но в какой-то момент прибыл один из адептов и сказал, что в Крепость прибыли ремесленники в поисках работы. Поскольку управляющий и казначей не могут договориться между собой о найме и об оплате оба требуют внимания главы Не. Не Мин Цзюэ поднялся с места и, пообещав вернуться в ближайшее время, отправился в главный зал. Едва он скрылся из виду, Хуай Сан поднял глаза на названных братьев и тоже поднялся. - Глава Лань. Господин Цзинь. Позвольте откланяться, уже начался час овцы и пришло время для моих обычных занятий. Каждое обращение сопровождалось глубоким церемониальным поклоном, от чего оба названных брата немного опешили. Но мужчины не успели ничего ответить: Хуай Сан покинул беседку прежде, чем они успели его остановить и расспросить как следует. Оставалось только дождаться Мин Цзюэ, усыпить его бдительность и, пока он будет занят делами Ордена, можно будет навестить юношу в его покоях и поговорить. Идея "поговорить" принадлежала в этот раз именно Гуанъяо, а не Сиченю как обычно. Отчего-то в этот раз глава Гу Су Лань не был настроен миролюбиво, чтобы было очень удивительно для него. Яо знал, что Сичень был заботливым и не любил решать проблемы путём насилия, но в этот раз всё было не так как обычно. И, если честно Яо потом устыдился этой мысли, со стороны могло показаться, что возможно именно Лань Сичень был отцом ребёнка Хуай Сана... Не потому тот был так почти воинственно настроен?***
- Какой кошмар! Дел в Башне Кои так много, что иногда не знаешь когда день начинается и когда он заканчивается! - вздохнул Гуанъяо и сладко потянулся. Не Мин Цзюэ недовольно цокнул языком. - Если тебе там надоело, тогда возвращайся в Нечистую Юдоль! Здесь не так уж и много работы, в основном это разборки между малыми орденами по соседству. - Спасибо, Дагэ, я подумаю об этом, - рассмеялся Гуанъяо и вошёл в отведённые ему покои. Комнаты Лань Сиченя были напротив, поэтому они в любое время зайти друг к другу в гости - об этой привычке Не Мин Цзюэ прекрасно помнил, а также знал о том с какой нежностью Лань Сичень относится к Цзинь Гуанъяо. - Вечером будет ужин, я зайду незадолго до его начала, - сказал Мин Цзюэ, - а пока пойду и закончу разборки. - Между соседними орденами? - ласково улыбнулся Яо. - Между моими управляющим и казначеем, - недовольно пробурчал Мин Цзюэ. - Они как маленькие дети когда дело доходит до талантливых и работящих людей! - Везде есть свои проблемы и пути их решения, - снова рассмеялся Яо, - никогда не забывай об этом, Дагэ. Разные люди - разные пути решения одних и тех же проблем. Одно и то же не может быть применено к двум разным людям. Не Мин Цзюэ ничего на это не ответил, только нахмурился и ушёл. Яо дождался, когда стихнут шаги в коридоре, и закрыл двери. Внутри его покоев его ждал Лань Сичень, мужчины молча обменялись взглядами и осторожно выбрались в окно. Красться по крыше Крепости Нечистой Юдоли словно воры было не лучшей идеей, однако, сейчас (когда Мин Цзюэ в любой момент может решить, что все дела могут подождать) это был единственный способ быстро и относительно незаметно пробраться в покои Не Хуай Сана. -...Вот дело полководца: он должен сам быть всегда спокоен и этим непроницаем для других; он должен быть сам дисциплинирован и этим держать в порядке других. Он должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что-либо знали. Он должен менять свои замыслы и изменять свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались. Он должен менять свое местопребывания, выбирать себе окружные пути и не допускать, чтобы другие могли что-либо сообразить*... *"Искусство Войны" Сунь-цзы, глава 11, учение 17. Хуай Сан неторопливо ходил из угла в угол, заложив одну руку за спину, держа второй книгу по военной стратегии. На нём были всё же серые одежды, его волосы были уложены в простой хвост. Но не это поразило названных братьев, а комната, в которой жил младший Не. Разве это место напоминало собой небольшую сокровищницу, а теперь здесь было так холодно и пусто. Неужели Мин Цзюэ выполнил свою угрозу и выбросил все вещи своего младшего брата?! Впрочем, ответ на этот вопрос очень быстро нашёлся, когда Хуай Сан обнаружил в своих покоях названных братьев. Юноша удивлённо моргнул, но мужчины заметили, что это удивление никак не отразилось в его глазах. - Глава Лань! Господин Цзинь! Прошу простить! Я не заметил Ваше появление! - юноша поспешил отвесить им вежливым поклон. - Надеюсь, благородные господа не сочтут за грубость, если я провожу их в более подходящее для встреч место?.. - Сан-ди, это... - Яо растерянно обвёл взглядом опустевшую комнату. - Ах, это! Я выкинул всё ненужное, - как-то радостно сообщил Хуай Сан. - Раз я не смог выполнить свой долг, как омеги и матери, то хотя бы должен сделать так, чтобы великие предки не пожалели о том, что я выжил в детстве и в той горячке! Вот почему я решил избавиться ото всего, что может помешать служению Великому Ордену Цинхэ и её правящей семье Не! Юноша стоял перед ними с блестящими глазами, на его лице было написано воодушевление. Но этот больной взгляд Гуанъяо знал как никто другой: точно такие взгляды были у тех заклинателей, которые знали, что точно не смогут победить заклинателей Ордена Цишань Вэнь, но тем не менее бросались в бой. Это был взгляд самоубийцы. "Если смерть такого ничтожества, как я, принесёт великое благо Ордену, тогда мне не очень жалеть!" Мэн Яо почувствовал, как внутри него что-то с силой сжимается; старший вдруг испытал страшное желание схватить младшего за руки, задрать рукава его простой одежды и... не удивиться следам от порезов на белой коже. - Хуай Сан, - мягко сказал Лань Сичень, заметив как напрягся Яо рядом с ним, - твой старший брат... - Глава Не не испытывает трудностей из-за меня! - поспешно сказал на это Хуай Сан, делая шаг назад. - Я не причиняю проблем главе Не! - Хуай Сан, я не это имел ввиду! - поняв, что его слова были поняты неправильно, поспешил объясниться Лань Сичень. - Я имею ввиду, что твой старший в последнее время сильно занят? Мы не получали никаких вестей из Нечистой Юдоли в течении десяти месяцев! А когда пересекались в Башне Кои, то о тебе не было и речи! Поначалу это не казалось странным, но теперь... - Глава Не не за чем говорить о том, что не имеет никакого значения для Ордена, - поджал губы юноша, убирая за спину руку с книгой. - Сан-ди, - медленно произнёс Гуанъяо, глядя в глаза Хуай Сану, - это правда то, что мы слышали? Ты правда потерял ребёнка? Неожиданно Хуай Сан с улыбкой склонил голову на бок, мгновенно превратившись в легкомысленную птичку, которая из любопытства села рядом и теперь смотрела на них своими блестящими чёрными глазами. - Наверное. Я не знаю, - просто ответил юный омега. - Когда я очнулся от горячки, мне сказали, что мой ребёнок умер через несколько часов после рождения. Я не видел малыша... я даже не знаю какого пола был мой ребёнок! Последнюю фразу Хуай Сан вдруг прохохотал. Это заставило Гуанъяо вздрогнуть, но не от неожиданности, нет. Снова воспоминания, уже из его жизни в борделе. Младший омега поднял руку и вцепился в ладонь зубами, взгляд его был предельно пуст. Неизвестно откуда в руках Лань Сиченя появилась Лебин, глава Гу Су Лань поднёс её к губам и почти тут же покои наполнились чарующей музыкой. - Мне она не поможет. "Песнь Очищения Сердца" оборвалась. Названные братья помотрели на младшего Не, тот смотрел на них уставшим взглядом. - Когда человеческое сердце создаёт ад, оно делает его идеальным и нет от этого ада спасения, - спокойно, даже слишком спокойно продолжил Хуай Сан. - Это мой личный ад. И в нём нет места очищению... потому что и сердца там уже давно нет. Юноша отвесил церемониальный поклон, давая понять что и визит, и разговор окончены. Цзинь Гуанъяо и Лань Сиченю ничего не осталось, кроме как пожелать юноше доброго вечера и покинуть его комнату. В этот раз они вышли через двери и ушли обратно уже не таясь. Неважно, что сейчас их могли увидеть слуги и доложить об этом своему хозяину. Когда мужчины оказались в комнате старшей омеги, Яо глубоко вздохнул.***
- Всё куда хуже, чем я себе представлял, - сказал он. - Сан-ди носит на голое тело траурные одежды, не выходит на люди, целый день сидит в своей комнате, читает священные и военные трактаты. Он ест один или два раза в день и только скромную пищу и питьё в виде отварного риса, небольшого количества овощей и чистой воды - всё как полагается при трауре. Если он вынужден выходить из своих покоев, то одевает одежду слуги или только что принятого ученика - они почти не отличаются между собой. Если раньше он был щепетилен и почти по-кошачьи брезглив, то сейчас он держит своё тело в чистоте достаточной, чтобы не заболеть и не стать причиной насмешек посторонних. - Ты всё понял с одного лишь взгляда, - не смог сдержать улыбку Сичень, Яо только повёл плечами. - Ты забыл? Я служил Цинхэ Не достаточно долго, чтобы узнать обо всех привычках обоих братьев Не! Я могу тебе сказать, что если раньше у Сан-ди была причина следить за собой, то сейчас он потерял её... Сам подумай: что он сказал раньше? Он говорил про долг омеги и матери! - То есть?.. Яо снова вздохнул, затем потёр переносицу. В комнате стало тихо, было слышен лишь шум дыхания старшей омеги. Наконец, Гуанъяо снял ушамао с головы, положил его на стол и налил себе воды. Выпил, затем ещё налил и ещё... После третьего раза чашка полетела в стену, врезалась в неё и разбилась. Сичень в изумлении смотрел на Гуанъяо, который тяжело опустился на подушку возле стола. - Сан-ди думал, что если его ребёнок никогда не станет наследником Цинхэ Не, которого так не хватает самому Мин Цзюэ, то хотя бы этот ребёнок станет его лучшим помощником. Помощником, которым сам Хуай Сан никогда не сможет стать... Я могу поклясться, что и отца своему ребёнку Сан-ди выбирал даже с большей тщательностью, чем он обычно выбирает кисти или веера... точнее сказать, выбирал. А теперь? Теперь он понял, что неважно насколько будет силён его партнёр, результат будет одним и тем же: ребёнок родится, но не будет достаточно сильным, чтобы прожить подаренную ему жизнь! Так зачем теперь тратить деньги Ордена? Я уверен, что все вещи, которые были в его покоях, теперь находятся в каких-нибудь лавках, а откуда они попадут куда-то ещё! - Он их продал, не выбросил, - тихо сказал Лань Сичень. - Чтобы возместить каждую потраченную Орденом когда-то на него монету? Или же он с самого начала своей беременности по одной-две штуки распродал всё, чтобы иметь возможность самостоятельно покупать вещи для своего малыша? Чтобы Мин Цзюэ больше не волновался о тратах из казны Ордена? - Даже если всё и так, то что? Разве теперь это имеет значение? - просто пожал плечами Яо, протягивая руку к новой чашке. - Думаю, что через некоторое время казначей будет удивлён большим приходом денег, который будет аккуратно и незаметно вписан в бухгалтерскую книгу... Но, если правила Цинхэ Не не изменились, то этот приход будет замечен при проверке в лучшем случае через месяц! Тогда вообще никому в голову не придёт связать исчезновение вещей из покоев молодого господина с появлением неизвестно откуда взявшихся денег! - И всё же, - Сичень взял чашку, налил воды и протянул её старшей омеге, - зачем? Зачем Мин-сюн так поступил со своим младшим братом? Верно, что Хуай Сан - неважный заклинатель, который больше любит своих птиц и живопись, но это не означает, что был слишком глуп, чтобы просто так забеременеть! - Наврядли кто-то может поверить в это, - горько усмехнулся Яо. - А вот тут не прав, А-Яо! Хуай Сан учился в Облачных Глубинах, ты забыл? Он постоянно прогуливал занятия, участвовал во всех безобразиях с Вэй У Сяном, регулярно нарушал правила и что ты думаешь? Он ни разу не попался! Никто и никогда не мог его ни в чём обвинить! Даже когда у него случилась первая течка в Гу Су Лань, даже тогда он был более чем просто аккуратен и осторожен! - Вот почему я говорю, что Сан-ди чувствует себя виноватым в том, что случилось! Хотя его вины в этом никакой и нет... - устало вздохнул Гуанъяо. Сичень осторожно положил свою руку поверх его и ласково улыбнулся: - Думаю, что тебе стоит лечь пораньше отдохнуть. Я скажу Мин-сюну, что ты устал с дороги и пропустишь ужин. На самом деле Яо был ужасно зол на старшего брата Не: он не мог понять почему Мин Цзюэ был таким ласковым с ним и таким бесчувственным с Хуай Саном. Они оба были омегами! Да, Мэн Яо повезло чуть больше, чем младшему Не, - он сумел развить своё Золотое Ядро до высокого (для оеги) уровня. Не было никого в целом мире ближе Не Мин Цзюэ, чем его младший брат! Нет... что-то тут было не так! Ну, не мог Мин Цзюэ в одно мгновение так сильно измениться! Лань Сичень покинул его комнату, сразу же направившись к Дагэ. Мужчина не только хотел предупредить своего друга и брата о том, что их брат-бета не будет присутствовать на ужине. Сичень хотел поговорить с Мин Цзюэ, если не как брат с братом, то как альфа с альфой. Они оба, в конце концов, были главами своих Орденов, имели младших братьев и несли ответственность!.. Удивительно, но Дагэ не было в его покоях, не было его и в главном зале, даже в пиршественном зале его не было! Отловив одного из личных слуг главы, Лань Сичень узнал, что его названный брат направлялся в сторону сада. Не Мин Цзюэ и в самом деле находился в беседке, в руках его была ярко-красная птичка. Не без удивления Сичень узнал в ней одну из любимых птиц Хуай Сана. Алая пташка выглядела крайне недовольной и... мокрой. Вспомнив о каменной поилке, Второй старший брат понял, что птичка немного не рассчитала и оказалась в воде, откуда её и достал Дагэ. Однако, было ещё кое-что, что заставило Сиченя остановиться: выражение лица Мин Цзюэ. Тот сидел на лавочке с каким-то потерянным видом, словно он не понимал что происходит и что ему теперь делать дальше. Ничего не замечая вокруг, мужчина просто смотрел на алую пичугу, которая сидела на его раскрытых ладонях и периодически встряхивалась, пытаясь избавиться от капель воды на перьях. Неожиданно Дагэ легонько подул на птицу, тёплое дыхание заставило птицу закрыть глаза и слегка расправить крылья. Мин Цзюэ снова легонько подул... Сичень наблюдал за своим братом и птицей некоторое время, пока неожиданно птица не взлетела и потела куда-то в сторону деревьев. Не Мин Цзюэ моргнул, словно приходя в себя и сорвался с места: он погнался за птицей, но догнать не сумел. - Мин-сюн, с тобой всё в порядке? - Сичень почти мгновенно оказался рядом и аккуратно коснулся кончиками пальцев пульса на руке Дагэ. Тот ничего не ответил и лишь искал глазами алую точку в густых ветвях деревьев. - Улетела, - наконец, сказал мужчина. - А-Сан тоже однажды улетит... - Куда? - осторожно спросил Сичень, но Мин Цзюэ вдруг приложил руку ко лбу. - Не улетит, - с какой-то нехорошей уверенностью продолжил тот. - Я сам отрезал ему крылья. Пусть живёт в красивой клетке, зачем улетать? Я дам ему красивую одежду и сытную еду, дам лучшие кисти и первоклассную тушь, дам дорогие веера... Зачем? Это было похоже на какое-то затмение разума, но вдруг Лань Сичень понял: за спиной его старшего брата не было сабли! Возможно, Бася сейчас покоилась на подставке в главном зале как это обычно было. Возможно, эти слова как-то были связаны с клановым оружием Цинхэ Не, а возможно и нет. Над этим нужно было подумать, а пока стоило отвести Дагэ обратно в главные покои. По пути в покои Мин Цзюэ мужчины столкнулись со старым целителем; тот по всей видимости уже вернулся из деревни, где сейчас находился малыш Хуай Сана. Пожилой бета почтительно поклонился, хотя глава Гу Су прекрасно видел какими глазами смотрел на нынешнюю главу Цинхэ Не старик-целитель. В этих глазах до сих пор было потрясение от содеянного и глубокая обида: старик никак не мог простить Не Мин Цзюэ его приказа! - Почтенный Жу, вы поможете мне? - вежливо обратился к нему Лань Сичень. Раз сам глава Гу Су Лань просит, то как тут можно отказать?! Когда Сичень проводил Мин Цзюэ в его покои и уложил на кровать, мужчина посмотрел на старшего брата. Тот покорно позволил увести себя из беседки и теперь просто лежал в постели и смотрел в потолок всё тем же потерянным взглядом. - Глава Лань, чем ничтожный может Вам помочь? - негромко спросил целитель, когда они покинули покои Мин Цзюэ. Сичень попросил осмотреть Дагэ, сказав что тот вёл себя крайне странно в саду. Старик поначалу слушал молча, поджав губы и всем своим видом давая понять, что совершенно не удивлён "странному" поведению своего хозяина, но, когда глава Лань упомянул красную птицу Хуай Сана и то как Мин Цзюэ попытался её вернуть обратно, действительно удивился. Старик быстро вошёл в комнату и вернулся через некоторое время с весьма хмурым видом. - Что-то случилось? - вежливо спросил Сичень. - Случилось, - ответил старик, - но как такое может быть? Я был уверен, что не давал главе ребёнка на руки! И всё же... - И всё же? Старик вздохнул: его недовольство как рукой сняло, но теперь он, кажется, был в большом замешательстве. - Возможно, глава Гу Су Лань знает о родственных узах, которые иногда бывают между сильными личностями? - наконец, отозвался целитель. - У Вас есть младший брат, который, как и вы, является альфой. Ваш отец был альфой, а ваша матушка, насколько я знаю, была омегой. Это был союз, созданный на небесах! Вот почему между Вами и Вашим братом существует необычайно крепкая связь! Лань Сичень кивнул: несмотря на разницу в возрасте, он и Ванцзи обладали удивительной чуткостью по отношению друг к другу. Иногда они могли общаться без слов! Иногда они даже прочитать мысли друг друга! Конечно же, с возрастом (и с тем фактом, что оба они оказались альфами) эта связь стала слабеть, но не исчезла. Это позволяло без сомнений чувствовать друг друга на расстоянии, если только один из них намеренно не "закрывался". Но при чём тут ребёнок Хуай Сана и их названный брат Мин Цзюэ? - Мне думается, что возможно запоздало, но между ними сформировалась связь, - наконец, закончил свою мысль целитель. - Мать молодого господина тоже была омегой, хотя мать главы Не была альфой. Всем известно, что омега является гарантом рождения альфы - только сила альфы будет зависеть напрямую от силы его или её отца. Я не знаю, правда, не знаю кто отец ребёнка молодого господина, но думаю, что это тоже альфа и при чём по силе не уступающий главе Не! И всё же для связи нужен прямой контакт... - Например? - Например, взять ребёнка на руки и побыть с ним некоторое время, - пояснил целитель. - Но я не успел дать главе Не малыша на руки... если честно, я думал, что если покажу его главе, покажу какой здоровый и крепкий мальчишка родился у его младшего брата, то!.. - Это смягчит его сердце, - мягко закончил за старика Сичень. - Мин Цзюэ с самого детства готовился стать главой и он им стал. Теперь он не имеет ровным счётом никаких привилегий, одни лишь обязанности и ответственность. Но что важнее в этой жизни: роль главы Ордена или роль старшего брата? Этот выбор поставили перед Дагэ, но у него не было никого, кто мог бы дать ему совет... Мать Хуай Сана, наложница Чжу Юй, скончалась через несколько лет после рождения Хуай Сана, когда летом в Цинхэ Не вдруг вспыхнула эпидемия лихорадки. Мать Мин Цзюэ, законная жена и госпожа Не, погибла во время ночной охоты, начатой её супругом и которая нанесла смертельные увечья прежнему главе Не. Других близких родственников (дядюшек и тётушек) у братьев не было и мальчики остались совершенно одни, поддерживаемые небольшим количеством старейшин и верными слугами и адептами самой Крепости Нечистой Юдоли. Не Мин Цзюэ пришлось взять в руки бразды правления целым Орденом и начать свой собственный путь главы. Дагэ родился воином и воином же умрёт, но Хуай Сан... Хуай Сан был слеплен из совсем другого теста! Но несмотря на все различия между ними, братья любили, уважали и защищали друг друга... Когда же всё рухнуло? Когда Мин Цзюэ начал разочаровываться в Хуай Сане? Когда появились недопонимание, недоверие и отчуждение между двумя некогда сплочёнными братьями Не?..***
Выспавшись как следует и узнав о том, что случилось в беседке, Цзинь Гуанъяо принял решение некоторое время побыть в Нечистой Юдоли. Поскольку он прибыл один и без тех немногочисленных доверенных слуг, что у него были в Башни Кои, старший омега попросил одного из бывших знакомых адептов привести несколько свитков главе Лань Лин Цзинь. Не Бай прекрасно помнил Мэн Яо, когда тот был ещё помощником главы Не, и с удовольствием согласился поработать "гонцом". Тем более, что мужчине доставляло особое удовольствие наблюдать за тем, как бесятся эти так называемые "адепты" из Башни Кои. Почему-то стоило где-то появиться брату Не Бай, так тут же находился десяток умников, горящих желанием посостязаться в силе. Желание было похвальным, а вот силёнок всегда не хватало. Так что Бай-сюн быстро и без лишних раздумий вскочил на свою саблю и, предвкушая очередной приступ бешенства у богатеньких недоумков, отправился в Башню Кои. - А-Яо, ты всё-таки решил присутствовать на ужине? - удивлённо посмотрел на него Сичень. Отчего-то у его младшего брата было крайне приподнятое настроение, хотя вся ситуация в целом к радости не располагала. Впрочем, быть может у А-Яо уже нашлось решение проблемы? - Да, я решил, что ужасно проголодался! - почему-то Гуанъяо был страшно доволен, и чем больше он становился довольнее, тем мрачнее становился Сичень. Не Мин Цзюэ и Не Хуай Сан молча сидели за своими столами и ели. Дагэ жевал запечённое мясо, глядя куда-то вдаль задумчивым взглядом. Хуай Сан сидел с прямой спиной и аккуратно ел отварной рис; кроме обычного риса, на столе стоял чайник с простой водой и тарелка с зеленью и овощами. В скромной, в траурной, столь непривычной для такого любителя вкусно поесть, как Хуай Сан, еде не было ни намёка на специю или пряность, лишь чуть-чуть соли. Гуанъяо взял на себя роль весёлой весенней птички и рассказывал различные истории из жизни как простолюдин, так и приезжих благородных господ в Башне Кои. Лань Сичень вежливо улыбался, кидая периодически то внимательные взгляды на Мин Цзюэ, то сочувствующие и ласковые взоры на Хуай Сана. Дагэ ничего толком не отвечал, лишь издавал хмыкающие звуки; его младший брат, сидя в напряжении в присутствии двух "благородных господ", едва замечая что на нём остановили взгляд, вежливо склонял голову на бок, делая вид что внимательно слушает. В итоге единственным, кто полноценно говорил, был Цзинь Гуаньъяо, а когда ужин закончился, каждый разошёлся по своим делам. Хуай Сан вернулся в свою комнату, сбросил верхнее ученическое ханьфу, оставшись в грубой траурной одежде. Ему хотелось побыть одному, просто посидеть возле жаровни, ещё немного сжечь ритуальных денег - в этот раз он сделал небольшую доплату для проводника. Младший из братьев Не долго и упорно выбирал помощников для своего малыша. Это были палач и служанка, которых Хуай Сан в каком-то безумном порыве велел одеть в лучшие одежды, украсить дорогими вещами и настоящим оружием! Куклы были сожжены с приличным количеством денег, и теперь младший омега подбрасывал дополнительную оплату. В конце концов, этот ребёнок должен был стать наследником Цинхэ Не! Конечно же, у него должно быть всё самое лучшее! Пусть и в Подземном Царстве.. Не Мин Цзюэ вернулся в свою комнату и как был лёг на кровать. Раньше он никогда не позволял себе этого, но сегодня... сегодня всё было как-то не так. Внутри него как будто бы появились две личности - одна была мужского пола (вне всякого сомнения), а вот голос второй почему был... женским? Это несколько сбивало с толку и смущало. Но когда они появились? Верно в тот самый момент, когда он впервые после родов Хуай Сана, вошёл в комнаты младшего брата. Те встретили его пустотой и холодом, и чем-то ещё... скорбью? Мин Цзюэ оказался сбит с толку: почему его легкомысленный брат горюет? Разве он не собирался после родов скинуть своего отпрыска на попечение нянек? Разве не для этого он привёл в Крепость всех тех женщин?.. Нет, тут явно было что-то не так. Словно какой-то очень важный кусок выпал из его картины мировоззрения, оставив пустое, как на недоделанной карте, место. Вдруг на задворках разума он снова услышал женский голос - тот тихонько посмеивался, словно издевался. Мин Цзюэ отмахнулся от него и уставился в потолок, думая об обычных для главы Ордена делах. Второй голос не замедлили появится, но и от него Дагэ пожелал отмахнуться: его одного ему вполне хватало! Но день был отчего-то особенно утомительный, поэтому мужчина быстро разоблачился, скинув всю одежду на пол возле кровати, что было неслыханным делом, и лёг обратно на кровать... ...Ему снился странный сон. То, что это был сон, Мин Цзюэ сразу понял: вокруг было темно, но впереди был свет. Кто-то негромко пел давно позабытую колыбельную, и Дагэ двинулся на звук голоса и свет. Когда он подошёл ближе, то застыл как вкопанный. Хуай Сан голый, как в первый день своей жизни, сидел на чём-то невидимом и держал на руках ребёнка. Его волосы были собраны и небрежно перекинуты через плечо, на щеках играл нежный румянец, и неожиданно Мин Цзюэ понял: свет шёл именно от его младшего брата. Неожиданно что-то под ним зашевелилось, что-то невидимое, на чём сидел молодой человек, вдруг начало принимать очертания. Старший из братьев Не с подкатывающим к горлу ужасом смотрел как это "что-то" принимает форму огромного белого тигра со странными узорами на шкуре. Зверь повернул голову, поднял хвост, и теперь казалось будто бы Хуай Сан сидит на его спине. Тигр опустил голову, глядя на ребёнка, и Мин Цзюэ напрягся в любой момент броситься на чудовище. Даже если с ним сейчас не было Бася, он всё равно бы не помедлил ни мгновения и с голыми руками бросился защищать брата и малыша! Тигр потёрся головой о щёку Хуай Сана, словно большая кошка, и в этот момент ребёнок протянул к зверю маленькие ручки. Крохотные пальчики коснулись усов, а затем и носа зверя, а тот лишь ласково лизнул малыша. Ребёнок заливисто рассмеялся, Хуай Сан улыбнулся. Тигр, наконец, посмотрел Мин Цзюэ в глаза - этот взгляд глава Цинхэ Не не мог не узнать. Бася. Мне нравится, а тебе?.. Мужчина дёрнулся броситься вперёд и тут же вскочил на кровати. За окном до сих было темно, где-то неподалёку заухала сова - это была самая обычная ночь, если не считать знамением тот факт, что впервые в его жизни Не Мин Цзюэ увидел воплощение своей сабли. В прошлом подобные вещи сулили либо великую благодать, либо величайшее горе. Однако, это точно не было дурным знаком: Бася явилась в облике самого желанного для взора любого смертного зверя. Это была Цзоу-Юй. Великая божественная тигрица белого цвета с чёрным необычным узором, именуемым вэнь, и хвостом, что был длиннее туловища. Этот зверь питался мясом неубитых и не ел живых существ. Воистину это было великое знамение! А возможно это было то, что древние мудрецы описывали в своих трактатах! Бай Ху, или Белый Тигр, был великим зверем, который является воплощением свирепости, силы и мужского начала как царя наземных зверей, который несёт в своём лбу знак "ван". Древние утверждали, что Бай Ху живёт всего 1000 лет и приобретает белый цвет, прожив первые 500 лет, что означает утрату жестокости и обретение милосердия. Половина жизни в войне, половина жизни в мире. Ян и инь, мужское начало и женское начало, восток и запад, весна и осень, добро и зло*. *"У Цзин и и"/"Особые смыслы Пятиканония", автор Сюй Шэнь, и "Бао Пу Цзы", автор Гэ Хун. Будь они простыми смертными, то явление Цзоу-Юй лишь означало бы, что он - Не Мин ЦЗюэ - является великим правителем своих земель, ибо только во время правления благословенных Небесами и Землёй правителей появляется божественный зверь. Но Мин Цзюэ был главой Ордена заклинателей и, памятуя о происхождении своего рода, о легенде про мясника, божественной тигрице и демоническом быке, которого победил когда-то его предок, мужчина не обольщался на свой счёт. Но и явление Бася тоже было необычным делом: Дагэ лишь слышал её голос и только. Так что же произошло, что его сабля соизволила явиться к нему во сне? Мин Цзюэ перебрал множество вариантов, но, в конце концов, вдруг вспомнил о жене одного из ремесленников, которые были наняты сегодня для работ в Крепости. Женщина понятия не имела как выглядит глава, а он сам был настолько занят своими делами, что утром быстро собрался и вышел из комнаты, оставив обычные украшения. Со спины его запросто можно было перепутать с любым старшим адептом Цинхэ Не, в лицо его знали все люди Нечистой Юдоли и те, что чаще всего имел с ним личную встречу. Но обычный люд в первую очередь искал украшения, оружие и так далее, так что его действительно приняли за адепта. Женщина была занята вещами и ребёнком, которого несла; она окинула его таким внимательным взглядом, что Мин Цзюэ невольно выпрямился, на это мгновение вернувшись в то время, когда учителя приходили проверять как он выполнил своё домашнее задание. - Молодой человек, ты не занят? Не поможешь мне? Ты кажешься благонадёжным и крепким парнем! - женщина поманила его пальцем к себе. - Я могу доверить тебе на пару минут великое сокровище? Мин Цзюэ молча кивнул и тут же получил в руки малыша. Ребёнок был совсем маленьким по возрасту (несколько месяцев от роду?), но довольно крупным и крепким. Глава Не присел на небольшую скамеечку, стоявшую в саду, и внимательно смотрел на ребёнка, а тот с улыбкой рассматривал его. Когда же он склонился пониже, одна из прядей его волос, заплетённая в небрежную косичку, оказалась схвачена маленькими пальчиками. Мин Цзюэ застыл, а малыш как ни в чём не бывало принялся играть с его волосами, и это напомнило то, как Хуай Сан любил играть с его волосами, когда расчёсывал их и укладывал по утрам. Кто бы что бы ни говорил, но его младшему брату всегда нравилось заниматься его причёской; ради этого он даже вставал раньше Дагэ, чтобы иметь возможность вдоволь наиграться с его волосами и превратить его в "самого красивого Дагэ на свете"! - Ах, шалунишка! Тебе понравился старший братец, мм? - женщина вернулась обратно и аккуратно забрала малыша. Не Мин Цзюэ молча кивнул на её благодарность и ещё долго сидел на месте и смотрел ей вслед, и даже, когда женщина исчезла из поля зрения, он всё равно продолжил сидеть и смотреть куда-то вдаль. Но просто так сидеть глава Не позволить себе не мог, поэтому отправился с проверкой по Крепости. Но всё было хорошо, спокойно, и его ноги сами привели его в беседку, в которой всего несколько часов тому назад он, его названные братья и Хуай Сан пили чай... Да, вдруг осознал Мин Цзюэ, сидя на кровати, именно тогда его и накрыло. То необычное чувство любопытства, которое он ощущал всё время, что держал малыша на руках, обрушилось горестным воем, словно внутри него проснулся зверь, который ощутил бесконечную тоску и одиночество. Даже волки так не воют на луну в тёмные зимние ночи! Но теперь ему вдруг стало всё понятно: это была Бася. Сабля почувствовала тепло крохотного тельца на руках, потянулась озадаченно и любопытно. Вроде бы ребёнок как ребёнок, даже не его, но Бася решила по-другому... возможно ли? Мин Цзюэ снова посмотрел в окно, и пот потёр по его спине. Возможно ли, что Бася вспомнила те крохотные мгновения, когда ребёнок Хуай Сана был так близко? Целитель был от него всего на расстоянии вытянутой руки! Но и этого хватило, чтобы сабля запомнила малыша?! А это означило только одно: Бася начала искать в каждом встречном ребёнке именно дитя его младшего брата... ещё одного младшего Не! Не Мин Цзюэ закрыл лицо руками: что он наделал? что натворил? Но сейчас ночь на дворе и он понятия не имеет куда отправилась та женщина, которой он вверил сына (или дочь?) своего младшего братика! Что ж, если ему суждено провести долгое время в поисках, то ему нужны будут силы для того, чтобы добраться до всех возможных направлениях на сабле! С твёрдой решением отправиться рано утром в путь мужчина лёг обратно и закрыл глаза, не заметив как из темноты комнаты на него внимательно и с усмешкой наблюдала пара алых глаз. Сабля едва заметно вспыхнула красным, пряча свои тигриные очи и успокаивая свою собственную ци, - завтра ей и её глупому хозяину предстоял долгий путь...
