(СКОРО ПЕРЕЗАЛЬЮ) Верны ли догадки?

      — Что ж, для первой ситуации мне потребуется два обджекта.. — Без затянутого начала и лишних прикрас начал Ëшка, задумчиво глядя на иную расу. Такой старт заинтриговал их, они потихоньку предвкушали задание и ожидали способа, каковым произойдëт выбор, но тут Ë внезапно продолжил, —.. И я, кажется, знаю, кто точно будет одним из них, — в этот момент его голос прозвучал несколько нестандартно для него: заметно тише и серьëзней.       Он глазами пробежался по всем обджектам, и вдруг остановил на одном из них взгляд. На маленьком и съедобном, в форме рогалика.       — Курасан, иди сюда! — Подозвал к себе хост лидера «Банды» с яркой и милой улыбкой, заставляя его довериться ему.       — Аэ.. Х-хорошо? — Курасан боялся выходить, ему казалось, что сейчас попадëтся бредовая ситуация, из которой он точно не найдëт выход, тем самым опозорится на глазах что своей команды, так и команды соперников. Но с Ëшкой бояться нечего, он всегда сможет поддержать его, если понадобится, да и вряд ли он подготовил ужасные и тяжëлые задачи.       Курик вышел из толпы. Как только он отошëл от обджектов на метр, Ëшка резким взмахом палочки телепортировал его к себе. Тот не ожидал подобного поворота, и пару секунд вертел головой, но увидев слева Ëшку сразу понял, что произошло.       — А теперь, Курасан, тебе предстоит выбор, — вновь заговорил Ëша, обращаясь к Куре, — ты должен назвать имя обджекта, которого в данный момент больше всего ненавидишь..       Для круассана это не представляло сложности. Он уже открывал рот, чтобы произнести имя того самого ненавистного ему предмета, как снова услышал Ëшку:       —.. Но не просто ненавидишь, а ненавидишь настолько сильно, что готов убить сию же секунду, — с долей кровожадности продолжил хост.       — Пф, тут даже думать не надо.. — В самом деле же Курасан вправду задумался. Он имел у себя на примете несколько врагов. Он мог бы назвать и имя Чарджери, Брялка, да даже Кнайфа, но не мог определиться между ними. Хотя, Кнайфа он бы не прочь прикончить, но для чего ему это? Его ведь всë равно сразу воскресят. Да и вопрос задан на испытании. Какой это имеет смысл, и что станет с тем, чьë имя он назовëт? К чëрту, была не была.       — Всë-таки я заставил тебя подумать? — Заметил Ëшка замешательство Куры.       — Нет.. — Он сделал паузу, словно сразу начинал вновь думать, но отбросил все размышления прочь и принял решение, — Кнайф! Я выбираю Кнайфа.       — Кто бы сомневался, — цыкнул ножик, услышав своë имя из уст врага.       Ëшка тут же телепортировал того прямиком к Курасану. Сам же буква в этот момент оказался рядом с толпой обджектов, однако сам в неë не входил, так как находился на расстоянии примерно в два метра левее. Оба врага теперь стояли рядом друг с другом перед всеми обджектами и хостом, будто они экспонаты в музее обджектеальной истории, а Ëшка экскурсовод, показывающий своей новой группе один из самых знаменитых экспонатов «Двое самых сильно ненавидящих друга обджекта в мире». Ещë учитывая тот самый вопрос симболара, похоже, почти так всë и есть. Только, всë же, каков истинный смысл всего этого? В течение следующих же секунд, Брялок из конца толпы вышла чуть поближе, сразу встав около Бутылыча, в самом начале. Еë друг выбран в качестве подопытного кролика для испытания. Теперь ей интересно, что с ним станут вытворять.       — Ну ты и идиот, конечно, Курятина, — вполголоса обозвал того нож.       — Сам не краше, — закатил глаза круассан. Он не думал над развëрнутым обидным ответом, ибо вот-вот Ëшка должен был сказать что-то ещë, что он и сделал в эту же секунду.       — Прекрасно! Всë почти готово, осталось только выдать вам кое-какой реквизит, и мы можем начинать, — Ëшка вновь задействовал фиолетовую палочку. На этот раз он не размахивал ей плавно и по большому периметру, ему достаточно было легонько потрясти еë наконечник, — а теперь вытяните перед собой руку и немного раздвиньте пальцы, чтобы точно поймать, — скомандовал он.       Курик и Кнайф сделали то, что он велел, и замерли на месте. Кнайфи стоял правее от выпечки и заметно лучше видел букву. Ему стало интересно, что Ëша будет делать далее, как он колдует ему тот самый «реквизит»; он перëвел на хоста взгляд. Его выражение лица застыло в задумчивости и серьëзности. Жаль, конечно, что прочесть его мысли никак нельзя. Может, он тоже думает, почему не может узнать о чëм другие думают? Так, нет, это уже походит на мысли про то, что он думает, что он не может знать, о чëм другие думают. Желая выкинуть всякую ерунду из головы, Кнайф встряхнул ею и собрался, тем самым отойдя от Ëшки и вернувшись в реальность. Важно помнить, о чëм говорила Брялок. Сейчас самое главное – выложиться на все сто.       — Чего?!? — Ни с того ни с сего выкрикнул Курасан, да так, что Кнайфи, стоящий рядом с ним, сморщился от резкости и неожиданности, и чуть не отпрыгнул в сторону.       Нож уже хотел начать возмущаться и предъявить пару претензий ненавистному обджекту, в духе «ты слишком громкий, помолчи», но раз в десять грубее, только вот одна вещь его остановила. Вещь, которую он увидел мирно лежащей на руках у Курасана. Вещь, которая приземлилась ножу на руку, и дала о себе знать путëм немаленького веса. Кнайф машинально перевëл взгляд на лапку, и тут его брови вскинулись к верху, а по телу устроили марафон мурашки то ли от холода этой вещи, то ли от внезапного страха. Остальные обджекты в кучке напротив испугались не меньше. Такого реквизита точно никто из них не ждал.       «Пистолет... Этот ублюдок подкинул нам пистолеты?!», — сразу всплеснул Кнайф в мыслях, крепко беря оружие за ручку в обе руки. Происходил как бы контраст между его реальными эмоциями, и эмоциями на лице. Внутри он разозлился, уже готов начать высказываться, а снаружи только беспомощно смотрит на стрелковое оружие, рассматривая его от и до. Оно не похоже на то, каким был покалечен он на первом исключении, совсем не похоже. Металлическое, серое, пропитанное равнодушием и жестокостью порождение буквенной магии. Оно выглядит намного угрожающе, кажется, что оно повидало немало убийств и ранений, а эти руки не первые, державшие его. Но это, скорее всего, неправда, ибо оно только что наколдовано.       — А теперь ваше задание! — Снова подал голос Ëшка, на этот раз громко и радостно воскликнув. Странно, что он весел. Вроде, испытание не обещает быть радостным.       Хост при помощи пары щепоток магии и волшебной палочки «отодвинул» Кнайфа и Курика на значительное расстояние от публики и от друг друга, и когда убедился, что оно достаточное, мигом оказался рядом с Курой путëм телепортации, и продолжил:       — Итак, Курасан, представь, что сейчас ты можешь убить Кнайфа без возможности воскрешения. Но если ты это сделаешь, в эту же секунду умрут Чашечка и Нансенсу также без возможности воскрешения.       Чашечка в этот момент съежилась от некой тревожности, хотя и понимала, что еë смерть произойдëт не по-настоящему, а лишь мысленно. Нансенсу как было пофиг, так и оставалось, по той же причине.       — Что з-?       — Если ты убьëшь себя, умрëт только вся противоположная команда. Если же ничего не станешь делать, умрëт вся твоя команда. Твоя задача: сделать так, чтобы остался жив и ты с Кнайфом, и твоя команда, и команда противника. Если ты не сможешь сохранить всем жизнь – ты попадаешь под угрозу исключения. На размышления тебе даëтся тридцать пять секунд, патрон, как и правильный выбор, всего один. Готов? — Напоследок на личико хоста заползла заманчивая улыбка.       Остальные обджекты не восприняли это как что-то плохое, а скорее даже наоборот, им становилось интересно, что же предпримет лидер «Банды».       — Но это нечестно! Здесь нельзя так сделать! — Полились возмущения булки как водопад.       — Поверь мне, ты и даже Кнайфи будете иметь больше вариантов распоряжения возможностью, чем ты думаешь, — после странной, дающей волю задуматься фразы, Ë осторожно подмигнул обджекту левым глазом, а после, взмахнув палочкой, переместился на то же самое место, где стоял чуть ранее.       Но тут лидер «Банды» заметил нечто неладное: странная ухмылка и глаз. Когда хост подмигивал, при открытии век его глазное яблоко будто бы замигало чëрным цветом, как быстрая-быстрая вспышка или почти перегоревшая лампочка, и через одну-две миллисекунды прекратило. Глядел обджект на это удивлëнно, с частичкой страха, но не придал этому значения, и списал всë на то, что ему показалось, или у него глюки от волнения.       — Раз, два, три.. — Ëшка сделал маленькую паузу. — Засекаем тридцать пять секунд!       Вот и всë, таймер запущен. Неизвестно, как симболар отсчитывал секунды, не имея при себе никаких приспособлений, но он точно может, в случае чего, воспользоваться магией и удостовериться в точности своих головных часов. Обджекты это понимали и даже не обращали внимания, уж тем более те, кому выпала удача первыми поучаствовать в Ëшкиной затее.       «Я должен что-то придумать и как-то выкрутиться, чтобы выиграть. Но как?», — эти мысли не давали покоя Куре уже как пять секунд. Они прошли так быстро, как одна. Ему осталось полминуты, — «хм-м.. Что если я попробую выстрелить в небо? Логично, что таким способом я потрачу патрон и как бы убью кого-то, при этом все останутся живы. Мх, если бы не смерть Чах и Нансенсу, я мог бы без раздумий убить отброса, да и всë»       Прошло уже больше десяти секунд. Выбора как такового у Куры не осталось. И зачем только Ëшка говорил ему «У тебя больше возможностей, чем ты думаешь»? Это же неправда! Он решил действовать так, как и надумал. Схватив ствол чуть крепче, он быстро поднял руки над собой, направляя дуло вверх.       — Жаль, я не могу познакомить эту пулю с твоим тупым лезвием, — пробубнил он себе под нос двусмысленную фразочку, прежде чем выстрелить. Напоследок сделав пару коротких вдохов и выдохов и собравшись с силами, он закрывает глаза, ожидая характерный звук, и аккуратным, но резким движением нажимает на курок и стреляет в голубую бесконечность над головой, тратя первый и последний снаряд.       Выстрел прозвучал громко и охватил всю поляну с обджектами точно. Следом за ним последовал ещë один. Кто-то рефлекторно закрыл себе места, где должны располагаться уши, некоторые просто сильно скрутились от невыносимо громкого звука. Ëшка же сверху прикрыл глаза ладонью, делая для них своеобразный «навес» и немного наклонился, не сводя глаз с хлебобулочного. Понимая, что участник сделал далеко не правильный выбор, он внезапно успокоился и еле заметно улыбнулся. Он ожидал подобного исхода. Но тут он заметил кое-что ещë.       — Это тебе за всë, тварь, — как отрезал Кнайф, трясущимися руками продолжая держать пистолет. После этих слов он стал громко отдышиваться, стиснув зубы и глядел на мертвую тушу своего врага, из которого вытекала сгущëнка через дырку от пули. Нож успел застрелить его через секунду, как тот выстрелил в небесное покрытие. Конечно, он знал, что это делать было необязательно, но ему очень сильно хотелось воспользоваться возможностью.       — Подумать только, Кнайф побеждает! — Воскликнул Ëшка, и телепортировался к названному.       — Серьëзно? — Вопросительно выгнул бровь тот, — так просто?       — Да. Только вот, он и без этого бы проиграл, поэтому ты зря постарался.       — Я ведь просто хотел его проучить. Неужели я и вправду мог просто прикончить его, тем самым не давая выиграть?       — На самом деле, да. Но я думал, что ты забоишься так делать..       В этот момент Кнайф больше не разозлился, а, скорее, пришëл в недоумение. Как понять забоится? Он что, по его мнению, такой же, как Бутылыч или Чашечка?       — И почему это?       — Ну, ты просто такой миленький! Как можно быть такой булочкой с корицей? — Ëшка почти мерцал, пока говорил это. Он нагнулся к ножичку с лëгкой но тëплой улыбкой.       «И всë же, почему Ëшка решил провести такое странное испытание?», — возник вопрос в голове Брялка, пока она глядела за происходящим чуть поодаль, — «в чëм его смысл?»       Звëздный ждал ответа на умиление, но вместо этого столовый прибор только озадаченно разглядывал его лицо. Ему казалось, будто эта улыбка не настолько искренняя, как может показаться на первый взгляд. Всë-таки, он решил дать ответ.       — Чего, блин?! Я тебе не булочка с какой-то там корицей! — Немного вспылил он, не проконтролировав громкость голоса, и поспешно удалился на своë место в толпе с недовольным лицом.       Ëшка на это проводил его немного тоскливым взглядом, после чего «проскользнул» поближе к остальным обджектам, и, резковатым взмахом палочки воскресил Курасана. Тот не успел даже оглянуться по сторонам, как Ë начал говорить:       — Итак, Кнайфи победил! Теперь-       — Что значит «Кнайф победил»?! Он меня убил, это нечестно!! — Не успев снова прийти к жизни, взбунтовался булка, — я же! Я! Я требую реванш!!-       — Увы, но ты проиграл честно, — немного грустным тоном вставил симболар, — даже если бы Кнайфи не стал мешать тебе, ты всë равно сделал неправильный выбор.       — Да-а-а-а!!? А что же я тогда должен был сделать, чтобы победить, а?!       — В-выбросить оружие, перед э-этим избав-виться от пул-ли..       Тут Курасана словно завели. Он уже не хотел и не мог себя контролировать.       — Чего?!!? Да ты.. Как ты вообще-!!?       — Курасан, заткнись уже! Прими поражение, ради всего Святого, — уже не выдержав, встряла Брялок.       — А ты вообще заткнись, блохастая идиотка!!       Так он мог бы продолжать бесконечно, если бы Чашечка не вырвалась из толкучки и не подбежала к рогалику:       — Курик, правда, хватит. Не устраивай сцену посреди испытания..       К счастью или к сожалению, слова близкой подруги умели быстро усмирять его пыл. Он глубоко вздохнул, и после выдоха повернулся к ней.       — Ладно, молчу, — он словно обиделся на то, что ему снова запретили говорить своим врагам необдуманные оскорбления, и торопливо направился обратно в толпу, тихо рыча. За ним шустро последовала Чах, глядя на всех по очереди с неловкой улыбкой, так и говорящей «Простите за него».       — Так, ну.. Конфликт улажен.. Думаю, можно продолжить испытание.. — Неуверенно перевëл тему Ëша. Некоторые обджекты кивнули ему, в знак того, что готовы, остальные просто-напросто смотрели на него. Даже не впивались взглядом, как иглы в кожу, а поверхностно.       Через какое-то время, после конца испытания и объявления победителей, Бутылыч приметил неплохое место у небольшого валуна, и, сев около него, рисовал коротким карандашом на каком-то обрывке бумаги. Причëм, рисовал не что-то, а Брялочка. Он тщательно прорисовывал ей венок из одуванчиков на голове, а после перешëл на выражение мордочки. Он хотел сделать ей лучезарную улыбку во все клыки, с приподнятыми вверх бровями и прикрытыми глазами. Бутылка аккуратно выводил линии тонким грифелем, хотел, чтобы на рисунке Брялок сияла от счастья, но сам он не был весел. Он думал над сегодняшним днëм и всем, что произошло. Реакция Кнайфа и Брялка на листок, перешëптывания, Лампчка, испуганное лицо Курасана, испытание.. Оно оказалось странным и непредсказуемым. Возможно, его придумал Краткий, поэтому оно настолько жуткое. Хотя, кто знает? Самое пугающее как раз-таки осознание, что это вполне могла быть и идея Ëшки.. Как бы то ни было, из-за него на исключение выставили Брялка, вместе с Сокой, Лампчкой, Курасаном, Замазычем и Нансенсу. Но последние пять не особо волновали йигройшевого. Ему хотелось только, чтобы его подруга осталась цела. Это оставалось возможным, ибо зрители всегда любили еë за еë ум и смекалку, но есть и те, кто ненавидит еë за неумение контролировать гнев. Поэтому, шансы прочно держались пятьдесят на пятьдесят. Неизвестность пугала больше всего.       — Бутылыч, ты здесь? — Названный услышал голос, похожий на Брялка. Неужели, она всë-таки пережила исключение?       Из-за валуна, с другой стороны, высунулся сохранëнный на исключении обджект. Бутылыч поднял голову вверх, и чуть развернулся назад, в надежде увидеть бордовый комок с кошачьими ушами, который радует его каждый день одним лишь присутствием, но..       — О-о, Курик.. — Расстроено и взволнованно пролепетал стеклянный сосуд, — привет. Ты остался в шоу? — Последнее предложение прозвучало живее и веселее. Хотя бы он остался.       — Ага, как видишь, — ухмыльнулся французское изделие.       — Как там Брялок? Еë исключили? — Прежнее волнение с новой силой вернулось с новой силой, — пожалуйста, не говори мне, что она выбыла!       — Да не волнуйся ты за эту дур.. Э-э-э, за Брялка. Она в порядке. Исключили Лампчку.       Эта новость хоть и несказанно обрадовала Бутыля, однако, в то же время, и очень расстроила.       — Не может быть.. — По его лицу сразу стало понятно, что он слегка поник, — так жаль еë.       — Не то слово. Бесила меня, конечно, чрезмерным оптимизмом, но она была единственной, кто хоть как-то красил наши серые будни, — интонация Курика сменилась на унылую. Не похоже, что он врал про сожаления о потере Светобульбы.       — Кнайф, наверно, очень расстроится.       — Я бы на твоëм месте не переживал из-за этого отброса. Лично мне его вообще не жаль, он даже не дорожил ею, — Кура перепрыгнул через камень, и приземлился рядом с Бутылычем, — можно? — Очевидно, он имел в виду «Можно я сяду рядом?», но бутылка и без объяснений понял его.       — Да, конечно.       Рогалик устроился рядышком, и присел в позу лотоса. Локоть правой руки он поставил на ногу, ладонью подпëр голову, и уставился на Бутылыча. Он даже не сразу увидел, что тот занят живописью.       — Что рисуешь? — Спросил он, как только заметил очертания чего-то на бумаге. Его вмиг заинтересовало, а всë по причине знания, что Бутылыч хорошо развит в сфере искусства, любит живопись и книги.       — Да так, Брялка, — он повернул листок под нужным углом, чтобы Кура смог рассмотреть эскиз, — как тебе?       Всë выглядело чудесно: Брялок сидит на поляне одуванчиков, на ней венок, сплетëнный из них же, сама она улыбается, тепло и искренне, и прикрывает глаза.       — Вау, — это всë, что смог выдавить из себя Курасан, уставившись на рисунок, — ты мастер своего дела!       — Спасибо, я рад, что понравилось. Значит, ей тоже понравится, — Бутылыч развернул листок обратно, и глянув на свой шедевр ещë раз, дал себе понять, что закончил, — надо бы пойти посмотреть, где она. Может, они с Кнайфом опять под деревом сидят.       — Точно! — Вдруг крикнул Курасан, на секунду испугав Бутылыча, — вот, что я хотел тебе сказать, когда пришëл сюда.       — О чëм ты?       — Я, кажется, начал понимать, что они делают на той поляне, — с ноткой загадочности начал он.       Бутылыч ничего не ответил, а лишь начал терпеливо ждать озвучки мыслей булки.       — Короче говоря, я как-то раз нечаянно заметил, что Ëшка постоянно ходит на той поляне. Думаю: «Ладно, видимо, уединившись, ему легче заниматься испытанием и шоу», но потом я стал замечать, что эти двое буквально поселились там, и начал предполагать, что дело в нëм. А однажды вообще видел, как отброс притаранил туда камеру, а Брялок рации, ровно две штуки, и бинокль. В тот момент я сразу понял: «Видимо, они что-то задумали». И я бы до последнего не верил в самую нелюбимую мной теорию, если бы сегодня на испытании не увидел глаз Ëшки, который в прямом смысле заморгал чëрным цветом!       — Подожди, ты же не хочешь сказать, что..?       — С Ëшкой что-то не так, а эти двое пытаются понять, что именно.       — Раз так, тогда.. Может, стоит помочь им? Я сомневаюсь, что они вдвоëм смогут дальше справляться.       — Ты спятил? Нет! Если хочешь – помогай, я не собираюсь даже одной ногой ступать туда!       На самом деле, Бутылыч не особо-то и хотел тащить Курасана с собой. Он точно бы начал с первых секунд и до самого вечера спорить с Кнайфом, Брялок подключится, и тогда получится не расследование, а чëрти что и сбоку бантик. Курасан не тот, кому они могли бы доверить что-то сокровенное, поэтому, даже если что-то они и держат в тайне, они не доверят ему свои мысли, от этого появится ещë один повод начать конфликтовать. Плюс ко всему, он сам не очень-то хотел видеть его в этой компании. Может, он и разгадал план Брялка и еë острого напарника, ему надо отдать должное, но точно не сейчас. Да и не особо ему нужно это должное.       — Тогда, я пойду, — Бутылыч встал с земли, прихватив рисунок с карандашом, — увидимся, — не раздумывая, он бросился к месту, которое держал в голове, и обджекту, нарисованную копию которого держал в руке.       Курасан практически никак не среагировал на такое поведение, только хмыкнул, встал с земли, и сразу направился искать «Банду», как ни в чëм не бывало.