Прочитать и уничтожить

В очередной раз оказавшись в незнакомом, крайне подозрительном транспортном средстве, Рей удивлялась лишь тому, как Фазма спокойно позволила подобному случиться. Хозяйке появившийся на пороге дома неизвестный хранитель был отлично знаком. Мужчине не понадобилось даже пояснять госпоже Рен причину своего появления, а главное не вдаваться в подробности кому и для чего понадобилась ее многострадальная служанка. Абсолютная непоколебимость жены внушила Рей зыбкую надежду на собственную безопасность. И, действительно, в дороге с ней не приключилось ничего удивительного – никто не пытался не то, что убить девушку, но даже заговорить с ней. Хранитель открыл перед ней дверцу, когда машина, утопая в рыхлом снегу, притормозила перед очередным шедевром викторианского зодчества. Темнокожая марфа засуетилась вокруг Рей, словно она была желанной гостьей, помогая девушке снять козырек и уличный плащ. Все немного прояснилось в тот момент, когда девушку, растирающую замерзшие ладони друг о друга, проводили в гостиную, уютно освещенную светом огня в роскошном камине. На мохнатом ковре перед ним восседала женщина в зеленом платье и поза ее поражала своей расслабленностью и внутренней гармонией. Но больше всего Рей впечатлили босые ступни, выглядывавшие из-под складок юбки хозяйки особняка. Было в них что-то запретное, что-то откровенное, куда более, чем если бы женщина была обнажена полностью. Изумрудные лодочки небрежно валялись поодаль и незнакомка, оказавшаяся, конечно, хорошей знакомой, даже не потрудилась потянуться за ними, услышав шаги вошедших. Все еще босая, Трилла выпрямилась во весь рост и шагнула на встречу Рей с непривычно теплой улыбкой на лице. - Цере, - кивнула хозяйка дома Марфе и, склонив голову, обратилась уже к Рей, - госпожа. Рей наконец-то представилась возможность разглядеть свою бывшую похитительницу получше, в более мирной обстановке и она сделала вывод, что женщина очень хороша своей экзотической красотой. Светло-зеленые глаза, кажущиеся еще ярче за счет контраста со смуглой кожей, крупные черты лица и блестящие густые волосы говорили о наличии у женщины восточной крови. Среди жен подобное встречалось редко, ведь большая часть представительниц бывших национальных меньшинств, не имела особых привилегий в Галааде и занимала самые низшие слои общества. Подобная политика не являлась официальной, но, подобно нацистам в свое время, командоры и члены совета отдавали предпочтение чистой крови без сомнительных примесей. - Святой день, - наконец-то выдавила из себя Рей и решила не откладывать вопрос, беспокоивший еще с того самого момента, как она покинула особняк Ренов, - для чего вы хотели меня видеть? Мне стоит опасаться за свою жизнь? Трилла подняла голову и в ее глазах цвета молодой зелени заплясали озорные искорки. - Я уже выражала восхищение твоей прямотой? – откликнулась она, но, заметив, что Рей без особого энтузиазма воспринимает попытки заискивания, посерьезнела, - не буду долго мучить тебя неизвестностью. Присаживайся. Хозяйка дома кивком головы указала на мягкий ковер у камина, на котором сидела до прихода служанки. Рей быстро прикинула все за и против того, чтобы разделить приглашение и остановилась на том, что не нашла причину для отказа. Она опустилась на свои ноги и аккуратно расправила вокруг себя юбку. Трилла расположилась напротив. - Ты голодна? Хочешь чего-нибудь выпить? – поинтересовалась она. Служанка помотала головой. - Зря отказываешься, - пожала плечами хозяйка дома, - но ты всегда можешь передумать. Я подготовила к твоему приходу некоторые… особенные вещи. - Например? - Давно у тебя была возможность выпить энергетический напиток? Или поесть чипсы? Гамбургер? Попкорн? Роллы? – лукавость Триллы в момент сменилась легкой, почти неуловимой тоской, с которой она добавила, - это все дерьмо, конечно… но оно напоминает о прошлых деньках. - Я не пробовала все это, - призналась Рей, - я была слишком маленькой, когда появился Галаад, - и тут же опомнилась, - но спасибо за предложение. - Да, верно, - заторможено кивнула ее собеседница, - я не подумала об этом… хотела приготовить что-то особенное к твоему приходу. Ну… а музыка? Любишь слушать музыку? Я до всего этого обожала музыку и ходила на концерты, хоть была еще той мелкой пигалицей. Мои родители постоянно говорили, что нечего маленькой дурехе делать среди грязных, вечно пьяных рокеров. Я нашла кое-какие пластинки с тех времен. Когда-нибудь слышала о «Joy Division»? Знала бы ты, чего мне стоило раздобыть именно их! Рей все это время невнимательно слушала Триллу, будучи куда более завороженная тем, как поменялось ее лицо, пока она говорила все это. Каким беззаботным и совсем юным оно стало, обличая то, что собеседница вовсе не сильно старше самой девушки. А главное то, что за ее сложным нравом, зеленым платьем и нынешней ролью, скрывалась девушка, безумно ностальгирующая по прошлому. И рядом с ней служанка вдруг почувствовала себя сильной, словно утес среди бушующего моря, почти неуязвимой. У нее нет этой боли, потому что нет прошлого. Ей не пришлось пройти, через мясорубку, разделившую все на до и после. Она словно сразу родилась из пепла, а теперь парила над ним в невесомости. - И кино… - продолжала Трилла тем временем, - если захочешь, то можем пойти в подвал, там у нас спрятан проектор. Он такой древний, даже в прежние времена, такими уже не пользовались. Но хоть какой. И несколько фильмов… Я их пересмотрела уже до дыр. Если бы мне когда-то сказали, что выбор станет таким небольшим, я бы подумала об этом и зарыла где-нибудь сундук с фильмами, чтобы было из чего выбирать. С хорошими фильмами, разумеется. Рей знала о том, что такое кино, но никогда не видела этого явления вживую. Вероятно. Так ей казалось. А большего было и не нужно. В приюте говорили, что если все остальные виды искусства еще сохранили в себе хоть какую-то нравственность, то этот, самый молодой из них, родился и развивался в эпоху великого разложения морали и нравов. Какое время, такое и искусство. - Постойте, - наконец-то решилась оборвать хозяйку дома Рей, - вы для этого меня сюда позвали? Слушать музыку и смотреть фильмы? - Если захочешь, - коротко ответила Трилла. - Я не знаю, - честно призналась Рей и поделилась, - но мне кажется довольно странной такая перемена. В прошлые наши встречи вы не желали мне ничего хорошего, а теперь… Трилла вдруг нагнулась поближе и схватила служанку за руки. - Прости меня, - затараторила она, - мне очень жаль, что я вела себя подобным образом и сомневалась в тебе. Сейчас никому нельзя доверять, сама понимаешь… - Так что изменилось? – не унималась Рей. Если уж эта барышня так резко поменяла свое отношение и сменила гнев на милость, стоит попробовать добиться от нее ответов на свои бесчисленные вопросы. - Ты проявила себя. Служанка фыркнула. - Что во мне такого особенного? Что все это означает? – настояла она и добавила довод, казавшийся ей совершенно логичным, - если я… типа избранная? Я же имею право знать для чего я избрана, чего от меня ждут и как себя вести. - Ты все поймешь сама, - загадочно выдохнула Трилла, но, заметив, что Рей не удовлетворил ее ответ, принялась объяснять, - хорошо… мы живем в темное время, время, властвования Сатурна. Сатурн - это… древний бог, который пожирал своих детей. Оттого на земле наступила чума бесплодия. Но это не продлится вечно, потому что в мир должна прийти великая триединая богиня. Она одновременно дева, мать и старуха. Она прогонит Сатурна и его последователей и земля перестанет быть бесплодной. И… ты… ты ее воплощение. Ты явила нам знаки ее могущества. Рей внимательно выслушала пламенную речь женщины и задумчиво почесала подбородок. - Хорошо, - кивнула она, - но я… я подхожу только на роль девы, если уж на то пошло. И ты уверена, что все… не было совпадением? - В пророчестве сказано, что дева станет матерью, оставаясь девой. А потом станет и старицей, оставаясь при этом молодой, - ответила Трилла уже не так уверенно, словно разумные доводы Рей заставили ее задуматься. Сама служанка тут же отругала себя за свой скептицизм: и какое ей дело до того, что кучка странных женщин, явно от вселенской скуки Галаада, переборщивших с увлечением эзотерическими культами, выбрала ее своим божеством? Наслаждалась бы и каталась как сыр в масле. Нет, ей нужно все портить. Трилла выглядела и вовсе достаточно неуравновешенным человеком для того, чтобы в миг вместо предложений угощений и запрещенных радостей, переметнуться к прежним угрозам жизни и здоровью Рей. Но что-то подсказывало самой девушке, что сломать чужую веру не так уж и легко. Потому что иногда, кроме веры ничего не остается, и только она помогает не потерять рассудок в бесконечном море отчаяния. И хозяйка дома, словно прочитала мысли Рей. - Пожалуйста, - почти шепотом произнесла она, - не лишай нас надежды. Рей опустила глаза, засмущавшись своих сомнений, но попытка спрятать взгляд не удалась. Как и спрятаться самой, как маленький моллюск в свою раковину, как бы это не было заманчиво. Трилла протягивала ей яблоко, неизвестно где спрятанное до того. Плод был крупным и спелым, как истинное воплощение библейского греха. Служанка вспомнила свою недавнюю охоту за этим фруктом и невольно улыбнулась. Все-таки именно яблоки почему-то играли в ее жизни не самую последнюю роль. Она уже было потянулась пальцами к протянутому угощению, но отдернула руку, запоздало осознав, что ждут от нее вовсе не этого. Не для этого ее нарекли избранной. Но и четкого понимания каким образом снова прибегнуть к той немыслимой силе, которая и стала причиной всех последующих событий, у девушки не было. Какие мышцы напрягать? Глаза, руки? Или каким-то образом воздействовать на нейроны в мозгу или что там отвечает за проявления телепатических способностей? Откуда ей вообще это знать? И вдруг все оказалось намного проще, чем жалкие попытки служанки оправдать необъяснимое и постигнуть причинно следственные связи того, в чем не могло быть никакой логики. Осознание опустилось на нее мягким, легким, обволакивающим облаком и разлилось теплой волной по всему телу. Достаточно просто захотеть. Она, Рей, кем бы она не была, служанкой ли, мессией, воплощением какой-то неизвестной богини или других высших сил, всем своим существом, всей своей душой и телом возжелала одной простой вещи. Чтобы проклятое яблоко оторвалось от теплой ладони Триллы и воспарило в воздух. И злосчастный фрукт послушался, зависнув сантиметрах в двадцати от кожи женщины, словно подвешенный на невидимую ниточку. Рей ошарашено заморгала, но растерялась всего на мгновение – если от нее хотели доказательств, простой левитации было недостаточно. Она велела яблоку отправиться в камин и языки пламени с готовностью проглотили подношение, заставляя твердую корочку покрываться волдырями и пузыриться, от закипающего сока. В воздухе разлился запах печеного плода, ароматный, сладкий и смутно-знакомый. Словно Рей уже приходилось пробовать запеченные в огне яблоки, хотя припомнить этого она, конечно же, не могла. «Ты выйдешь из огня невредимым», - мысленно приказала она. И выдернула фрукт обратно, демонстрируя Трилле целую, совершенно не испорченную огнем кожицу. Рей легко поймала его в ладонь и поднесла к лицу, внимательно разглядывая то, что еще мгновение назад было волдырями, а теперь имело прежнюю целостность. Восторг от осознания собственных возможностей стянулся в душе Рей в тугой узел со страхом. Кто она такая? Что она такое? Как это… возможно? Она была так уверена в своих силах, проделывая этот трюк, но теперь от ее решимости не осталось и следа. Трилла смотрела на нее восторженными глазами, в которых отражались языки пламени камина, но не спешила выдавать очередную восторженную речь. - Я никогда такого не видела, - вместо этого сказала она, как-то просто, словно они были давними подругами, знакомыми целую жизнь, а сейчас Рей явила ей совершенно новую, неизвестную сторону себя. - Я тоже, - призналась Рей, - и не делала. - Послушай, - вдруг заговорила Трилла, стараясь поймать взгляд служанки и завладеть ее вниманием, - тебе предстоит сложный путь. И… пусть наше общение не сложилось с самого начала, я хочу, чтобы ты знала, что я готова тебя поддержать, когда будет трудно. Когда ты будешь сомневаться… Когда тебе будет страшно. Для этого я тебя сюда позвала, вовсе не чтобы заискивать перед тобой и пытаться купить твое расположение. Ты можешь злиться на меня за прошлое, ты будешь абсолютно права. Но знай. Я с тобой и я на твоей стороне. Рей нерешительно подняла глаза на женщину, сраженная наповал ее искренностью. Она не смогла ответить ничего больше, чем одно слово, сорвавшееся с языка и заменившее собой сотню других. - Спасибо. В результате Трилла действительно оказалась не такой плохой, как Рей казалось с самого начала. Они провели вместе день, наслаждаясь теми самыми запрещенными удовольствиями, которые жена подготовила для скромной служанки – вредной едой, музыкой и парой черно-белых фильмов, которые воодушевили Рей и впечатлили до глубины души. Ленты были не самыми интересными, но девушки посмотрели их несколько раз. В это время Трилла не напоминала чокнутую социопатку, обычную девчонку, с которой можно было смеяться, обсуждать немногочисленных знакомых и делиться впечатлениями. У нее был приятный смех, менявший ее до неузнаваемости. Об избранности, богинях и неординарных способностях Рей они больше не говорили. Служанка вернулась домой поздно и решила сразу отправиться спать. У нее было искушение проглотить еще и оставленный Роуз ужин, в наличии которого она не сомневалась не на минуту, но она отказалась от него, осознав, что впервые в жизни наконец-то сыта до обжорства. Вредные вкусности насыщали куда сильнее, чем полезный рацион, который был предписан служанкам для лучшего здоровья и плодовитости. Рей как раз кралась по лестнице к своей спальне, стараясь быть тише ночных теней и не привлечь внимания обитателей дома, когда услышала странный шум. Поддавшись любопытству и напрочь проигнорировав здравый смысл, девушка отправилась искать его источник, которым, как ей показалось, была библиотека. Внезапный грохот и звон бьющегося стекла заставили Рей остановиться посреди коридора. Она слепо щурилась в темноту, стараясь различить еще хоть какие-нибудь непонятные звуки, но тщетно. Дом снова погрузился в тишину. Девушка уже хотела оставить поиски ночных приключений и все-таки развернуться в сторону лестницы, когда впереди скрипнула дверь и послышались шаги. - Рей? – узкая полоска лунного света из библиотеки вырвала из темноты лицо Бена. Выглядел он странно встревоженным и тяжело дышал, как будто остановился после долгого бега. Но даже не это было самым подозрительным – он плотно прижимал руки к животу и на них темнели пятна какой-то жидкости. По характерному металлическому запаху Рей догадалась, что это была кровь. Его? Или… - Уходи, - шепнул он быстро и подтолкнул девушку в сторону лестницы, - тебе здесь делать нечего. - Что случилось? – вырвалось у служанки, - что с тобой? - Ничего, - попытался отмахнуться мужчина, - иди в свою комнату. Пожалуйста. Рей попятилась и бросилась бежать, но ноги понесли ее в противоположном спальне направлении. Она спустилась в холл и огляделась, словно ища зацепку, но тщетно. Сама не зная зачем, девушка пошла сквозь лабиринты комнат к черному ходу, словно некая неведомая сила направляла ее вперед. Подальше от Бена? По пути Рей осознала, что руки и ноги у нее похолодели от страха, причиной которому послужила эта внезапная встреча. В нем сейчас было что-то жуткое, необъяснимо пугающее и причиной являлись вовсе не окровавленные руки. Его глаза. Они горели в темноте звериной яростью, вселяя в ее душу ужас и ощущение непреодолимой скорой беды. Рей выскользнула из дома и только там позволила себе отдышаться. Но времени на рефлексию у девушки не оказалось. Она сразу заметила темное пятно, распластавшееся на лужайке у стены дома прямо под окном библиотеки. Разбитым окном библиотеки. Служанка бросилась к человеческой фигуре и не сдержала крика: на снегу, раскинув руки, словно в полете, с открытыми глазами лежала Фазма. В лунном свете на ее одежде и волосах блестели осколки. Девушка понятия не имела, как прощупать у человека пульс, но откуда-то в ней жила уверенность, что госпожа все еще жива. Рей опустилась на колени рядом с хозяйкой дома прямо в высокий сугроб и подтянула к себе неподвижное тело. Фазма все еще дышала. - Помогите! – позвала Рей. Через четверть часа весь дом уже стоял на ушах, а пребывающую в бессознательном состоянии госпожу уложили в постель до прихода доктора. Роуз бегло отпустила шутку о том, что вряд ли найдется медик, который решится посетить их злосчастный дом, тем более в такой час, но на самом деле пыталась скрыть за этим свое волнение. Она вскочила с постели в чем была, лишь накинув на ночную сорочку вязаную шаль, и помогла Рей дотащить госпожу до хозяйской спальни. Растрепанная, раскрасневшаяся, она теперь металась между вторым этажом и кухней, откуда притащила какие-то медикаменты, горячую воду и прочие необходимые предметы. Рей же не отходила от Фазмы с момента ее возвращения в дом и держала женщину за руку. Когда она помогала марфе снять с госпожи промокшую одежду и переодеть ее в теплые и сухие вещи, она заметила кровавые пятна на манжетах платья. Судя по отсутствию на коже Фазмы других повреждений, кроме царапин от осколков, кровь эта принадлежала другому человеку. Тому самому, как легко догадалась Рей, которого она встретила в коридоре сразу после падения госпожи из окна. Тому самому, который, вероятнее всего, к этому самому падению имел самое непосредственное отношение. Только… зачем? Фазма была жива, но выглядела скорее мертвой. Дыхание и пульс были совсем слабыми, в сознание она не приходила. Рей, сидя на коленях на полу, рядом с постелью, почти физически ощущала как из тела госпожи по крупицам ускользает жизнь. И именно сейчас она осознавала насколько сильно, незаметно для самой себя, успела привязаться к этой высокой, насмешливой женщине. Она могла бы подумать о том, что ее обвинят в случившемся. Конечно, в Галааде принято всегда искать виноватых, которыми, как правило, оказываются самые незащищенные слои населения. Это выглядело довольно логично: служанка закрутила роман с командором и решила избавиться от его жены, чтобы занять ее место. Но это было последнее, что беспокоило сейчас Рей. Командор, конечно же, не заставил себя долго ждать. Как истинный темный демон, прячущийся во мраке, он всегда услужливо появлялся, стоило упомянуть его даже про себя. Но служанка была слишком опечалена для того, чтобы сердиться на него или держать дистанцию. Она поддалась минутному порыву и бросилась темному рыцарю на грудь, выплескивая в черную материю его одежд накопившийся водопад слез. Мужчина не рассердился, а как-то неловко обнял ее в ответ и по-отечески погладил по голове, утешая, словно разбушевавшегося ребенка. - Пожалуйста, - взмолилась она, - скажите, что доктор в пути… что с ней все будет хорошо… - Доктор в пути, - эхом откликнулся командор и все-таки отцепил девушку от себя, впрочем, очень осторожно и деликатно, - не волнуйся. Рей энергично покивала и снова переключила свое внимание на пребывающую без сознания Фазму. Сейчас неподвижная и бледная, с этими ее благородными крупными чертами, она напоминала надгробие средневековой королевы. Не сложно было представить ее среди вечно зеленых лугов и кельтских крестов под раскидистым сухим дубом. - Но ты должна быть готова к самому худшему, - зачем-то сказал мужчина, как будто служанка и без того не прокручивала подобные мысли в голове. Даже не о том, будет ли она обвинена в случившемся или как сложится ее судьба. О том, как опустеет этот дом без своей хозяйки. Вообще о том, что такое – полное отсутствие человека. И Рей ведь уже случалось становиться не только свидетельницей, но и виновницей чьей-то смерти. Но это были чужие люди. Поэтому слова командора разозлили бы ее, если бы он не продолжил свою мысль, окончательно выбив бедную служанку из колеи, - чтобы ни случилось, я позабочусь о тебе. Рей перевела взгляд на хозяина дома и испытала очередной приступ негодования из-за проклятой маски, скрывавшей от нее его эмоции и выражение лица. Вроде бы такие нужные, важные слова, которые ей хотелось бы их услышать, но из-за этого досадного препятствия, такие же безличные и обесцененные, как и все, что он говорил. Вероятно, сама Рей в это мгновение была достаточно красноречива в одной своей мимике, поэтому мужчина решился взять ее за руку. На нем не было перчаток. И если обычно все было наоборот, то сейчас это ее пальцы были холодными, а его, обжигающе теплыми. - Если ты думаешь, что ты вещь для меня, то ты ошибаешься. И мне очень жаль, что я заставил тебя считать подобным образом, - как-то глухо сказал командор Рен, - и уж точно ты больше, чем просто служанка. Рей в миг забыла обо всем, что занимало ее голову накануне – и своей избранности и непостижимой силе, и даже о бедной, умирающей Фазме. Это было… действительно шокирующим откровенным признанием. Она уже было открыла рот, чтобы что-нибудь сказать или возразить, но не успела. Мужчина смутился своей искренности и поспешил ретироваться. - Мне нужно узнать скоро ли прибудет доктор, - заявил он, выпуская ладонь девушки из своей руки. В этих словах не было никакого двойного смысла и напоминания об их маленьком секрете. Всего лишь попытка найти предлог для того, чтобы уйти. Рей же не нашлась, что сказать в ответ и только сдержанно кивнула. Возможно, ей стоило поблагодарить командора за то, что он оказался достаточно благоразумным, чтобы остановить вовремя развитие опасного разговора, но и для этого у девушки не было сил. Она была… поражена. Польщена. Взволнована, хотя имела полное право сердиться на себя за это в сложившейся ситуации, явно для того не подходящей. И все же эта маленькая откровенность дорого стоила. «Больше, чем просто служанка, но тогда кто?» Чтобы отвлечься, снова оказавшись в одиночестве, Рей вернулась к постели Фазмы и уселась подле нее на колени. Мысли неслись со скоростью табуна диких лошадей, сбиваясь и обгоняя друг друга. Это… было признание, но только в чем? Слово любовь девушка не решалась произнести даже про себя, прекрасно понимая невероятность такого поворота… И все же… «Не глупи, - вдруг вмешался голос в голове, - командор не равнодушен к тебе. Если Фазма умрет, он может добиться того, чтобы ты стала его женой. Ты ведь этого хочешь?» Рей рассеянно посмотрела в лицо своей госпожи, даже во время беспамятства напряженное и суровое, как будто даже находясь в отключке женщина способна была испытывать боль. «Ты можешь прекратить ее страдания, а заодно и свои». Служанка тряхнула головой, пытаясь прогнать голос, как делала обычно в таких случаях, и вдруг сделала шокирующее открытие. Это был не тот голос, который был с ней всю сознательную жизнь. Чужой, инородный, не знакомый и в тоже время очень знакомый голос. Мужской. И Рей очень быстро догадалась кому он может принадлежать, но была настолько напугана этим осознанием, что не способна была признаться в этом даже самой себе. Голос пастора Сноука. «Это все может быть твоим. Этот дом. Эта постель. Этот мужчина. Только сделай это» Сделай. Сделай. Сделай. Рей протянула руки к грудной клетке Фазмы, слабо вздымающейся от тяжелого, болезненного дыхания. Сделай. Будет твоим. Все это. Он будет твоим. - Да пошел ты к черту, старый ублюдок, - себе под нос прошептала Рей и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Если в ней есть некая, непостижимая сила, способная восстановить обуглившееся яблоко, то почему она не может срастить переломанные кости и порванные сухожилия? Если она действительно так могущественна, как верят сестры в зеленых плащах? «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт». Вдох. Достаточно просто захотеть. «Оживи» - мысленно приказала служанка своей госпоже. Оживи. Оживи. Оживи! Фазма шумно, хрипло вздохнула и выгнулась на кровати дугой, заставив Рей отпрянуть и отдернуть руки. Женщина шумно плюхнулась на подушку и зашлась сильным, глубоким кашлем. А затем открыла глаза. Служанка вскочила со своего места и, уже было хотела броситься за врачом или командором, когда увидела их собственной персоной в дверях комнаты. Неизвестно сколько времени они наблюдали сцену чудесного исцеления, сохраняя молчание, по маске магистра Рен было не ясно, зато вид медика был красноречивее слов. Фазма все еще часто дышала и растерянно оглядывала комнату расфокусированным взглядом. - Что произошло? – прохрипела она.