Трофей - сердце Королевы

Руби потребовалось собрать все свое актерское мастерство в кулак, чтобы правдоподобно заверещать на весь склеп. Конечно, присутствие тела Свон добавляло жути, но девушке нужно было заставить Миллс поверить, что что-то случилось. Заставить спуститься к Эмме. А дальше… Ну, по ситуации, как говорится. Реджину не пришлось долго ждать. Она влетела в склеп почти сразу же, как только вопль стих. Она тревожно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что произошло. С Руби, кажется, все было в порядке. Она стояла у стены с максимально отстраненным лицом, будто пыталась слиться с интерьером. Возможно, причиной тому был шок, но что такого она могла здесь увидеть? Миллс не раздумывая подошла к телу Эммы, внимательно осмотрела ее, пытаясь понять, что напугало девушку. Свон выглядела умиротворенной, спящей. Разве что грудная клетка не двигалась при каждом вздохе. Она и не дышала. Она все также была мертва. К горлу подкатил ком, но Реджина продолжала разглядывать блондинку, анализируя изменения. У Эммы больше не было когтей, волосы приобрели свой естественный оттенок, глаза… Миллс не решилась открывать женщине глаза, чтобы проверить. Она провела пальцами по шее, откуда исчезли синяки и царапины, затем, отложив шкатулку в сторону, взяла Эмму за руку. Она внимательно осмотрела татуировку, вернувшуюся к своему изначальному состоянию. Агрессивно рычащий тигр без глаз. Внутри все сжалось от мысли, что, возможно, она облажалась. Так боялась, что не сможет ничего исправить. Так долго откладывала, что действительно не смогла. Заклинание должно было сохранить Эмму в моменте. Не позволить произойти всем этим метаморфозам. Черт. Надо было прислушаться к Руби или даже к Прекрасным. Надо было проверить, убедиться. Исправить заклинание, пока еще не стало слишком поздно. Надо было прийти. Через боль, через страх, через жалость к самой себе и бессилие. Надо было, как Голд с Зелиной, запереться в склепе и искать, искать, искать способ. Перепробовать все книги, все заклинания, зелья. Действовать. Миллс медленно осела на каменный пол, все еще держа Эмму за руку. Все было кончено. Руби поняла, что ее план сработал не совсем так, как должен был. Реджине почему-то все еще требовался какой-никакой, а дополнительный стимул, но козырей у Руби больше не осталось. Она вздохнула и тихо подошла к Эмме. Видимо, предстояло прощаться. Она долго разглядывала лицо блондинки, будто была хоть какая-то надежда, что она вот-вот откроет глаза, улыбнется и скажет, что пошутила. Жестоко разыграла их всех, отомстила. Да, в общем-то, плевать, что скажет, главное, что будет жива. Руби осторожно пригладила волосы Свон. Все это время она отказывалась принимать смерть Эммы, как нечто свершившееся. До последнего верила, что это не навсегда, что Миллс сможет все исправить. Но Реджина была всего лишь Злой Королевой, а не чертовым Спасителем. Разочарование и злость иглами впивались под кожу. Руби стиснула зубы. Хотелось кричать. Наорать на Свон за то, что оставила ее вот так. Без каких-либо объяснений. Ударить ее пару раз, а после, упасть в крепкие объятия, уткнуться носом в кожаную куртку и плакать, пока не отпустит. Вместо этого Лукас младшая нагнулась к блондинке и коротко поцеловала ее в щеку.

***

На краю обрыва, мялся парень восемнадцати лет. Его звали Томас. После налетов Черных Рыцарей он остался единственным мужчиной в семье. Он хотел защитить мать и младших сестер. Ему было так страшно, что он едва мог держать отцовский топор в руках. Но он должен был быть храбрым. Должен был что-то сделать. Сейчас, спустя годы, проведенные в Аду, он понимал, что силы были не равны. Что бросаться на Зверя было глупым, необдуманным поступком, стоившим ему жизни. Он винил себя за пролитые слезы родных над своим обезображенным телом. Ведь, если бы он отступил… Если бы воспользовался тем редким шансом, дарованным самой судьбой, когда Зверь просто отшвырнул его в сторону, вместо того, чтобы убить на месте. Если бы… Конечно, их дом был бы перевернут вверх дном, но, возможно, он, как и его семья, остался бы жив. Парень сглотнул, заглядывая в огненную бездну. Шагнуть туда казалось сумасшествием. Он оглянулся на Эмму, стоящую за спиной. К этой женщине у него не было претензий. Он знать не знал, кто она такая. И пускай эти странные люди, решившие помочь ему с переходом, говорили, что она связана со Зверем, Томас точно был уверен, что тем монстром была не она. Свон поравнялась с ним, предлагая руку. Процедура перехода в лучший или худший из миров была поистине адской. Нужно было всего лишь-то шагнуть с обрыва. Если душа была чиста, то приземлялась на дорожку, ведущую к дверям лучшего мира. А если нет, то душу сжирало пламя. Также происходило и с теми, чей путь еще не был окончен. Они сгорали, чтобы через некоторое время вновь появиться на краю обрыва. Эмма сгорала уже раз десять, если не больше. Когда знаешь, что тебя ждет, пропадает страх. Вранье. Ты просто берешь за руку очередного убиенного, вселяя в него уверенность, что ничего не случиться, и делаешь шаг. А после, падаешь в пропасть и бьешься в агонии, пока он, недоумевая, тащится к дверям лучшего мира. Счастливчик. Томас не взялся за предложенную руку. Хотел, конечно, но не стал. Вместо этого он сжал кулаки и отвел взгляд. Храбрился. Свон опустила руку и отступила. Парень должен был сам решиться на это. Минута. Две. Три. Он тяжело дышал, глядя вниз. Он отошел, зажмурился, хотел, видимо, бежать вслепую, чтобы не видеть края, но запнулся и кубарем полетел вниз. - Черт… - сочувствующе пробормотала Эмма, глядя, как Томас распластался по дорожке. Его было даже жалко. Свон облегченно вздохнула, когда парень наконец-то доковылял до двери и скрылся. Не убей его Зверь, его бы точно прибило что-нибудь другое. Эмма потянулась, зевнула и направилась к Белль, наблюдающей за процессом на расстоянии. В ближайшее время переходов не планировалось, так что можно было пойти отдохнуть. По крайней мере, вестей от Дороти не было, а Лилит и вовсе отказывалась приходить в это место. Говорила, что не хочет подвергаться соблазну уйти раньше времени. Эмма понимала ее и не понимала одновременно. Было совершенно очевидно, что Лилит хочет помочь. Она тратила буквально все свое время на поиски. Как заведенная, все куда-то бежала и бежала. Будто боялась, что не успеет к финалу. Это походило на тихую истерику, и Свон ужасно хотелось ее остановить. Они снова отдалялись друг от друга. Эмма вздрогнула, почувствовав теплое прикосновение к своей щеке. Что-то в нем показалось до боли знакомым. Она резко обернулась, но рядом никого не было. Она нахмурилась, тронула щеку, затем осмотрела пальцы, будто на них должно было что-то остаться, и подняла взгляд в багрово-красное небо с пыльно-оранжевыми переливами. Где-то там, наверху, был мир живых.

***

Ничего не произошло. Никаких вспышек магии и чудесных воскрешений. Лишь мурашки по телу от холодной кожи. Кто бы сомневался. Руби резко развернулась и направилась к выходу. Она, ведь, знала, что так будет. Знала, но все равно, где-то в глубине души надеялась. Верила. - Ты куда? – тихо спросила Миллс, даже не повернув голову в сторону выхода. Руби остановилась. Ей бы сказать, что на воздух, отдышаться, да проведать обстановку. Ей бы улыбнуться и, возможно, сказать что-то подбадривающее, обнадеживающее. Ей бы и дальше верить во всю эту ложь, но… - К Прекрасным – сквозь зубы проговорила девушка. Глаза застилали слезы. Она не стала ждать ответа. Поднялась по каменной лестнице, почти на автомате закрыла за собой дверь и бросилась прочь. Реджина хмуро смотрела на опустевший проход. Она не слишком понимала, но, кажется, ее только что предали. Опять. Миллс отпустила руку Эммы и медленно поднялась. Голова гудела от мыслей, нереализованных планов из прошлого, возможностей настоящего. Она, ведь, столько раз могла все закончить. Стало бы ей легче? Конечно, нет. Но та минутная эйфория, возможно, стоила бы всех страданий. С улицы донесся волчий вой. Протяжный, болезненный, пробирающий до костей. Реджина поежилась. Реагировать на такое было непозволительной роскошью, но за годы, проведенные в этом мире, она достаточно размякла и уже не могла просто игнорировать столь сильные эмоции, хотя держать себя и делать вид, что ей это все безразлично, она все еще умела. Волк снова завыл, сбивая поток мыслей, теребя душу. Миллс раздраженно махнула рукой в сторону, будто это позволило бы заткнуть оборотня. Случайно задетая шкатулка полетела на пол, раскрылась. Реджина напряглась, глядя на пульсирующее красное с черными переливами сердце. Без него было легче. Не так больно, но почему-то все еще плохо. Без него она рисковала превратиться в свою мать. Женщину не столь уж плохую, амбициозную, но чертовски жестокую, беспощадную в достижении своих целей. Реджина тяжело вздохнула и подобрала сердце. Если бы душевные раны оставляли шрамы, то на нем не было бы свободного места. Как и у Свон. Покалеченная, одинокая, держащаяся за прошлое, до безобразия упертая в своих убеждениях и неспособная быть счастливой. Женщина, в чьей жизни вечно что-то шло не так. Миллс согнулась пополам больше не в силах терпеть эту невыносимую боль. Слишком физическую, чтобы исходить от душевных терзаний. Онемевшие пальцы, сжимающие сердце, являли собой сосредоточение ненависти. К себе и этому чертовому миру. Она давила, давила, желая дойти до точки, пройтись по острию лезвия и, если повезет, то увидеть Свон. Ей не хватило духа. Реджина обхватила сердце обеими руками, но вместо того, чтобы продолжать истязать себя, направила силы в другое русло. Работать с собственным сердцем оказалось значительно сложнее, чем со множеством других в прошлом. Ощущение воздействия отвлекало, а личное душевное состояние мешало сосредоточиться. Но, прикладываемые усилия стоили того. Сердце разделилось на две половинки и все еще выглядело вполне пригодным. Оно не рассыпалось, не погасло, но было ли в нем достаточно света и любви, чтобы магия сработала? Нужно ли было отчистить от тьмы хотя бы одну половинку? У Миллс не было ответов. Не было и времени на раздумья. Реджина приложила одну половинку сердца к груди Эммы, вторую к собственной. Она нагнулась к блондинке, закрыла глаза и поцеловала ее в лоб, одновременно продавливая руку.

***

Эмма подходила к лавке, когда заметила бегущую навстречу Лилит. Девушка явно была взволнована, но кричать через всю улицу не собиралась. Она замедлилась и махнула рукой, прося подойти к ней. Свон кивнула идущей рядом Белль, что перерыва, видимо, не будет, и ускорила шаг. Она почувствовала удар, затем вспышку света и ледяной камень под спиной. Перед глазами промелькнуло настороженно-взволнованное лицо Миллс и потолок склепа. Все закончилось также быстро, как и началось. Эмма запнулась, потерявшись в пространстве, но Лилит придержала ее. На лице девушки читался вопрос. Свон и сама не слишком понимала. Она почувствовала. Снова почувствовала то, на что в обычной жизни и внимания то толком не обращала. Она взяла руку Лилит и приложила к собственной груди. Где-то там, под ребрами, медленно билось сердце. - Вот оно что – пробормотала девушка, опустив руку – Там… Часы на разваленной башне пошли в обратную сторону. Ни как раньше: по минуте за каждого, перешедшего в лучший или худший мир, а нормально. Без остановок. - В Сторибруке часы на башне начали идти, когда я передумала уезжать – задумчиво проговорила Эмма, разглядывая расстроенную подругу. Что ж, никто не говорил, что будет просто – Но тут… Явно что-то… другое – Свон запнулась, решив не озвучивать мысль, что это все, видимо, как-то связано с ее воскрешением. Причем, похоже, не слишком удачным, раз она все еще здесь. По лицу Лилит было видно, что она и сама все понимала. Они больше не проронили ни слова. Молча направились к главной площади. Почти живая и слишком мертвая, чтобы жить. Как и раньше: две противоположности. Лилит шла быстро. Не бежала, конечно, но Эмме приходилось прикладывать усилия, чтобы поспевать за ней. В голове девушки творился полнейший беспорядок. Она не хотела, чтобы Эмма уходила, и, в то же время, желала ей счастья. Где-то там. В мире живых. Где их история оборвалась так резко, так жутко. Где серые будни становились все чернее, освещаемые лишь вспышками случайных связей. Где не было для нее места. И лишь фантазия позволяла представить себя на месте очередной. Понадеяться, что в этот раз все обойдется. Где-то там, у Эммы был шанс начать все с начала. Вновь обрести любовь и семью. Но не с ней. И это было чертовски несправедливо. Лилит почувствовала, как ее схватили за руку и резко дернули в сторону. Потерявшись в своих мыслях, она совершенно не заметила, пройденное расстояние, не обратила она внимания и на незваного гостя. Перед поваленным на бок циферблатом стоял Гевин. Зверь.