говнюк

Пальцы у Чона шершавые, он держит за руку крепко, не выпуская девичью ладонь из своей. Саран морщит нос, нехотя передвигая ногами, потому что альфа может и силу применить. Конечно же Чонгук никогда её не ударит, но вот на плечо закинуть или же, Господи, на руки поднять вообще не вопрос. Мама, естественно, от такого расклада в восторге. Не от того, что Чон достаточно силён, чтобы таскать Саран на руках, а… Ладно, давайте будем честными — от этого тоже. Но больше всего маме нравится, что её дочь отхватила себе такого жениха. Ха! Жениха! Это ещё вилами по воде писано. Лично Саран думает, что попала в какой-то жутко дебильный сон, от которого никак не проснуться. — Послушай, давай помедленнее. Чонгук зыркает своими чернющими глазами, но послушно сбавляет шаг. Он сегодня в светло-голубых джинсах, потёртых и вываренных, с огромными дырками на коленях. Свободная футболка же подчеркивает широкие плечи и крепкую грудь, заправлена в них, крепко стиснута чёрным ремнём. Саран рядом с ним чувствует себя отчего-то неловко. Мама настаивала на платье, но она только фыркнула, достав из гардероба свои любимые шорты спортивного кроя и ярко-зелёный кроп-топ. Чонгук, когда увидел её стоя и дожидаясь у порога, насупился и стиснул зубы. Саран почувствовала смущение и недоумение, но затолкала эти ощущения поглубже. Нечего быть зависимой от мнения какого-то придурка. Она-то своё отношение к нему не поменяла. — А чего сразу в трусах не вышла? — К тебе? — изогнула бровь Саран. — Прости, но к тебе как-то не хочется, вот если бы кто другой пришёл, я бы ещё подумала. У Чона желваки на скулах заиграли. И как только зубы не раскрошил? А сейчас… Сейчас вообще отмалчивается, да по сторонам поглядывает, отпугивая всех вокруг. — Эй, попридержи своего волка. Это неприлично, в конце концов, — не выдержала Саран, устав от гнетущей атмосферы. — Неприлично идти на свидание вот в этом, — нагло хлопает её по заднице Чон. Девушка глотает воздух, от неожиданности задохнувшись. Замахнуться и отвесить наглому альфе подзатыльник не составляет труда. Чонгук морщится, хватаясь за голову, дуя губы. — Ты всегда будешь таким? — Каким? — Невыносимым, — поджав губы, отвечает Саран. — Если — да, то нам лучше прямо сейчас остановиться. Чонгук хмурится, только крепче сжимая её ладонь. Девушка вздыхает, понимая, что как старшая должна брать ответственность на себя. И тяжёлые разговоры тоже должна начинать первая. Но Чон её опережает. — Прости, — выдаёт он, кажется впервые извиняясь. — Мне просто… Не нравится то, как все на тебя пялятся. Саран наблюдает за его живой мимикой, отчего-то чувствуя приятное тепло, разливающееся в центре груди. — Они просто смотрят. На тебя тоже, кстати. Не стоит придавать этому такое большое значение. — Нет, ты не понимаешь, — встряхивает головой Чонгук. Его смоляные волосы поблескивают на солнце, отливая синевой. — Я — альфа. И собственничество во мне слишком… Саран опускает взгляд вниз, под ноги, рассматривая красивую брусчатку, которой выложена дорога. — Я понимаю, — отвечает она. — Но и ты меня пойми, мне неприятно. Чон недовольно надувает щёки, заставляя Саран усмехнуться. Он как маленький ребёнок, честное слово. Словно нашёл новую игрушку и захотел её себе. Только вот она — не игрушка. — Буду исправляться, — внезапно заявляет Чонгук, так ярко улыбаясь, что девушка, без шуток, почти слепнет. Альфа приводит её в кафе, в котором подают просто чудесные десерты. Чон галантно отодвигает стул, приглашая Саран за стол, сам же усаживаясь напротив. — Что ты будешь? Я за всё заплачу. — Это необязательно. Думаю, будет лучше, если каждый заплатит сам за себя. — Нет. — Чонгук. — Нет. Саран вздыхает, складывая руки на груди. Чонгук, словно отзеркаливает её движения, повторяет за ней, набычившись. — Тебе сколько лет? — не выдерживает девушка. — А то ты не знаешь. Саран закатывает глаза, запуская пальцы в волосы. Сегодня она просто стянула их резинкой на затылке в конский хвост. — Мы с тобой как на войне, заметил? Какие же это отношения? — Настоящие, — безапелляционно заявляет Чонгук. — И знаешь что? Не только я должен идти на уступки, как думаешь? Саран недовольно дёргает бровью, зная, что в этот раз альфа прав. Он не пытается быть ближе, чем есть на самом деле. Даже после метки, которая скорее всего сойдёт через месяц-другой, он не настаивает на чём-то большем, чем безобидные объятия. Тогда как другие альфы вполне могли бы… Да много чего. После метки волки, что живут внутри них, словно с ума сходят. И Чонгук действительно обладает чудовищным самоконтролем, раз не заявил ещё свои права. Только глазами пожирает. Саран от этого неловко, а ещё жарко, щёки заливает горячим румянцем. Она ведёт плечами, слегка приподнимаясь с места, чтобы наконец-то подозвать официанта, который почему-то до сих пор не подошёл. — У тебя пупок проколот?.. Саран и забыла совсем. Да уж. Ещё в шестнадцать, на волне подросткового максимализма, она сделала прокол, украсив пупок небольшим колечком. Иногда его заменяла штанга. А иногда, как сейчас, побрякушка с крошечным камешком. На Чонгука, если честно, страшно смотреть. Жилы на его шее вздуваются, глаза начинают отливать каким-то диким потусторонним светом, а во рту появляются клыки. — И ты носишь эту шмотку, тогда как… Голос тоже заслуживает табуна мурашек, которые бегут вниз по спине. Чон вскакивает, пугая Саран не на шутку. Она сжимается, ожидая чего угодно. Но альфа просто хватает её за руку, потащив на выход. — Пупок! Пупок!.. — причитает он, клацая челюстью. — Все видят! Вот, почему пялятся! Саран почему-то смешно. Она изо всех сил тормозит, буксуя позади спины парня, добиваясь того, что тот таки останавливается. — Это же обычное дело, чего ты завёлся? Чонгук низко рычит, приближается так близко, и хватает за плечи так резко, что у девушки сердце едва из груди не выпрыгивает. Не успевает она даже моргнуть, как альфа мокро целует её в губы. Всего на мгновение, слишком быстро, чтобы сразу осознать. А потом обжигает щеку, скулу и кончик носа. — Это ты так думаешь, а для меня… Я же изо всех сил держусь, разве не видишь? Не хочу тебя пугать, а на деле… Знаешь, что на деле хочу?.. — переходит на вкрадчивый хриплый шёпот. Саран глупо моргает, совсем растерявшись под его острым тёмным взглядом. — Да много чего хочу. Чонгук нависает, и это не чувствуется чем-то некомфортным. Скорее… Девушка ощущает себя защищённой. — Чего молчишь? Язык проглотила? Чон не может не уколоть. Хоть и укол этот не насмешливый и не болезненный, а какой-то слишком уж по-доброму участливый. — Ты слишком напираешь, — глухо отвечает Саран. — Мне дышать нечем. — Ну так дыши мной. — Романчики мамкины читаешь? — Я и укусить могу, — сужает глаза Чон, тем не менее продолжая улыбаться. — Уже. — Да, уже. Саран прекрасно знает, что Чонгук собирается сделать дальше. И она точно может этого избежать. Но… Как только альфа выдыхает на её губы, девушка приоткрывает их, позволяя. А Чонгуку не нужно повторять дважды. Саран укладывает ладони на его плечи, а потом вовсе зарывается пальцами в густые волосы на затылке, склоняя голову для того, чтобы удобнее было целоваться. И Чонгук не будет собой, если его шаловливые руки не найдут её животик, чтобы пощупать. Девушка недовольно пыхтит, изгибаясь, но не может не признать — это приятно. Возможно, что-то и получится. Кто знает.