Меж двух назойливых огней

– Мой предмет стоит самым последним в расписании?! – Нет. – У тебя каждый месяц появляются какие-то неотложные дела?! – Нет. – Тогда какого чёрта ты опаздываешь на мой урок стабильно каждую последнюю пятницу месяца?! – учитель сильнее оттянул бедное ухо Нориаки, приближая своё разъярённое лицо к его. Мистер Битон является одним из самых строгих учителей в интернате. И он не терпит любого девиантного поведения со стороны любого ученика. Будь то отличник, или же двоечник. Но Какёин стабильно опаздывает в конце месяца на его урок физики. И каждый раз мистер Битон задаёт ему одни и те же вопросы, совершая одни и те же действия. Подобно ритуалу. Всё расписано по минутам в стенах этого заведения. Даже действия и, как казалось самому юноше, мысли. Всё жило по плохо написанному сценарию. Такими темпами на запястьях не останется ни одного живого места, а ухо ему просто оторвут. Но в другие дни, когда стоит физика, учитель лишь окидывает его хмурым взглядом. Как, собственно, всех. Мужчина, под всеобщий заинтересованный взгляд, наконец-то отпустил юношу. И медленным шагом подошёл к своему столу. Какёин же остался стоять в дверях. Если учителю надо, то он и сам подойдёт. Пока тот рылся в столе, Нориаки, как всегда, начал расстёгивать пуговицы белой рубашки на своих запястьях. Можно было бы и закатать, но, если пойдёт кровь, то рубашку будет весьма затруднительно отстирать. Мистер Битон вернулся к нему, держа в руках за спиной длинную деревянную линейку, замызганную кровью других учащихся, которым не поздоровилось ранее. Он слегка наклонился вперёд, подобно тюремному надзирателю, внимательно следя тёмными глазами за действиями одного из своих учеников. Затем мужчина вытянул руку, оттопырив указательный и средний пальцы, которые были скрючены, как и весь он. И поманил, гадко и едко ухмыльнувшись. Глаза детей, наблюдавшие за публичным наказанием, видели подобные сцены гораздо больше, чем суммарный возраст всех обитателей этого заведение. Но всегда наблюдали с неким страхом и любопытством, будто и им может перепасть. Хлеба и зрелищ хотелось этим неугомонным сорванцам. Их голодные животы урчали на уроках, а мутные и пустые глаза пытались зацепиться хоть за что-то более интересное, чем разгневанное и покрасневшее лицо учителя. Кроме директора в интернате для трудных подростков, наверное, хорошо не жилось, и все об этом знали. Хыыыщ! – Ф-ф-ф... – тихо выдохнул парень сквозь стиснутые зубы. Кто-то из одноклассников улыбнулся, сразу же прячась за рукавом посеревшей рубашки. Обхватывая своими сухими пальцами запястье парня ещё сильнее, мужчина слегка вытянул руку парня, раздражив и без того уставшую от побоев нежную кожу сильнее. Скоро, возможно, старые раны откроются вновь. Из них будет сочиться кровь, которую будет обратно так старательно вбивать мистер Битон. Вбивать вместе с занозами, вбивать вместе с ненавистью к своему делу, вбивать вместе с раздражением, вбивать вместе с разрушенными мечтами, и вбивать просто так по привычке. Что поделать. Так начинается каждый урок физики в конце месяца.

***

– Не туго? – Нет-нет. – Точно? – тихий вздох, приподнявшиеся под белой блузой тонкие плечи. Всё как всегда. – Ну, я просто спрашиваю, а то мало ли. У меня... вот ногти длинные. Могу зацепить и дёрнуть случайно. – Переживу. А если тебя волнует маникюр, то можешь взять вновь мои ножнички. Только обработай до и после, как используешь. – Угу... Девушка терпеливо сидела на кровати, подогнув под себя ноги и задрав голову. Её соседки листали еженедельные журналы, которые были наполнены разными сплетнями из мира звёзд и модными советами, купленные с прогулки на выходных. В остальные дни подопечных интерната не выпускали. Юноша слегка дёрнул своей головой, чтобы локон непослушных волос хоть как-то не лез в глаза. Даже заколка с ягодками, которую ему подарила его подруга, не спасала его очи. – Бьянка, ты там скоро? – гнусаво начала из девушек, склонённая над журналом. Она дёрнула плечом, и выпрямилась. Жёсткая кровать, вторя ей, скрипнула, а другая девушка придвинула к себе журнал ближе и перелистнула его. – Нам нужно ещё за цветами к директору зайди и плакат повесить. – Она уже скоро, – ответил Нориаки смотря в синие глаза Мадлен. Та вновь пожала плечом, закатила глаза и тряхнула волосами. Затем тяжело встала и потянулась, хрустя затёкшими суставами. – А ты? – скучающе произнесла синеглазая, направляясь к столу, расположенному возле окна. – Мне только помыться и всё. Слова я возьму и мы позже встретимся уже в зале, – Мадлен кивнула, посмотрев на Бьянку. Та прикрыла глаза, но Какёину это не было видно. – Он идёт? – спросила Марианне, доселе читавшая статью об отношениях в журнале. – Ага, – оторвавшись от окна ответила синеглазая. Что? Кто идёт? Вы о ком? Нориаки чуть туже, чем обычно, затянул косичку и, выдохнув, отошёл от подруги. Бьянка резво подпрыгнула на месте и, трухнув туго заплетёнными косами, соскочила с кровати. Она подбежала к небольшому зеркальцу на столе, слегка потеснив соседку. – Божечки... Просто прелесть! И как тебе удаётся так круто заплетать волосы, – юноша лишь самодовольно пожал плечами. – А вы будете заплетаться? – Вот ещё, – начала Марианне, небрежно закрывая журнал. – Будем мы ещё наряжаться ради очередного деспота... – сказала она, посмотрев на сестру. Мадлен кивнула, перебирая длинные светлые волосы. В дверь тихо постучались. Вишнёвоволосый слегка вздрогнул, и от того неосознанно сел на кровать, продолжая держать пластиковую расчёску Бьянки, у которой не хватало несколько зубчиков. Девушки тоже неуверенно оглянулись в сторону звука. Что-то резко ударило, а затем дверь распахнулась. Ну кто бы мог подумать?.. В комнату вальяжно зашёл парень, сверкнув холодными голубыми глазами в свете включённой лампы. За ним вошли ещё двое, стараясь казаться более уверенно и крупнее. Он... Какёин сжал расчёску сильнее, отводя свои глаза после зрительного контакта с Куджо. Амбал лишь хмыкнул и подошёл к одной из сестёр. – Не соизволите ли составить мне компанию на выходные? – Марианне, стараясь скрыть внутреннюю радость, немного брезгливо глянула на по-джентельменски протянутую руку. – Ну как знать... Столько планов, – будто бы отвлечённо ответила та, охотно кладя на его большую ладонь свою. Джотаро лишь хмыкнул, как показалось Нориаки коварно, и слегка стискивая руку дамы, прислонился к костяшкам её пальцев своими пухлыми губами. Вишнёвоволосый стыдливо опустил взгляд. Внутри всё пылало, а руки дрожали. Выходя из комнаты, подросток остановился, пропуская своих соратников вперёд. Нориаки поднял глаза. – А ты чё вылупился? –коснувшись щеки, толкнул его голову юноша. Какёин, как неваляшка вернулся в своё прежнее положение, просто вовремя оперевшись на руку. Куджо, почесав затылок, вышел, громко хлопнув дверью. И зачем весь этот цирк и балаган? Зачем весь этот напускной пафос? Чтобы показать насколько круто, когда тебя куда-нибудь зовёт этот черноволосый зверюга?! Ну да, хорошо...