(СКОРО ПЕРЕЗАЛЬЮ) Верны ли догадки?

      Для продажной псины кол из осины.

**

      Большая пустая поляна с ярко-зелëной короткой, словно только недавно подстриженной травой, где лишь изредка встречаются мохнатые кустарнички, заглушая яркую пустоту. Такое бескрайнее и не имеющее интересных особенностей место являлось бы скучным, если б не одно неординарное отличие, бросающееся в глаза с первых минут: одинокое деревце, ростом не больше двух метров, с густой листвой и крепким, толстым стволом. Под ним часто засиживались двое обджектов. Один из них сейчас валялся на траве, разглядывая крону дерева и впиваясь глазами в редкие клочки небесного покрытия над головой, которое можно разглядеть меж листьями, а второй с согнутыми коленями и облокотившись на неровную и твëрдую кору глядел на горизонт, где начинались заснеженные горы и нагорья, расстилающиеся далеко вперëд, туда, где он никогда не был, и вряд ли когда-нибудь будет. Им ужасно скучно, и оба хотят уйти к другим обджектам, дабы пообщаться и повеселиться, но у них есть долг, который они выполняют уже больше двух недель, и не могут перестать по сей день.       Вдруг, на полянке впереди, с помощью телепортации, появляется аметистовый силуэт. Он привлекает внимание второго обджекта, и тот начинает доставать из-за спины бинокль и пристально глядеть за ним через него, не отводя глаз от цели ни на секунду. Он понимает, что прямо перед носом их мишень, и обращается к первому обджекту:       — Брялок, быстрее! — Говорит он бордовому пушистому комку с подвеской и кошачьими ушами, — Ëшка здесь.       Брялок поспешно оборачивается на силуэт, и начинает внимательно всматриваться в него.       — Ха, сейчас поди снова отчитываться примется, — улыбнулся нож неестественного цвета, задира по прозвищу «артефакт помойки» – Кнайф.       — Похоже на то. Краткий же поручил ему рассказывать, как он справляется с должностью хоста, — усмехнулась Брялок, и продолжила уже тихим и грубым тоном, сводя брови к центру, — на редкость очень плохо.       Почему же она так решила? Ответ прост. Ëшка при первом появлении в шоу заставил еë сомневаться в его характере. Сначала он выглядел милым и приветливым, вëл себя спокойно и сразу отнëсся к обджектам по-доброму, даже на обед еду дал им такую, какую они попросили. Но что показалось по-настоящему странным: выражение его лица и тон в тот момент после трапезы, когда он говорил про моральную подготовку к испытанию. Обджекты, конечно, в тот момент перепугались, но Ëшка отмахнулся тем, что просто слишком переживает за их безопасность. Все ему поверили, но не Брялок. Внутреннее чутьë говорило ей, что всë здесь не просто так, но она беспокоилась насчëт того, одна ли она пришла в недоумение. К еë счастью, позже она застала Кнайфа у обрыва, вслух рассуждающего про это. Они поговорили, и пришли к общему мнению: Ëшка тот ещë лжец. Двойка организовала ежедневные наблюдения за буквой под маленьким раскидистым деревом, которое послужило для них великолепным прикрытием, и даже подобрала себе некоторое снаряжение: бинокль, две рации и фотокамеру. Ëшка часто там ходил и занимался своими делами, что пришлось им на руку. За время ежедневных расследований они успели сильно сдружиться. Им мешали минусы друг друга, особенно Брялку, ведь минус еë товарища заключался в том, что Кнайф иногда выигрывал моменты и безжалостно выпивал йигройш прям из Бутылыча, но он пообещал, что такого больше не повторится. Она слабо верила, и обещала если что зарядить ему в лицо, на что он подтвердил обещание. Кнайфа в Брялочке же бесило частое выплëскивание агрессии на окружающих, в том числе и на него самого. Он не знал, как можно было помочь ей с этим, поэтому просто попросил научиться сдерживаться, и когда в следующий раз она захочет кому-нибудь шандарахнуть, пусть вспомнит, что это не принесëт ей ничего хорошего. Это не заменило медитативные практики и прочее, но раз через раз помогало.       Сейчас они не думали про это и ни про что другое. Сейчас их цель – раскрытие личности Ëшки. Они готовы ко всему и всë, что им осталось – это терпение и хотя бы одна-две зацепки. Фиолетовая буква уже давно телепортировался в другое место, и обджекты вновь остались без работы.       — Слушай, Кнайф, — Брялок перебила тишину. Ножик оторвал взгляд от уже ныне испарившегося Ëши и уставился на неë, — тебе не приходило в голову, что всë, что мы делаем – бесполезно? Может, Ëшка нормальный? Вот такой он, да, один раз насторожил, но посмотри на то, какой он добродушный в течение двух этих недель.       — Честно, не приходило, — ответил ей Кнайф, — но теперь, похоже, пришло, — вторая часть фразы прозвучала тоскливо. И вправду. За всë это время у него в голове ни на секунду не возникла мысль, что все их расследования – бред, который однажды узнают все, и признают его с Брялком пустоголовыми. Ладно он, он никогда не был любимчиком ни у кого, но Брялок, она не заслуживает такого.       Теперь им обоим казалось, что они точно делают что-то не так. Поэтому они не говорили другим обджектам о своих мыслях: подсознательно неуверенность съедает их изнутри. Оба обджекта уставились каждый в свою точку и замолчали. Теперь они и не знали, продолжать ли всë это и позже точно уйти ни с чем, или прекратить всë уже сейчас.       — Хей, ребят!       Чей это голос? Знакомый. Такой мягкий, тихий, приятный, так и ласкает слух..       Брялок вскинула уши к верху, встала на ноги и начала прислушиваться, оборачиваясь по сторонам. Оно приближалось с каждой секундой, его бег сопровождался громкой одышкой, и понять, откуда исходит мелодия звуков становилось всë легче. Наконец, Брялочек развернулась в нужную точку и увидела обладателя голоса: это оказался еë лучший друг – Бутылыч. Он подбежал к ней и к ножу с какой-то запиской в левой руке. Что ему нужно?       — Бутылыч, — проговорил имя бутылки йигройша Кнайф, с серьëзным лицом глядя ему прямо в глаза, как бы специально пугая.       — К-Кнайф..? — В ответ проговорил вышеназванный имя его неприятеля.       — Вот и познакомились, – с долей ехидности произнесла Брялок, аккуратно, если можно так выразиться, вмешиваясь в разговор, — Бутылыч, ты что-то хотел? — Она обернулась в сторону друга, вопросительно выгнув бровь.       — О, д-да. Скоро испытание, Ëшка попросил меня вам передать. Все уже на поляне, мы только вас ждëм, — доложил стеклянный сосуд, показывая двойке список, где красной ручкой из перечня вычеркнуты все имена обджектов, кроме них.       Кнайф с Брялком всмотрелись в листок. Они понимали свой долг, и собирались идти на поляну к остальным, но внезапно вскинули брови кверху и обернулись друг на друга. Они не доверяли со-хосту, это уж точно, и из чувств на данный момент испытывали только опасение.       — Э-э.. Я что-то н-не так..-? — Бутылыч уже посчитал, что такую реакцию спровоцировал он, но его перебила его подруга.       — Нет, ты не виноват. Не переживай, — она тяжело выдохнула, пытаясь сбросить с себя груз сомнений, но поняв, что у неë не вышло, она широкими шажками устремилась прочь, прямиком к Ëшке, на место проведения испытания, — идëм.       Услышав созыв Брялочка, за ней вдогонку тут же устремился Бутылыч. Кнайф же, в силу своего ворчливого характера, сложил руки на месте, где могла бы располагаться грудь, и еле перебирая ногами поплëлся за двойкой противоположностей, неведомым образом ставшей друзьями.       «Не нравится мне этот Ëшка», — думал нож, идя с сердитым лицом.       «Странный же всë-таки Ëшка. Он точно что-то не договаривает», — думала подвеска, идя с сердитым лицом.       «Ему нельзя доверять», — одновременно подумали оба.       Полянка уже вовсю кишела разговорами обджектов, которые совсем недавно собрались в маленькой кучке напротив Ëшки. Главная и самая, наверное, нестандартная тема для обсуждения у них, на данный момент – оставшаяся троица из «Цветущего Мая», в том числе и их мозговитый лидер. Прошлые разы все приходили к месту проведения испытания точно в срок, но, сегодня, похоже, день особенный, не в самом приятным понимании. Где носило их никто не знал, да и знать, особо, не желал. Все хотели только, чтобы опоздавшие наконец явились, и испытание началось в назначенный час. Время, ведь, не резиновое, по твоему велению не растянется.       — Ë ш к а,ㅤс к а ж и,ㅤт ыㅤм о ж е ш ьйㅤи хㅤп р о с т оㅤт е л е п о р т и р о в а т ьㅤс ю д а? — Заманчивое предложение прозвучало роботизированным голосом Чарджери, которая уже не в силах ждать опаздывающих дала себе слово.       — Бутылыч заверил меня, что Брялок и Кнайф недалеко, и он быстренько их приведëт. В этом нет необходимости, — последовал размеренный ответ от буквы. Реакции у зарядника никакой не последовало.       Как и ожидалось, бутылка с алкоголем не обманул. Не прошло и получаса, как из кустов стали слышны громкие шаги, а после и выглянули несколько знакомых силуэтов разных форм и размеров.       — Наконец-то, два олуха шоу удостоились чести притащиться на испытание, — фыркнул французская булка Курасан, — Бутылыч, к тебе претензий нет, — добавил он, глянув на космо-бутылку и натянув лëгкую улыбку, показывая тем самым дружелюбие в его сторону.       Бутылыч, понимая, что главарь «Банды» держит зло на его лучшую подругу, промолчал, пытаясь не обращать на него внимания. Тем самым, статус неконфликтного, возможно боязливого обджекта, он подтвердил. Сама Брялок нехило вскипела от злости, но быстро заставила себя остыть, зная, что если пустит в ход ругательства и другие слова, это не исправит ситуацию, и уж тем более не повлияет на характер Курика. Он полжизни был таким, а ещë полжизни дружил с Кнайфом и они бродили где-то вдвоëм, и хотя бы тогда никто не видел его злостной натуры. Кнайф же, кстати, только устало закатил глаза, глядя на типичнейшее для врага поведение.       — Оу, вы и вправду чуть дольше шли, чем я предполагал, — расстроился Ëшка, но тотчас повеселел, ведь те, кого они ждали, уже на месте, — но ладно, это уже не столь важно. Вы пока идите в кучку к остальным, а я сейчас расскажу вам про испытание.       Словно по приказу свыше, хотя, по факту, так оно и было, обджекты аккуратно повышагивали в сторону других сородичей, будто бы боясь совершить лишнее движение, дабы не последовало наказание. Словно от скорости и осторожности зависит жизнь их самих, и остальных обджектов. Но кто знает, может их жизнь действительно на грани? Это ещë неясно. Пока их мысли остаются всего лишь предположениями, нужно слушаться хоста, что трое обджектов и сделали. Бутылыч ни о чëм не думал, и встал спереди, рядом с Лампчкой, в то время как его друзья со шпионскими склонностями примкнули в группку куда-то позади всех. Они не могли понять, что ими движило. Страх? Недоверие? Может, лëгкая опаска? А может, этот тип, даже если и не вводит их в заблуждение, то обязательно, немного позже, поведëт себя как Краткий? Кто знает, все ли эти симболары такие.       — В общем, в чëм же суть.. А-а... Ну.. Проще говоря... Я, э.. — Ëшка как-то внезапно замямлил, не в силах сказать что-то внятное из-за переживаний. Он простаивал перед низшими существами весь красный от стыда и смущения, с глупой улыбкой. Было видно, что ноги еле держали беднягу.       — Ëшка, что с тобой? — Чашечка первой решилась прокомментировать поведение хоста, — ты говори, не стесняйся. Мы понимаем, что ты делаешь подобное впервые.       — Всë-ë хорошо, не беспокойс-ся.. Я.. — По такой интонации сразу становилось ясно – нет, не хорошо, — дайте мне ещë одну минутку, пожалуйста? — С этими словами символ поспешным взмахом палочки испарился, словно только что он здесь вовсе не стоял.       — Это что вообще было? — Нагнулся нож к Брялку и шëпотом спросил еë.       — Понятия не имею, но уже подозреваю, что что-то очень непонятное, — шепнула она Кнайфу в ответ, — и нехорошее, — добавила она, замолчав совсем на мгновение.       Совершенно удачно в этот момент на них оглянулась Лампчка. Еë позитиву нет предела, но сейчас, когда она увидела друга рядом с Брялком, которые бурно перешëптывались, еë лицо вмиг исказилось не в улыбке, как всегда, а недовольстве, еë брови с силой опустились, организуя угрожающее, нахмуренное выражение глаз, которыми она сверлила собеседников.       — Лампчка, что стряслось? — Такое непривычное поведение для лампы накаливания заметил рядышком стоящий Бутылыч.       Голубая, поняв, что нечаянно выразила негодование в своëм лице, поспешила натянуть привычную улыбку и отмахнуться:       — Оу, нет, ничего! Просто-о.. Я задумалась, да-а-а. — Без всяких сложных размышлений было понятно, что это ложь, но Бутылка не смекнул и вежливо ответив безумно скромное «Ох, хорошо», развернулся обратно в свою сторону, как ни в чëм не бывало.       «Они так часто делают что-то своë на фоне, только вдвоëм. Перешëптываются, переговариваются, смотрят друг на друга, ходят вокруг да около, но не соизволят подойти и пообщаться. Неужели им есть, что скрывать? Если да, то что же?», — эти мысли не давали Лампчке покоя, и точно будоражили бы до самого вечера, если б в ту же секунду на поляне вновь не возник высший симболар.       — Итак, — начал он, — раз все уже здесь и готовы, я могу начать, — два нарочных кашля, прикрываемых рукой, и продолжение, — ваше испытание является своеобразной оценкой силы воли, поэтому вам придëтся столкнуться с несколькими имитированными ситуациями, из которых необходимо будет найти выход. Обджекты, которые не справятся, и не смогут выйти из ситуации, будут выставлены на исключение. И да, в этом испытании вы временно выбываете из своих команд, каждый будет сам за себя. Всем всë понятно?       Это объяснение звучало громко и чëтко, как скороговорка, а Ëшка выглядел на удивление уверенно, держал улыбку на лице и много жестикулировал. Такая резкая смена поведения показалась обджектам первым шагом к становлению успешным и хорошим хостом, способным на уровне, или даже лучше И Краткого выстраивать шоу по линеечке. Почти всем, кроме парочки, если точнее.       — Да он буквально!!- — всë тем же шëпотом возмущался Кнайф, но тотчас Брялок шикнула в его сторону, не дав возможности договорить.       — Слушай, Кнайф, — обратилась она к нему, — я понимаю, ты на эмоциях, как и я, если быть по-настоящему честной, но именно здесь и сейчас ты должен кое-что уяснить. Во-первых: это начало настоящего испытания, такого же, как и все предыдущие, наше «любимое» занятие в духе «Убей или будь убитым», поэтому сейчас мы должны выложиться на все сто, чтобы не попасть под угрозу исключения. Наши расследования станет вести сложней, если один из нас двоих вылетит из шоу, у нас больше никого нет!       — Хорошо, понял. А что во-вторых?       — Во-вторых: это наш возможно единственный адекватный шанс проследить за поведением Ëшки. Мы можем наконец подобраться к нему близко, а не как дураки сидеть где-то в отдалении, ожидая, когда он соизволит что-то там сделать. Так что следи за ним в оба, ясно?       — Как день.       Ëшка изобразил отсчëт от одного до трëх подобно Краткому, расгибая три пальца подряд на руке, по одному на каждое выкрикнутое им число, и завершил отсчëт громким «начали». Обджекты не думали про то, что испытание чересчур корявое и странное для их шоу, а Ëшка ведëт себя неестественно. Возможно потому, что полностью доверяют ему, а возможно из-за того, что они попросту не обращают внимания и уже привыкли ко всем странностям этого шоу. Их целью, как и всегда, являлось не стать последними, не провалиться с треском в яму под названием «исключение». Каждого из них переполняли разные эмоции, ощущения, чувства. Особо не отличались друг от друга только Брялок и Кнайф, по одной простой причине, что оба преследовали несколько иную цель. Вернее, две цели, одна из которых и не смела сниться никому из других присутствующих рядом обджектов: эффектная победа в испытании и Ëшка.