(СКОРО ПЕРЕЗАЛЬЮ) Верны ли догадки?

      Домкрат уже совсем близок. Можно сказать, вторая группа на месте. Это не могло ли не радовать? Их сопровождала ярко-зелëная травка и много гор в округе, не собираясь оставлять ни на секунду. Казалось, они идут несколько дней, окончательно сбившись со счëта и растеряв весь смысл в своëм походе. Однако, это всего лишь их разум и беспокойство играли с ними злую иллюзию. Они быстро достигли цели. Их взгляд сразу пал на знакомый подъëм, для кого-то он ассоциировался с победой над вражеским преимуществом, а для кого-то с потерей. Не пришлось идти далеко, дабы встретить маршрутку Замазыча, оставленную около подножия ещë со времëн четвëртого испытания. Нужно поискать Оружие где-то в округе. У «Мая» голова не дырка, но вспомнить, где именно они оставили нужную вещицу они не помнили вообще, даже часы в раздумье не помогут им вспомнить, где они его положили.       — Так, слушайте, — Брялок обернулась к группе, и, дождавшись нескольких любопытных взглядов, продолжила, — для начала мы обыщем всë здесь, внизу, дальше будем подниматься на гору до дех пор, пока не найдëм Оружие, или не поднимемся до верха. Вам всë понятно?       — Но если мы просто поднимемся в гору, и не найдëм Оружие, будет ли наша вылазка иметь хоть немного смысла? — Сразу спросил Замазыч, да настолько быстро, что, казалось, он заранее знал слова Брялка и терпеливо ждал, когда может пустить слова в ход.       — Будет, — уверенно ответила Брялок, — мы в Ëшкину расщелину тоже сходим, забыл?       — Нет, я просто.. — Не успел договорить замазка, как на его плечо положила руку Пшика и с улыбкой зацепила взглядом.       — Да не парься ты так, мы извлечëм чë-нить полезное, — применила она привычный жаргон, заставив Замазыча и вправду немного успокоиться на этот счëт.       — Раз все настроены решительно, думаю, можем отправляться, — Пушистик сделала несколько шагов вперëд, тонко намекая обджектам идти за ней, но один из них с удивлением уставился куда-то, а после позвал лидера.       — Брялок.. — Бутылыч дождался, пока подруга развернëтся на сто восемдесят, и вытянул руку вперëд, не сгибая из всех пальцев только указательный. На его лице читался шок, даже некоторый страх. Брялок вопросительно выгнула одну бровь и посмотрела на бутылку:       — Что там? — Она соизвоила повернуть голову в нужную сторону. За ней тут же повторили, по очереди, остальные.       Сказать, что они правда шокировались – ничего не сказать: один из дальних кустов среднего размера, мирно растущий на своëм привычном месте, но из него, сбоку, ближе к верхушке, торчит желаемое Оружие, причëм крайне заметно.       — Ч-чего? — Выдала Чашечка, — разве вы здесь его оставили? — Она сделала акцент на слове «здесь».       — Не припоминаю такого, — ошарашенным тоном, со слегка перепуганным лицом она подкралась к предмету, и сглотнув, крепко схватила зубами за голову и осторожно достала из куста.       — В любом случае, оно нашлось, — улыбчиво плюсанул Бутылыч, глубоко в душе всë же подозревая неладное, — можно отправляться в пещеру.       — Да, ага, — Брялок не имела рук, но каким-то образом могла держать Путина рядом с собой, словно прижимая к себе невидимыми руками. Она не меняла выражение мордочки какое-то время, но выдохнула и сразу посерьëзничала, — что ж, Бутылыч прав. Идëм.       Троица из «Банды» кивнула и ринулась за Брялком и Бутылычем, которые рванули с места, не желая терять ни секунды. Оружие было оставлено точно не здесь! Скорее всего, кому-то просто-напросто было выгодно, если обджекты быстро найдут его. И команде без особых раздумий уже известно, кому.       Чëрные палочные руки раздвигают сухие ветки куста, в котором скрылся их обладатель, в надежде увидеть, что происходит снаружи. На горизонте чисто, ни одной живой души. Неизвестно только, есть ли кто-то подальше, и направляется ли в эту сторону. Ни за что нельзя допустить, чтобы Ëшка словил ни первую, ни вторую группу в действии. Глаза обджекта улавливали всë по очереди: кусты, виднеющийся сбоку кусок стола, молодое дерево. Точно, дерево! Где-то там, в кроне, сейчас прячется Нансенсу. Нужно спросить у неë, видит ли она кого-нибудь.       — Нансенсу! — Вполголоса позвал Бессмыслицу Кнайф.       На его радость, долго ответа ему ждать не пришлось. Из листьев повиделись чëрные нитки, а за ними и руки, раздвинувшие ветки и лицезреющие внизу ножичка с бегающими по кроне глазами.       — Чего? — Холодно отозвалась летающая.       — На горизонте никого?       Нансенсу заколëбанно выдохнула, и, возможно, даже закатила глаза, которых у неë нет.       — Если бы кто-то подходил, я бы уже сказала. Возвращайся уже, если закончил с Кратким.       — Ладно! — С некоторой злостью выпалил отброс кухни, и принялся выполнять операцию, но наоборот. Для начала он прихватил телефон и вышел из куста. Оглянувшись по сторонам, назад и на всякий случай наверх, он трусцой подбежал к отдалëнному углу стола и аккуратно поставил телефон на то место, где он до этого находился, дабы не сломать или повредить. Дальше дело за малым, осталось найти Курасана и сбежать к дереву. Не такой уж и сложной оказалась заварушка, какой показалось на первый взгляд. А может, всë дело в том, что...       — Курасан, ты где? Эй! — Кнайф оглядывался по сторонам, не отходя от стола, державшись одной рукой за него, и пытался выискать друга глазами.       Булка очень заметен среди яркой зелени и гор с лесами в отдалении, почему его так тяжело заметить? Если он сидел всë в том же кусте, он отозвался бы? Может, он успел уйти? Но это неправильно, ведь он должен оставаться на позиции и смотреть за приближением фигур на горизонте и Стëркой, которая, если вдруг Нансенсу не успеет сообщить, может быстро помахать зеркалом, создавая мелькающий блик, предупреждающий об опасности. Он не настолько безответственен, чтобы подвергать операцию провалу, а свою и чужие жизни опасности, правда?       — Кураса-ан! — Вновь прикринул Кнайф, получив в ответ молчаливое ничего.       — Да здесь я, — хорошо, что ненадолго. Из-за куста неподалëку наполовину высунулся хлебобулочный обджект, оголяя только рога и часть лица, а именно глаза. Он протянул руку и пару раз махнул еë кистью в сторону себя, молча зазывая.       — А чего ты молчишь-то?! — Прикрикнул Кнайф, и сразу торопливо направился к кусту.       — Чтобы не выделяться. Нам уходить нужно, вообще-то. Вдруг Ëшка уже на пути к нам? У нас времени секунда в секунду.       — Сомневаюсь. Нансенсу буквально только что говорила, что на горизонте всë чисто, — нож скрестил руки, когда уже дошëл до Курасана, но не стал заходить за куст, а встал рядом и облокотился на него спиной.       — А ты не подумал, что он может телепортироваться?!       И тут нож всë понял. Ну конечно! Почему они с обджектами изначально не учли, что Звезда умеет телепортироваться? Он ведь запросто может сделать это уже через секунду. Но, мысля под таким углом, невольно спотыкаешься о вопрос, почему он не телепортировался с Чарджери и Сокой к реке с самого начала? Не подумал? Или у него есть план? Нужно поскорее покончить с операцией и отступать, слишком опасно действовать, толком не зная способностей и мыслей хоста.       — Ты завис, что ли? — Поперëк мыслей Кнайфа втиснулся Курасан.       — Нет, задумался немного, — признался острый, — уже будто в привычку входит забивать голову всяким.       — Эх-х, как всë прошло-то?       — Он выслушал, сказал «Ждите сегодня».       — Ничего себе, — вытаращил полные удивления чëрные глазки Кура, — что ты ему там наплëл?       — Ничего особенного, просто...       «Немного приврал», — закончил Кнайф в мыслях.       Недолго продлилось молчание, перебиваемое только тихим ветром, неугомонно бушующим вокруг, желая увидеть и потрогать всë, что встретится на пути.       — Эм, Курасан, у меня плохие новости, — точно над лезвием Кнайфа раздался безэмоциональный голос. Нансенсу.       — К-какие? — Испугался выпечка.       — Ëшка стремительно направляется сюда. Либо он всë понял, либо просто торопится. В любом случае, если не исчезнем отсюда в течение двух минут – крышка.       — Я так и знал, — с трудом приглушал эмоции Курик, — спасибо, Нансенсу. Уходим, живо!       — Ага, — на пофигистичном языке Бессмыслиц это означало «Всегда пожалуйста».       Лидер «Банды» незамедлительно двинулся в сторону Пустого луга, не зазывая за собой обджектов, желая, чтобы они догадались следовать за ним сами. Так и случилось. Нансенсу полетела сразу за Курасаном, последним шëл Кнайф, время от времени оборачиваясь назад. Когда они оказались на приличном расстоянии от места операции и скрылись среди веток и листьев разбросанных по поляне кустов, Ëшка уже вовсю там хозяйничал. И, вроде, даже не заметил, что пару минут назад кто-то был у его телефона.       — Чëрт, я упустил этих троих, — первое, что всплеснул Ëшка, вернувшись к обеденному столу, — агх, хорошо, попробую отложить эту идею. Всë равно то, что я задумывал в первую очередь, я сделал. Лучше примусь за следующих, — Ëшка вынул из воздуха свою палочку, и с лëгким взмахом телепортировался в неизвестную точку.       Облака на небе бесшумно теряли привычный белый цвет, вместе с этим сгущаясь и не оставляя голубых просветов. Такое их поведение можно объяснить только одним природным явлением: скоро может нагрянуть дождь, что для обджектов, как раз, вообще не кстати. Сухой клевер мелодично, но надоедливо шуршал под шлëпающими наземь чëрными лапками. Вдалеке даже можно разглядеть слабый туман. Что-что, но плохая и сырая погода, это вещь, которую нельзя предугадать или остановить, продумав всë наперëд. Курасан поднял голову, следом за ним повторила Нансенсу. Серые тучи это не то, что он хотел был видеть, его лицо его выдало, слегка скривившись и нахмурившись. Кнайф ничего особо не испытывал, только желание поскорее вышвырнуть со-хоста, чего хотели все, и странную вину за то, что он наговорил И Краткому. Он знал, что сделал это ради блага обджектов, но совесть не давала ему просто так забыть о своих словах.       «Может, не стоило этого делать? Тебя никто не просил, а наоборот, зачем? Можно было просто доверить это тому же.. Замазычу. И всë! Какого чëрта ты всегда сначала делаешь, а потом думаешь, м? Надо ж было язык поднять»       Потоки самобичевания ножика утихомирили слова мирно идущего недалеко впереди Курасана, разговаривающего с Нансенсу, которая пристроилась по правую сторону от него, и всë так же опустив руки, летела, параллельно кидая какие-то слова на воздух. Кнайфу не было дела до того, о чëм именно они говорили, но изредка, поневоле, ему удавалось что-то улавливать. Настроение у Курасана изрядно выше, чем у ножа, иногда он даже посмеивался при разговоре. Про Нансенсу сказать тяжело, еë не понять, если не быть к ней близким обджектом вроде Чашечки.       — Ну что, Нансенсу, осталось только ждать. Ты готова? — Расслышал ножичек, уже попытавшись вслушаться.       — Всегда готова, — отрезала парящая.       Трио поднялось на вершину финального холма, и спустя время ходьбы их взгляд уловил лëгкие и привычные пейзажи из растущих в разноброс кустов, а после и единственного, бросающегося в глаза как ничто другое, дерева. Там уже благополучно собралась вторая группа. Брялок ходила взад вперëд, говоря о чëм-то Бутылычу. Он, в свою очередь, стоял неподалëку и держал руки на лямке своей сумки, слушал еë, время от времени кивая, Пшика упëрлась локтем правой руки о ствол дерева, а в левой держала заветное Оружие за шею, но еë взор был устремлëн вниз, брови слегка нахмурены. Наверно, она тоже о чëм-то рассуждала, но про себя; Замазыч и Чашечка, поодаль, на солнышке, сидели друг напротив друга и спокойно разговаривали, часто замолкая буквально на минуту. Прибывшую группу в первую очередь заметила Пшика, она уловила их взглядом, когда хотела пойти к Замазычу и Чашечке. Они не послужили ей преградой, и она дошла до сокомандников, но с новостью, что первая группа вернулась. Чуть позже, Брялок и Бутылыч сами заметили приближение троицы, и уже впятером, включая «Банду», стали идти им навстречу.       — Наконец-то, мы вас уже заждались, — облегчëнно выдохнула Брялок, оставаясь, как обычно, серьëзной.       — Как вы? Справились? — Вмешался Замазыч.       — Кнайф и Нансенсу справились. Я тоже. Проблем не возникло, — гордо вскинул голову Курасан.       — Очень рад за вас, вы молодцы! — Обрадовался Бутылыч.       — Да, хорошая работа, — подхватила Брялок.       — Респект, — подмигнула и Пшика.       Трое спокойно улыбались, пока озвучивали свои похвалы. Бывшие враги глубоко в душе сияли от счастья, а Нансенсу вроде оставалось всë так же пофиг, но и не совсем.       — О-о, вы всë же нашли Оружие против меня, но уже не против меня? — Обратила внимание Нансенсу на вещь, что прижимала к себе руками Пшика.       — Агась, — подтвердила пульверизитта.       — Но как вы так быстро? Я думал, вы будете в гору лезть, — поинтересовался Кнайф. И Брялок знала точно, что этот вопрос кто-то да задаст.       — Он лежал не на горе, — пониженным тоном ответила Пушистик, — мы нашли его у подножия, в ближайшем кусте.       Курасан и Нансенсу не были в тот момент с «Цветущим Маем», и не знали всей ситуации, поэтому их лица выдали только заинтересованность. Вернее, лицо Курасана. А вот Кнайф.. Сказать, что он удивился, ничего не сказать. Он пребывал в полнейшем шоке.       — Как это могло случиться?! — Забурлили в нëм эмоции.       — Ëшка явно хотел, чтобы мы нашли его, — ответила Брялок, — но почему, я не могу понять.       — А вдруг это вообще не он сделал? Вдруг это Шуруповëрт его нечаянно сдула с верха? Ну, та луна, с ней Лампчка говорила? Которая ещë помогла нам? — Предположил Бутылыч.       — Хм. Тоже возможно.       — Так во-о-от, откуда тот ветер дул, — вспомнил Курасан тот раз, когда недоумевал, откуда он взялся.       — А в пещеру Ëшки вы ходили? — Снова подала признаки жизни Нансенсу.       В этот момент вторую группу целиком охватило молчание, и они начали переглядываться. Трио запереживало.       — Брялок? — Опасливо позвал лидера Кнайф.       — Думаю, лучше показать им, — загадочно и невнятно вставил Замазыч, по очереди обернувшись на Пшику и Чашечку, следом на Брялка и Бутылыча. Все четверо разом кивнули.       Кнайф, Курасан и Нансенсу столпились позади Замазыча. Он полез в ту самую яму, где ранее лежали все принадлежности для шпионажа, которые Кнайф и Брялок нашли в заброшенном доме около фуникулëра, ещë до начала расследований. Они не знали, кто жил там раньше, но поразились тем, что неизвестный хранил такие вещи.       — Вот, — Замазыч развернулся и протянул им странную, довольно тонкую книжку, на вид листов сорок восемь, держа в обеих руках. Цвет еë обложки и надпись на ней заставили обджектов не на шутку испугаться.       — Что?! Личный дневник Ëшки?! — Ошалел Курасан.       Да, так и было. Обложка имела цвет тела Ëшки, а надпись на нëм – цвет его рук и ног. Крупными буквами она гласила «Личный дневник», а ниже рамочка, где написано «Принадлежит: Ë».       — Где он лежал? Вы его прочитали? — Посыпались вопросы от ножа.       — Лежал под его столом, тем, деревянным, на какой-то картонной коробке, а насчëт второго вопроса..       — Да, мы прочли всë, — ответила за Замазку Брялок в стороне. Рядом с ней стояли остальные, но, казалось, что их меньше, чем обычно, — и, думаю, тридцать девятая страница вас не порадует.       Курасан взял дневник из рук Замазыча и открыл. Сначала он бережно перевернул гладкую, словно отполированную обложку, а затем быстро стал листать шершавые белые страницы одна за другой. По пути он глазами улавливал много распечатанных фотографий, наклеек, иногда даже встречались разноцветные блëстки и предложения, украшенные текстовыделителями, но они быстро удалялись из памяти и не запоминались, так как видел он их всего пару-тройку миллисекунд, а затем его взгляд наполнялся красочностью следующих. Хорошо запомнил он только весьма яркую страничку, с кучей неисписанного пространства снизу. Вряд ли бы Ëшка оставил так много места, на удивление, почти идеально прямоугольного. Должно быть, там красовалось очередное фото, которое, он, по какой-то причине, благополучно отодрал. Тридцать седьмая, тридцать восьмая... Вот, Тридцать девятая. Не по себе стало сразу же, от еë вида. Ни одной яркой фотографии или слепящих глаза блëсток, лишь однотонный текст, написанный чëрными чернилами. Иногда почерк Ëшки сам на себя не походил, казалось, он писал это так быстро, как мог. Курасан вмиг пригвоздил взгляд к листу и поспешно читал написанное. Кнайф и Нансенсу наклонились к дневнику и тоже принялись бегать глазами по тексту, читая его тихо, про себя.       «Привет, дорогой дневничок! Это снова Ëшка! Я знаю, что в последнее время пишу сюда очень редко, но ты не расстраивайся, я всë равно помню о тебе, и всегда буду делиться с тобой самым сокровенным, что у меня есть. Сомневаюсь, что буквы поддержат меня в том, что я собираюсь сделать, так что обращаюсь к тебе. Я устал быть тем, кто я сейчас. Даже И Краткий перестал воспринимать меня всерьëз. Он совсем недавно смеялся надо мной с другими буквами с высшим статусом. Не знаю, что с ним произошло, но теперь я никогда больше ему не поверю. Это ужасно, хуже некуда, но! Не переживай, у меня есть план!)) Я отомщу ему, и всем буквам, насмехающимся надо мной, по очереди. Я постараюсь вести себя как ни в чëм не бывало, а потом, втеревшись в доверие как нельзя лучше, прихлопну. Но начну, пожалуй, с Краткого, так как мы с ним лучшие друзья ещë с давних времëн. С ним было б легче всего, но у него есть обджект шоу с кучей пешек. Я знаю, что сейчас он начинает не справляться, и вскоре ему понадобится ассистент, поэтому, воспользовавшись тем, что он назначит им меня, я заполучу доверие пешек тем же путëм, а потом, когда он исчезнет на пару дней, я разберусь с ними, но не со всеми сразу, а с несколькими за раз. Затем уже проучу его. А даальше, даальше будет один оранжевый чëрт))). Но тут уж ладно, не буду посвящать тебя в подробности, мало ли, вдруг сейчас это читает кто-то, кроме меня. Всë бывает >^>. Пока, дневничок, всего тебе самого наилучшего, и до встречи! Твой верный друг, Ëшка!»       Потрясëнное трио медленно оторвало взгляд от бумаги, кто-то раньше, кто-то чуть погодя. Но их лица нельзя было принять за спокойные, или, тем более, за равнодушные. Их глаза места себе не находили от страха.       — Это что получается, Ëшка мстит Краткому и буквам? — Взволнованным тоном спросил сам себя Кнайф.       — И мы просто попали под горячую руку?!? — Тот факт, что Курасан гораздо более бурно, в плане выражения эмоций, отреагировал на текст, ясен как день. И другие, более спокойные обджекты, прекрасно его понимали, но в силу своего характера, они попросту не могли вести себя подобным образом.       — Нет, нет, Суши Боже, нет, он же убьëт Краткого! — Продолжал переживать Кнайф. Кто бы мог подумать: он беспокоился за своего, пожалуй, ближайшего врага. Немного ранее им можно было спокойно считать Курасана, но сейчас ситуация сильно изменилась.       — Не думаю, что симболара можно так легко убить или, хотя бы, покалечить. А вообще, ему ничего не угрожает до тех пор, пока мы живы, Ëшка сам так написал, — начала размышлять вслух Брялок на одном дыхании, и принялась снова расхаживать из стороны в сторону, — но мы в опасности гораздо сильнее, учитывая, что для Краткого, всë же, противостоять Ëшке будет в разы легче, ибо у него есть магия, и биться с противником он может на равных. Так что у нас в запасе целая куча причин, чтобы жить. Мы обязаны держаться вместе, продумывать каждый свой шаг и действовать строго по планам, учитывая любые возможные ошибки и ньюансы, это я ещë не упомянула моральную подготовку, приостановку всех, без исключений, конфликтов, целостность наших принадлежностей, целостность и сохранение информации, чтобы никто, кроме нас, еë не разузнал, возможность Ëшки манипулировать и переманивать наших, магию Ëшки, и.. И.. И... — Она закончила и стала громко и часто отдышиваться. Она чересчур сильно переживает, и порой, не сразу понимает это.       — Брялок, — тотчас к ней подошëл Бутылыч и погладил по голове, — прошу, дай себе отдых. Сейчас всë хорошо, мы все здесь, в целости и сохранности. Нам главное дождаться Краткого, а испытаний больше не будет до его прихода. Мы можем никуда не идти, и быть здесь.       — Да, ты прав, спасибо тебе, — облегчëнно вздохнула она и перевела взгляд на друга, улыбаясь.       — Не всë так радужно, как ты рассуждаешь, Бутылыч, — серьëзно, немного злобно, но больше предупреждающе обратилась она.       Обджекты взволнованно и испуганно повернули головы в еë сторону, широко раскрывая глаза.       — Чах, что ты имеешь в виду? — Осторожно спросил Курасан, удивляясь странному поведению хрупкой.       — Вот, скажите мне, когда вы в последний раз видели в поле зрения Чарджери, Соку и Стëрку?       Вот теперь всë встало на свои места. Вот, почему общая картина обджектов казалась неполноценной. Некоторые из них пропали. Или, в худшем случае, уже умерли от его рук.       — О, нет, только не Стëрк! Мне казалось, она уже вернулась! — У Замазыча затряслись руки, когда он понял, что Ëшка может сотворить с его лучшей подругой что угодно. Любой бы переживал.       — Так! Спокойно.. Мы должны организовать поисковые отряды и обыскать остров. — Хотя Брялок и призывала всех к спокойствию, сама она была далека от него.       — А, может, лучше разделиться на пары? — Предложил Кнайф, на что Брялок покачала головой.       — Слишком опасно. Да, так Ëшке будет тяжелее нас отыскать, но легче сразить, а мы уж лучше дадим отпор, — возразила она, — я пойду во главе участников «Цветущего Мая», а Курасан пойдëт с «Бандой», по классике.       — Но нам практически нечем давать отпор. Вы заберëте Оружие, а мы будем довольствоваться ничем! — Недовольно прохрипел Курасан.       — У вас есть Нансенсу, она поможет.       — Всë ради друзей, — всë тем же непонятно-пофигистичным тоном выбросила Нансенсу.       — Решено. Идëм командами, — отчеканила Брялок и с готовностью махнула нитью карабина, словно хвостом, — отправимся туда, для начала, все вместе, — она кивнула куда-то в сторону главной поляны, но не точно туда, а чуть левее, — потом уже разделимся. Обыщем главную поляну, Долину ветра, и другую местность вокруг них. Нансенсу, не забывай, что ты – главный телохранитель своего отряда.       — М, я всегда им была, — отрезала она.       — А у нас на готове будет Оружие против Ëшки.       — Сколько у нас патронов? — Осведомился Кнайф, понимая, что единственный из «Мая» не в курсе такой простой вещи.       — Не больше пяти.       — Стойте! В нашей группе больше обджектов. Может, одному из нас стоит пойти с вами? — Заметил Замазыч, оглядываясь то на свою «Банду», то на «Цветущий Май».       — Да-а, ты, пожалуй, прав, — призадумалась Брялок, — но разве кто-то захочет?       — Я, — Курасан скорчил серьëзное лицо, но, скорее, злясь, глубоко в душе, на их противника, а не на участников другой команды, — я хочу с вами, — вторил он через несколько молчаливых секунд.       — Оу, Курасан.. — Чашечка грустно опустила глаза.       — Кто-то должен. Не бойтесь без меня, — взгляд Курасана вначале пал на Чашечку, затем на Пшику, Замазыча, а там на Нансенсу, и так по кругу, — я вас знаю, как никто другой. Вы чудесная команда и прекрасные друзья. Вы справитесь, я точно уверен, — он приподнял уголки губ, — присмотри за ними, Замазыч, — попросил булка, когда снова остановил на нëм взгляд.       — Будет сделано, — гордо поставил руки на бока тюбик, и тоже слегка улыбнулся.       — Хорошо, Курасан, идëшь с нами, — одобрила жертву Брялок, невольно улыбнувшись вместе с ними, но вмиг убрала радость с лица, — ну ладно. Через полчаса встречаемся около статуи Замазыча. И, чуть не забыла, оба отряда должны хранить при себе по одной рации. Если поиски не увенчаются успехом, так и быть, придëтся ждать Краткого без этой тройки. Вперëд!       — Вперëд! — Эхом крикнули все обджекты, кроме Замазыча. Он, после последних слов, мгновенно погрустнел и понурил голову, но его печаль заметила Пшика и немного поддержала, заверив, что со Стëркой всë будет хорошо и еë быстро найдут, как и Чарджери с Сокой. Он кивнул ей, и через мгновение Брялок попросила Пшику отдать ей Оружие, что она сделала, немного помедлив.       Обджекты сразу, без промедлений, направились в нужную сторону, предварительно попросив Замазыча и Бутылыча нести по рации, каждый для своего отряда. На всякий случай, Бутылыч продолжал нести с собой и камеру, в уже полюбившейся сумке. Эмоции каждого из восьми обджектов вряд ли можно описать одним словом. Каждый испытывал разное, но единственное, что они точно ощущали вместе – страх. Его приходилось заглушать разными способами, дабы не паниковать, но даже маленькой частичкой он засиживался в их душе. Они довольно быстро дошли до места, с которого хотели разделиться, и, пожелав друг другу удачи, сразу направились в свои стороны. «Банда» пошла правее, «Цветущий Май» и Курасан – строго вперëд.       Не успели отряды закончить поиски, как прошло полчаса, на которые они ориентировались. Поиски пришлось прервать, и встретиться, где они и договаривались: у статуи Замазыча. Группа Брялка ожидала, что первой там появится группа Замазыча, но в итоге оказалась там первее.       — Может, мы неправильно время засекли? — Засматриваясь вверх, на статую, вполголоса разорвал тишину Курик, погодя несколько минут ожиданий.       — Не думаю. Скорее, это твои что-то перепутали, — высказала Брялок, — Бутылыч, попробуй связаться с ними по рации.       — Да, хорошо, сейчас, — бутылка держал рацию в руке, поэтому сразу же зажал кнопку и приподнëс к лицу, заговорив: — Замазыч, ребят? Вы нас слышите? У вас в-всë в порядке?       Лишь непонятный, громкий шум и молчание ответили ему. Группе сразу стало не по себе. Нет, ну, не могли же они тоже пропасть! С ними Нансенсу, она способна их защитить, а у Замазыча хорошая смекалка, Пшика вообще бунтарь!       — Слово предоставляется всеми известной и неповторимой седьмой букве алфавита, — прозвучал насмешливый, почти женский голос, искажаемый шумом, через, секунд, десять, после безмолвного ожидания.       Обджекты оцепенели от ужаса, в особенности Бутылыч. Бедняга только что переговорил один на один со страшнейшим соперником...       — Что, неужели правда думали, что изменив какие-то незначительные детали в своëм плане, вы так легко меня перехитрите? Я уже давно понял, что вы держите меня за идиота.       Взгляд тройки обджектов поневоле нахмурился и прицепился к Кнайфу, но их мысли быстро вернулись в привычное русло, и они поняли, что злиться на ножа сейчас нет времени. Однако, он уже успел испугаться и почувствовать себя не в своей тарелке.       Бутылыч с трудом пересилил себя, и, ступив через огромные сомнения и переживания, он нажал на нужную кнопку:       — Ëшка, послушай: то, что ты делаешь, не принесëт пользы никому! Прошу, остановись сейчас, и давай вернëм всë на свои места! Я и мои друзья не хотим, чтобы всë так продолжалось! — Его палец соскользнул, а сам он настолько испугался даже самого себя, что задышал учащëнно, как только возможно. На какие-то доли секунды в чëрненьких глазах обджектов сверкнуло уважение и гордость за стеклянного.       — Мне плевать, чего вы хотите. Я планировал это с самого начала, и не собираюсь останавливаться, тем более перед вами, мягкотелыми пешками и вашим безмозглым Кратким.       — Н-но, но.. — Затараторил Бутылыч, собираясь выговорить мысль, и нехотя разжал кнопку.       — «Но-о, но-о», только и можешь мямлить, Бутылыч.. Слушайте меня сюда, кучка низших болванов, повторять для особо невнимательных не собираюсь. Если хотите снова увидеть своих друзей, найдите меня в лесу. В каком – догадайтесь сами. Прям уж сильно не беспокойтесь, они ещë живы, но это пока что. Если вы опоздаете, я не сжалюсь над душами в предметах, и сломаю их хрупкие тельца, чтобы они не увидели свет больше никогда. Всего вам наихудшего и до встречи!       Дальше был слышен только звук того, как хост швырнул рацию и звук еë удара о дерева. Затем непрерывный шум.       — Суши Боже, нет, что нам делать?! — Запаниковал Бутылыч, как тут же с мыслями собралась Брялок.       — Так, только без паники. Кажется, у меня есть предположение, где он может скрываться.       — И где же? — Хмуро поднял одну бровь Курасан, глубоко в душе безостановочно обвиняя себя в том, что не пошëл со своими лучшими друзьями, оставляя их одних и передавая на опекунство удаче. Он не хотел этого показывать, не хотел снова выглядеть слабым. К тому же, он верил, что борьбой и упорством он отвоюет «Банду», и всë обойдëтся.       — За мной, — повела ушами Пушистик и быстро двинулась куда-то в неизвестном направлении. Остальные как можно скорее последовали за ней. Видимо, есть место, в котором она точно уверена, но почему, и где это? Это и хотели узнать еë товарищи.       — И куда мы теперь? — Задал на ходу вопрос Кнайф, поравнявшись с Брялком по левую сторону, ибо по правую шëл Бутылыч.       — В самый большой и высокий лес на острове. Сосновый Бор, — ответила она, сощурившись, и наклонив голову вниз, смотря перед собой исподлобья.