Проклятье бессмертия.

I need the rush, there's nowhere you can hide before you die. Why won't you face me? I can see the fear that's in your eyes. (Adema — Immortal)

Pov Светогор (Стас)       Отчего-то сегодня мне снилось, как я помогаю Михаилу Илларионовичу осуществлять его план, по поджогу столицы в 1812 года, что бы столица не досталась вражеской французской армии под предводительством французского императора Наполеона Бонапарта. Учитывая, что большая часть столицы девятнадцатого века была всё ещё деревянной, план Кутузова сработал лучше некуда: пожар охватил практически весь Земляной город (историческая часть столицы вне кремля, Китай города и Белого города), Белый город (часть столицы внутри кремлёвских стен), а так же значительную часть окраин города, уничтожив примерно три четверти всех деревянных зданий. В результате чего вражеской армии ничего не досталось, а наши доблестные солдаты тем временем, взяли Париж. И когда всё в столице полыхало в моём сне, я прямо ощущал этот запах горелого дерева и много чего ещё.       Однако, как только проснулся, то понял, что запахи мне не приснились: действительно воняло чем-то палёным, в квартире стоял густой туман, а Лизы в кровати уже не было. И я уж было подумал, что дом загорелся и она поспешила покинуть помещение, но увидев её в дверном проёме, в кухонном фартуке, лопаткой в руках и перепачканной улыбчивой мордашкой, понял, что причина этого запаха и дыма явно не пожар, а нечто иное. — Доброе утро, — бодро сказала она, натягивая улыбку до ушей. — Доброе, — ответил я, принюхиваясь. — А что тут произошло? Чем пахнет? — Да я тут, пока ты спал, завтрак решила приготовить, так что пошли за стол, скажешь своё мнение.       Я представил, что же такого она успела приготовить и невольно улыбнулся. Ладно. В конце концов я ведь бессмертный. Что мне будет? — Ладно. Иду. Только сейчас умоюсь и сразу за стол, — сообщил я, добавив. — А ты пока проветри везде, а то дышать нечем.       Лиза кивнула и направилась открывать окна, пока я чистил зубы и умывался. Когда же я пришёл на кухню и сел за стол, то что лежало в тарелке можно было бы назвать даже съедобным. Но только если убрать все подгорелые части. И судя по первому взгляду раньше это была курица. Сейчас же она представляла из себя одни угольки. Когда я с сомнением посмотрел на это блюдо, то Лиза немного погрустнела и спросила: — Я всё испортила, да? — с грустью в голосе спросила она, начиная шмыгать носом. — Нет, что ты, — поспешил успокоить девочку я, попробовав то, что она сделала. На вкус было не очень, но есть можно было. — Вполне неплохо, для первого раза, — признал я. — Только давай это на вечер оставим. А сейчас пойдём поедим в каком-нибудь кафе, если ты не против?       Лиза сразу же повеселела. — Давай. Хорошая мысль, — ответила она. — А то я только в свой день рожденья в кафе ходила с приёмными родителями и братом когда… — она запнулась на полуслове, видимо вспоминая, как ей видимо было хорошо с братом, поэтому я поспешил исправить положение. — Да хоть каждый день теперь ходить будем, — пообещал ей я. — И будешь заказывать всё, что пожелаешь. — Правда? — не поверила она.       Я кивнул и Лиза встала из-за стола и крепко меня обняла. Я же обнял её понимая, сколько эта девочка недополучила тепла и ласки в своё время.       Однако, я не мог всего этого ей дать (хотя бы потому, что не могу умереть и просто не смогу наблюдать за тем, как Лиза рано или поздно состарится, а потом и вовсе умрёт от старости). Поэтому нужно, как можно скорей, найти для девочки нормальную семью, где её так же будут любить и заботиться, несмотря ни на что. — Давай собирайся и пойдём, пока не так поздно. А то завтраки, насколько я помню, там только до одиннадцати, — сказал я.       Лиза кивнула и пошла собираться, пока я незаметно выбросил всё что она приготовила, чтобы не дай бог, она сама это не попробовала. А то будет считать меня потом обманщиком. И язву не ровен час заработает.       Ничего, научится ещё готовить. Какие её годы? Все же приходит с опытом, верно?