Трофей - сердце Королевы

- Думаю, нам стоит поторопиться – проговорила Руби, выглядывая из-за шторки в окно. На горизонте сновали люди, и их становилось все больше. Руби раздраженно выдохнула, не получив никакого ответа. Если бы Эмма была жива… Она бы смогла остановить толпу. Черт, да она бы в принципе не допустила такого сценария. А если бы и допустила, то имела бы силу защитить Миллс. От толпы и необдуманных поступков. Эмма была чертовым Спасителем с авторитетом Шерифа. А Руби? Всего лишь оборотень, что в глазах многих вовсе не положительная черта. Лукас младшая тяжело вздохнула. Ей было непонятно, почему лишь она осознает весь ужас грядущей реальности. Почему горожане свято верят в непогрешимость Прекрасных и готовы по первому зову встать на их сторону. Почему, после всего, что сделала Эмма для реабилитации бывшей Злой Королевы, они хотя бы на минуточку не могут остановиться и подумать, что здесь не все так однозначно. Почему их всех интересует лишь то, что Королева убила Спасительницу, а мотивы… Черт, на мотивы всем глубоко плевать. Даже Дэвид, поначалу пытавшийся во всем разобраться, сдался под натиском Мери Маргарет и нежеланием Реджины что-либо объяснять. Миллс тоже, конечно, была не права, но... черт. Ей просто нужно было время и хотя бы немного понимания. Чтобы не лезли в жизнь, в душу, не донимали вопросами, не обвиняли. Ей, как и им всем, нужно было пережить это. Но не оказалось никого, кроме самой Руби, кто готов был бы подарить ей такую возможность. Они буквально не оставляли выбора… - Нам пора идти – предприняла еще одну попытку девушка. Бесполезно – Когда ты последний раз навещала Эмму? Ты вообще хоть раз заходила в склеп, после того, как отнесла ее туда? – Руби понимала, что встает на очень опасную, буквально самоубийственную дорожку, но, похоже, по-другому Миллс не понимала. - Тебя это не касается – в голосе чувствовалась сталь. Ледяной взгляд карих глаз зафиксировался на приближающейся официантке. - Не касается? Я тоже ее любила. И, знаешь, что… - девушка сделала паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха – Эмма не твоя вещь, чтобы прятать ее в шкатулке подальше от чужих глаз! – рявкнула Лукас младшая, ударяя ладонями о стол – Да и ты не Голд, чтобы заниматься такими вещами. Поэтому, будь добра поднять свою задницу и решить вопрос прежде, чем здесь объявятся Прекрасные и устроят никому на хрен не сдавшиеся разборки! - Да как ты смеешь… – почти рычала Миллс, поднимаясь с места. В ее глазах бушевало пламя. - Эмма не заслуживает такого отношения! – напористо перебила Руби. Она прекрасно понимала, что переступила грань дозволенного и будет буквально чудом, если Реджина просто выкинет ее на улицу, а не спалит к чертям, но не могла остановиться – Ты настолько погрязла в отчаянной попытке бегства от случившегося, что готова допустить разрушение перемирия, которое вам подарила Свон. Вы, чокнутая семейка, готовы уничтожить все, что ей было дорого из-за гребаной личной неприязни. Руби почувствовала, как ее тело сковывает магия. Миллс обошла стол. Ее лицо искажала чистая ярость. Девушка оказалась подвешенной в воздухе, ее глотку сдавливало, становилось трудно дышать. Реджина смотрела в ее глаза без тени жалости и сожалений. Как когда-то Злая Королева смотрела на сожженные Черными Рыцарями деревни. - Генри вам этого никогда не простит – прохрипела Руби последнее, что могло ее убить или спасти.

***

Хоть не было в Аду различия между днем и ночью, а все стрелки часов стояли на месте, какой бы искусный часовщик за них не взялся, Белль все равно вела календарь. Он не был точным. Скорее интуитивным. Способом не потеряться во времени и не сойти с ума. Туда же, девушка записывала все важные события. Всех новых знакомых с небольшими биографическими приписками, датами рождения и смерти. Она всегда оставляла немного места, чтобы позже вписать еще одну дату. Дату перехода в лучший или худший из миров. По правде говоря, из всех, кого она узнала после смерти, она была единственной, кому удалось совершить переход. Хотя Лилит с Дороти утверждали, что были и другие. Не такие неадекватные, чтобы уйти и вернуться, но все же были. Бескрайняя поляна надгробий, стоящих, лежащих или расколотых, должна была доказать их слова. Белль старалась верить, потому что иначе, вся их деятельность теряла смысл. Они ведь спасали чужие души. Помогали им разобраться с незаконченными делами. Принять свою смерть, отпустить любимых, раскаяться, простить врагов, отыскать кого-то или что-то, вернуть старые долги или наладить отношения с другими давно почившими родственниками. У каждого это было что-то свое. И зачастую это что-то было совершенно не очевидно, но иногда буквально лежало на поверхности. Белль осторожно потрясла Эмму, клюющую носом, за плечо. Женщина согласилась пойти с ней в библиотеку, где было организовано нечто вроде приемного кабинета. Лилит, благодаря нитям, отыскивала тех, кто нуждался в помощи, тех, кто мог иметь зуб на Эмму, после ее смерти. Белль считала такой избирательный подход неправильным, ведь, и другие души нуждались в спасении, поэтому готова была принять любого, кто к ним обратится. Свон потерла глаза, зевнула и вновь уставилась в исписанную именами тетрадку. Лилит начала вести записи еще задолго до смерти Белль. Но без каких-либо подробностей. Только с отметками об удачном или неудачном исходе. Список был внушительный. И теперь Свон предстояло встретиться с каждым из них. Лицом к лицу. Это пугало, это выматывало, но так было правильно. Конечно, большая часть жертв принадлежала Гевину, Зверю, но тот явно не был столь великодушен, чтобы с достоинством проводить их. С восстановлением души Эмма стала острее чувствовать, что еще не полностью принадлежит этому миру, что где-то там, в склепе, на холодном камне лежит ее тело. Тело, на которое претендуют двое. И, пускай на ее руке больше не было метки, по крайней мере, здесь, в Аду, ее связь со Зверем никуда не делась. Она видела его. Каждый раз, когда усталость заставляла ее глаза закрыться, погружая в короткий мучительный сон.

***

Руби очнулась на холодной земле возле фамильного склепа Миллсов. Реджина нервно расхаживала из стороны в сторону неподалеку. В руках она держала шкатулку, в каких Злая Королева хранила сердца. Девушка рефлекторно приложила руку к собственной груди, будто это помогло бы определить пропажу. Никаких изменений в себе Руби не почувствовала, да и тот факт, что Миллс не придушила ее окончательно, не мог не радовать. Руби вздохнула, огляделась, пытаясь понять, сколько прошло времени, и осторожно встала. Магия уже не сдавливала ее тело, но некоторые неприятные ощущения остались. - Я все еще жива, если тебе вдруг интересно – с долей укора пошутила Руби, разминая мышцы. Судя по всему, она не так уж и долго провалялась в отключке, но перемещения в пространстве в бессознательном состоянии явно не шли на пользу. Реджина резко повернулась на голос и замерла. Ее взгляд всего пару мгновений был испуганным, прежде чем она смогла взять себя в руки. Пропали эмоции, появились холод и надменность. Привычная маска. Но за всем этим скрывалось беспокойство и доля облегчения. Она отвернулась. Нет, конечно, Реджина была уверена, что Руби когда-нибудь придет в себя и вовсе не превратится в еще один ночной кошмар, но опасения были. Всегда что-то могло пойти не так. А учитывая везение самой Миллс… - Надеюсь, я пропустила не так много, а в твоей шкатулке не сердце Белоснежки – продолжала шутить Лукас младшая, пытаясь сгладить напряжение. Ждать от Миллс хоть каких-то маломальских извинений не было смысла. Она подошла ближе. - Оно мое – тихо ответила Реджина, приоткрыв шкатулку, будто хотела убедиться, что та не пуста. - Оу – Руби была удивлена, как честностью Миллс, так и внезапно открывшейся правдой. Реджина не подавляла свои чувства, свою боль, чтобы вернуться к, так называемой, нормальной жизни. Она была настолько сломлена, что предпочла вырвать собственное сердце – Это многое объясняет… – слегка рассеяно проговорила девушка. Ей захотелось обнять Миллс, поддержать и, возможно, утешить, но Реджина была не из тех, кто бы положительно отреагировал на такие проявления в свою сторону. Возможно тогда, будучи разбитой, она готова была найти утешения в объятиях волка, но сейчас… Руби сцепила пальцы за спиной, чтобы ничего не испортить, молча отвела взгляд. Реджина была чертовски сложным человеком, а их странная дружба и вовсе держалась на заклятии Эммы и последствиях ее смерти. К тому же, Руби понятия не имела, чем заслужила особое отношение со стороны Миллс, но была рада, что так случилось. Реджина тяжело вздохнула, глядя на светящееся красное с черными переливами сердце в своих руках. Сердце бывшей Злой Королевы. Сердце, пропитанное ненавистью и злобой. Сердце, не способное любить. По крайней мере, не той любовью, что разрушает заклятия. И что бы она ни делала, как бы не пыталась изменить судьбу, кто-то сверху, весело посмеиваясь, постоянно напоминал, что у злодеев не бывает счастливых финалов. - Я не могу – едва слышно проговорила женщина, закрывая шкатулку. Пальцы мягко прошлись по резной поверхности. Руки опустились. - Или не хочешь? – как бы невзначай поинтересовалась Руби, стараясь сохранить свой голос ровным. Ей не хотелось снова делать Реджине больно, но, как ни странно, именно негатив заставлял женщину действовать. Миллс резко подняла взгляд. Ледяной и колючий. Но вместо ожидаемой ненависти и злобы в глазах читался страх. - Прости я… - Руби моментально смягчилась, поняв, что сейчас это не сработает – Просто… Все зашло слишком далеко. И да, я понимаю, это, наверное, трудно, когда на тебя давят. Да и я не хочу давить… Уж точно не так, как это делают Прекрасные, но пойми… Реджина… Лишь в твоей власти решить, что будет дальше. Конечно, проще идти по накатанной, позволить им всем считать тебя злом воплоти, опять воевать с Белоснежкой, но… Разве это сделает тебя счастливой? Миллс молчала. Она не сводила взгляда с девушки, но Руби не была уверена, что женщина действительно ее слушает. Лукас младшая передернула плечами, будто это позволило бы избавиться от напряжения, которое источала Реджина, и шагнула вперед. Поравнявшись, она взяла Миллс за предплечье и потянула за собой. Женщина, возмущенная таким поведением, резко выдернула руку, но развернулась. В поле ее зрения попал склеп. Прибыв сюда, она старалась не обращать внимания на его существование. Слишком свежи и болезненны были воспоминания. Она ведь так ни разу и не пришла, чтобы проверить, как обстоят дела с заклинанием, наложенным на тело Эммы, или хотя бы прибрать тот бардак, что она устроила в процессе его наложения. Она не могла. Не могла даже смотреть на каменное строение, что уж говорить о том, чтобы войти внутрь. Тело пробила дрожь, глаза защипало, хотелось отвернуться, но ноги не слушались, еще и Руби схватила ее за плечи, удерживая на месте. - Ты сможешь – проговорила Лукас младшая, глядя в глаза. Она держала крепко, чувствуя, что еще немного и Реджина не выдержит, сбежит. И тогда все закончится. Все будет ровно так, как и значилось в снятом Эммой Темном заклятии: никто не получит счастливого финала. Все фигуры вернутся на свои места, но не будет уже ни героев, ни злодеев. Будут лишь люди. Ослепленные, озлобленные, готовые на все. - Даже, если ничего не получится, ты хотя бы не будешь винить себя в том, что не попыталась – Руби слегка ослабила хват, чувствуя, что Миллс поддается – Главное верить. На мгновение губы Реджины искривила усмешка. Истинно геройские слова. Всего-то и надо, что поверить в хороший исход. Будто этого достаточно. Миллс тяжело вздохнула. Она видела отражение себя в глазах Руби. Девушки, что отчаянно хочет спасти близкого ей человека. Она видела еще не угасшую любовь в ее сердце и боль от невыплаканных слез. Может, в этом и был ответ? Миллс опустила голову, прикрыла глаза, позволяя одиноким слезинкам упасть на землю. Она позволила себе всего пол шага, но Руби удалось распознать намек. Девушка обняла ее. Осторожно и совсем слабо, готовая убрать руки в любой момент. В ней было столько такта. Или, возможно, опасений. Никогда ведь не знаешь, что в голове у, пусть и бывшей, но Злой Королевы. Реджина приобняла ее одной рукой, давая разрешение на чуть большее проявление чувств. Они простояли так не больше минуты. Руби, кажется, тоже передалась дрожь Миллс, и Реджина поняла, что больше не может. Дверь в склеп медленно отворилась. В сторону с характерным скрипом отъехал гроб, открывая проход по каменным ступенькам к самому ценному в ближайшей местности. К Эмме. - Иди – прошептала Реджина, отступив. Руби обернулась к склепу, затем вернула хмурый взгляд на женщину. Она не понимала – Иди – повторила с легким нажимом Миллс. Слезы больше не текли по ее щекам, в глазах читалась слабая уверенность. Кажется, женщина все для себя решила. - Э, нет – догадываясь, о чем подумала Миллс, пробормотала Руби – Я могу, конечно, попробовать, но, во-первых, из этого ничего не выйдет, а, во-вторых, без тебя я никуда не пойду – девушка скрестила руки на груди, выдерживая тяжелый взгляд Реджины. В голове не укладывалось, как такая восхитительная женщина могла быть настолько неуверенной в себе. - У вас особая связь – настаивала на своем Миллс, точно также скрестив руки на груди. Руби захотелось закатить глаза. Реджина явно могла бы посоревноваться с Эммой в своей упертости. - Как и у вас – попыталась мягко ответить Лукас младшая, но вышло натянуто. Она протянула женщине руку, но Миллс оставалась непреклонной. Что ж, если она не хочет по-хорошему… Руби фыркнула и направилась к каменному строению. Быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь, но, все же надеясь, что Реджина, если и не пойдет за ней, то хотя бы не сбежит. Миллс стояла на месте, наблюдая за тем, как девушка пересекает порог склепа и медленно исчезает из виду, спускаясь по каменным ступеням. Шкатулка в руках, а точнее сердце в ней, учащенно пульсировало, требуя пойти следом. Это ведь она должна быть там. Спасать Свон. Что-то внутри кричало, что стоит уйти. Исчезнуть. Чтобы не видеть счастливого воскрешения. Пока в душе Миллс шла борьба, из склепа раздался отчаянный, испуганный вопль: - Эмма!!!