Любовь с надеждой

— Как же я устал от этого, — слышится замученный голос из телефона. Юнги вздыхает, слегка улыбаясь. — Тут ещё эти дебильные комары! Джун! Принеси спрей. — А мне почему-то смешно, — ехидничает Мин, раздражая друга. — И не ори ты так! Я ещё слышать хочу. — Юнги! Он сломал ногу за три дня до свадьбы! — уже кричит в трубку расстроенный Джин. — Вот что это за чудовище? — Я не чудовище, — тихо звучит недовольный голос Намджуна. — А кто ты? — причитает Джин. — Второй раз мы из-за тебя свадьбу переносим! — Я не специально, — грустно тянет Джун. — Хочу напомнить, вы переносите свадьбу уже четвёртый раз, — припоминает Юнги. — И два из них были по твоей вине. Теперь у Джуна тоже два. В ногу идёте, — смеётся Мин. — Я что виноват, что проспал из-за нервов? — дуется Джин. — А со вторым разом ты тоже виноват. Мы вообще-то тогда вдвоём потерялись. — Искал я вас потом пол ночи, — ностальгично посмеивается Джун. — А нефиг было выбирать ЗАГС у чёрта на куличиках, — продолжает ругаться Джин. — А какой ему надо было выбирать? — уже в голос смеётся Юнги. — Прошлый-то он спалил. — Да не поджигал я ваш ЗАГС, — обижается Намджун. — Да, не поджигал, — соглашается Джин. — Просто опрокинул на ковёр стойку со свечами. Намджун что-то недовольно бурчит, пока Юнги громко смеётся, вспоминая испуганные лица гостей и персонала и при этом совершенно спокойного Джина. — Давно я так не смеялся, — говорит Мин, вытирая слёзы. — Встретились два идиота. Пожалуйста, не меняйте больше салфеточки, тортики и... что там у вас ещё? — Мы только костюмы поменяем. Хорошо, что их мы так и не успели купить. А то если мы всё снова менять будем, тогда точно Юнги быстрее замуж выскочит, чем мы с тобой, наконец, распишемся! — Его-то мы опередим, — заверяет Намджун и добавляет уже тише: — Надеюсь. — Да что там надеяться, у него вон уже и ухажёр появился, — ехидничает Джин. — Как там у вас приватные уроки? — интересуется старший, заставляя Юнги закатить глаза. — Во первых, он не мой ухажёр, — строго произносит Мин. — Во вторых, сегодня он так и не пришёл. — Сбежал? — смеётся Джун. — Кто его знает, — пожимает плечами Юнги, переворачиваясь на кровати и начиная рассматривать потолок. — Может, что-то случилось? Ты звонил ему? — интересуется Джин. — Он не берёт телефон, — повисает молчание, и Юнги решается продолжить. — Да и мне всё равно. Не хочет — не надо. — Понятно, — вздыхает Джин. — Ладно, держи нас в курсе своей жизни. Мы пойдём. — Это вы лучше рассказывайте о своих приключениях, — ухмыляется Юнги. — Моя жизнь по сравнению с вашей просто скука. Они дружно смеются, подшучивая друг над другом ещё некоторое время, но всё же отключаются. Комната наполняется тишиной. Юнги лежит неподвижно, рассматривая белый натяжной потолок. Он тяжело вздыхает и поднимается с кровати, подхватывая серую толстовку с кресла и направляясь в сторону балкона. Улица встречает омегу прохладным ночным воздухом. Мин посильнее кутается в тёплую кофту и усаживается в большое плетеное кресло. Юнги любит приходить на балкон по вечерам. Он разглядывает звёзды или серый городской пейзаж. Но вот если спросить, какого цвета здание напротив его дома, навряд ли он сможет дать правильный ответ, ведь несмотря на то, что на балконе он бывает чуть ли не каждый день, Юнги скорее глубже погружается в себя и свои мысли, нежели действительно рассматривает окружающий мир. Так и сейчас: он откровенно пялится на соседское здание, практически не моргая. Но в голове мелькают самые разные мысли, и многие совершенно непривычны для него. Юнги легко улыбается, вспоминая, как Хосок все же уронил те пирожные, которые они приготовили вместе на прошлой неделе, с балкона. Вспоминает о том, как вдруг Хосок оторвался от готовки и начал танцевать под включённую на телефоне музыку, втягивая омегу за собой. Вспоминает о том, как вместо готовки они сидели здесь, на этом балконе и разговаривали обо всём, что приходило в голову. Потому что Юнги было грустно, а Хосок ну уж слишком внимательный. «Это ты виноват!» Юнги думает о том, что уже привык к тому, что последний месяц скучные вечера пятницы разбавляются присутствием одного странного альфы. После этих встреч, конечно, приходится очищать кухню от пола до потолка. Но Мин совершенно не против. «Жалкая шлюха!» Юнги думает о том, что сейчас ему чертовски обидно из-за того, что Хосок так и не пришёл. Пока это чудо было на его кухне, точнее беспощадно громило её, всякие глупые мысли, которые не давали Мину нормально жить последние несколько лет, не лезли в голову. Юнги проводит параллели со своими друзьями. Когда он с Джуном и Джином, те мысли тоже уходят на второй план, так же и с Хосоком. Может, у Мина появился ещё один друг? Он хочет, чтобы этот странный альфа стал новым другом. Очень хочет. Но сейчас в голове так и крутится это глупое прошлое. «Ты просто сломанная вещь. Бесполезная омега». Ему думать не хочется от слова совсем. Хочется просто выбросить всё из головы, но так сделать совсем не получается. Почему просто нельзя стереть нежеланные воспоминания как ненужные файлы на компьютере? В голове Юнги мысли скручиваются в огромный ком, который давит на черепную коробку большую часть его жизни. Возможно, Мин бы и рад не думать об этом, но совсем не получается. Наверное, он бы так и сидел ещё долгое время, бесчувственно прожигая многоэтажку перед собой, если бы не громкий дверной звонок, разрушающий тишину, и такой же громкий стук в дверь. Юнги поднимается с нагретого места, разминая затёкшую шею, и идёт на звук. Он привычно смотрит в глазок и, увидев там знакомую макушку, распахивает дверь. — Ты немного опоздал, — усмехается Юнги, выходя на лестничную клетку и прикрывая за собой квартиру. — Прости, на работе кошмар, — пытаясь отдышаться, говорит Хосок. — Один ученик решил сменить музыку прямо перед выступлением. Ну не дурак? — Мог бы позвонить, — наигранно дуется омега. — Прости, я не подумал, — виновато опустив голову, говорит альфа. — Ладно, — усмехается Юнги, наблюдая за расстроенным парнем. — Ничего страшного. Встретимся в следующий раз, сейчас уже поздно готовить. Альфа грустно кивает, продолжая смотреть в пол, и Юнги просто не может не усмехнуться этой картине. — Пока, я пойду, — Мин улыбается и машет Хосоку перед лицом, чтобы тот обратил на него вниманием. Чон поднимает растерянный взгляд на Юнги. — Пока. Юнги улыбается своему соседу и уже тянется к ручке двери, как помещение заполняется кромешной тьмой. — Юнги? — тихо зовёт Хосок, смотря на омегу сквозь темноту. Мин не шевелится. Он стоит, смотря перед собой и держа руку в воздухе. — Юнги, — настойчиво зовёт Хосок, доставая из кармана телефон и включая фонарик. Мин мгновенно отмирает и тянется к свету, подходя к Чону поближе. — Почему света нет? — тихо спрашивает Юнги, боясь повышать голос. — Не знаю, — почёсывая затылок, отвечает Хосок и отдаёт омеге свой телефон. — Держи. — А ты как? — дрожащим голосом интересуется Мин, всё-таки принимая свой спасительный свет. — Я же и так всё вижу, — усмехается альфа, уходя в темноту. Юнги светит телефоном перед собой и мелкими шажками отступает назад, пока не упирается спиной в металлическую дверь своей квартиры. Он дышит часто, как учил Джун, но успокоиться это мало помогает. Фонарик у Хосока слабый, он еле-еле освещает то место, где некоторые время назад стоял сам альфа. Поэтому Юнги судорожно пытается вспомнить, как выглядела лестничная площадка до отключения света. Вон там, справа — точно стояла стойка с цветами, а не очертания множества рук. Там был какой-то плакат, а не человек, облокотившийся на стену. А спереди были точно не светящиеся глаза, а… Что там было? У Юнги в голове пусто становится. Страх завладел телом парня, и он только и мог, что стоять и наблюдать, как приближаются два светящихся глаза. Мин жмурится как маленький ребёнок и шепчет одними губами спасительное «Джун». — Юнги? — зовёт Хосок напуганного парня, получая в ответ ноль реакции. — Юнги! Мин дёргается, моментально открывая глаза и всматриваясь в взволнованное лицо перед собой. — Ты в поря… — Хосоку не дают договорить. — Да-да, — быстро тараторит Юнги, возвращая альфе телефон. Он достаёт свой и включает фонарик, который гораздо лучше освещает лестничную площадку. — Я в порядке. Что там со светом? — спрашивает омега и светит фонариком в то место, где были руки — там цветы. В другое место — там однозначно только плакат. Юнги слабо выдыхает. — А, там, — начинает Хосок, наблюдая за странным поведением, — свет вырубили во всём районе. Авария, наверное, какая-то. Можно попробовать позвонить и узнать, когда включат свет. — Всё понятно, — наигранно радостно говорит Юнги. — Тогда я домой, уже пора спать, и всё такое, — омега нервно смеётся и, развернувшись, тянется к ручке, которая не поддаётся. — Ты уверен? — недоверчиво интересуется Хосок, пока Юнги судорожно ищет что-то в карманах. — Нет, нет, нет, — чуть ли не ноет омега, вынимая из карманов руки и вновь дёргая ручку; но безрезультатно. — Ты чего? — Хосок уже сам начинает побаиваться, глядя на такого омегу. — Я же не мог забыть ключи? Правильно? — спрашивает Юнги скорее у самого себя, нежели у собеседника. — Так, спокойно, — строго произносит альфа, разворачивая Мина к себе и заглядывая в его глаза. — У тебя есть запасные ключи здесь или у кого-то из знакомых? — Да, у Джуна и мистера Чжи-Хо, — чуть подумав, отвечает Юнги, не обращая внимания на большие горячие ладони на своих плечах. — Значит, всё хорошо, — улыбается альфа. — Не придётся ломать дверь. Сейчас мы пойдём ко мне и позвоним Джуну или мистеру Чжи-Хо. Хорошо? — Юнги согласно кивает. — А ещё я умею готовить очень вкусное… — Кофе, — усмехается Мин и получает лёгкий щелбан в лоб. — Кофе на ночь? Ну ты даёшь, — смеётся Хосок. — Пойдём? — Так что ты готовишь? — всё же интересуется Юнги, семеня мелкими шажками за альфой, и старается держаться ближе. — Сейчас всё узнаешь. Они заходят на кухню, и Хосок роется в шкафчиках в поисках свечей. Он расставляет найденные вокруг омеги, севшего за барную стойку. Зайдя на кухню, Юнги моментально начинает звонить другу, пока вокруг него появляется всё больше и больше света. Хоть Мин и знает, что сейчас двое его друзей находятся далеко за городом на одной из очередных фотосессий (Куда по сути должен был поехать только Джин, но к нему как всегда присоединился и Джун со своей больной ногой, говоря, что ему, как директору агентства, стоит иногда вникать в рабочий процесс. Но все мы понимает его истинные намерения). — Да, я понял. Только завтра, — вздыхает Мин, потирая сонные глаза. — Да, разберусь. Не переживай. Сказал же, не переживай. Да. Пока. Юнги выключает телефон и откладывает его в сторону, начиная задумчиво пялиться в темноту. — Эммм, — тянет Хосок, смотря на замеревшего парня. — Ты в норме? — Что? — переспрашивает Юнги, возвращаясь в реальность и переводя взгляд на парня с двумя стаканами. Молока? — Спрашиваю, ты в норме? — повторяет Чон, ставя перед гостем стакан с немного тёплым напитком. — Я в норме, но... как ты разогрел молоко? — удивляется Юнги. — Пока ты прожигал взглядом пустоту, я вскипятил его на плите, — гордится Хосок, усаживаясь за барную стойку как всегда напротив Мина. — Серьёзно, молоко? — усмехается Юнги, делая небольшой глоток. — Молоко с печеньками, — улыбается Чон, доставая сладость с одной из полок под барной стойкой. — Ты что, ребёнок? — Что плохого в молоке с печеньем на ночь? — театрально удивляется Хосок. — Серьёзный взрослый, — обзывается Чон и, показав язык, подхватывает печеньку, макая её в молоко. — Ты странный, — серьёзно говорит Юнги, забирая сладость из коробки, и, надкусывая её, внимательно наблюдает за Хосоком, который вовсю закатывает глаза на замечание омеги. — Так что там с Джуном? — Он на съёмках в лесу, сможет приехать только завтра, — грустно вздыхает Юнги. — А мистер Чжи-Хо живёт далеко. Ему ехать около шести часов, и сам понимаешь. — Оставайся у меня, — предлагает Чон. — Нет, я не могу. — Возражения даже не принимаются, — строго говорит Хосок. — Где ты будешь ночевать? Под дверью? — Нет, я просто… — Юнги задумывается, пока на него пристально смотрит Чон. — Ты прав, — вздыхает Мин. — Мне некуда идти. — Вот и ладненько, — радуется Хосок. — Кушай давай и пойдём спать. Они сидят какое-то время молча. Тишину комнаты разрушают только звон стаканов и хруст печенья. — Хосок, а какая темнота? — неожиданно спрашивает Юнги, внимательно смотря на парня перед собой. Чон задумывается, вглядываясь в глаза омеги, а потом смотрит в сторону, где комнату наполняет кромешная тьма. — Нууу, — тянет Хосок. — Она такая же, как свет. Я так думаю, — отвечает альфа и получает в ответ удивлённо-недоверчивый взгляд. — Просто цвета отличаются. Свет яркий и тёплый. А темнота серая и холодная. Думаю, тебе бы понравилось, если бы ты видел её, как я. — Здорово иметь ночное зрение, — грустно вздыхает Юнги. — Это удобно, — соглашается Чон. — Но только если ты идёшь по тёмной улице, и тут рядом проезжает машина, то ты получаешь световой шок. Не очень приятно, — морщится Хосок. — Это, кстати, ещё один урок по обороне от альф. — Ты что, мой репетитор? — усмехается Юнги. — Ты учишь меня выживанию, а я тебя самообороне. Всё честно, — говорит Хосок, вызывая смех у омеги. — Выживанию? Я просто учу тебя готовить. — А это разве не одно и то же? — усмехается Чон, поднимаясь со стула и убирая грязную посуду в раковину. — Пойдём. Я покажу, где ты будешь сегодня спать, — Хосок идёт к двери одной из комнат, подзывая за собой Юнги. — Прости, гостевая у меня всё ещё не готова. Надеюсь, ты не будешь против моей постели. — Я могу спать на диване, — предлагает Мин. — О, она чистая, и всё такое, — смущается Хосок. — Но это же твоя кровать. Тебе будет неудобно, и, — Юнги вздыхает, смотря в пол, — не хочу мешать тебе. — Боже, и в этом проблема? — облегчённо выдыхает Чон. — Тогда даже не обсуждается! Я не позволю своему гостю спать на диване. Пошли, — Хосок аккуратно подталкивает Юнги к кровати, расправляя её. — Тебе нужна одежда или ещё что-нибудь? — Нет, — тихо говорит Юнги, крепко держа в руках телефон с включённым фонариком. — Ладно, тогда ложись быстрее, — призывает Чон, подходя к шкафу, и быстро достаёт оттуда свою пижаму. — Если что, ты знаешь, где меня найти, — уже в дверях говорит Хосок. — Приятных снов. — И тебе. Хосок ещё раз улыбается своему гостю и аккуратно прикрывает дверь. Юнги поудобней устраивается в большой кровати, роняя голову на мягкую подушку, и тут же утопает в ней, накрываясь воздушным одеялом. Кровать пахнет Хосоком, что неудивительно, и Юнги в принципе не против. Запах друга немного успокаивает. Хотя. Друзья ли они вообще? Мин раздумывает над этим пару минут, вглядываясь в потолок, освещаемый слабым фонариком. Он продолжительно зевает, после чего всё же ложится набок, укрываясь одеялом по самый нос, и прикрывает глаза. Всё ещё продолжает держать в руке включённый фонарик, слабо освещая пространство вокруг себя.

***

Хосок широко зевает и садится на диване. В горле неприятно першит, поэтому приходится подняться с нагретого места и пойти на кухню. Альфа как раз жадно глотает воду, когда слышит тихий всхлип, доносящийся из глубины квартиры. Чон настораживается и вслушивается в звуки, ловя очередной всхлип и… просьбу отпустить? Альфа срывается с места и идёт в свою комнату, из которой доносятся всхлипы. За те пару секунд, которые Чон добирался до места, Хосок напридумывал себе всё, что угодно, начиная от того, что это просто бурное воображение, заканчивая тем, что он забыл закрыть дверь, и в квартиру кто-то вломился. Хосок резко открывает дверь и замирает на пороге. В комнате никого нет; только Юнги, который мечется по кровати во сне, продолжая жалобно всхлипывать и просить, чтобы его отпустили. — Юнги, — тихо зовёт парня Чон и подходит ближе. Мин никак не реагирует, только продолжает крепко сжимать одеяло в крохотных кулачках. У Хосока сердце ноет и мечется в груди. Омегу хочется прижать к себе и долго-долго успокаивать, но в то же время хочется растоптать, унизить, уничтожить. Инстинкты так и кричат: «Уничтожь слабого». Хосок смотрит на омегу диким взглядом и сильно щипает себя за руку. На загорелом теле начинает проявляться фиолетовый синяк, но Чон продолжает сжимать кожу, пока разум не начинает светлеть, а инстинкты не уходят куда-то вглубь. — Юнги, — вновь зовёт Хосок в попытке разбудить парня. — Пожалуйста, пусти, — сквозь сон и слёзы молит Мин, добавляя тише. — Гунмин. Хосок смотрит на парня и присаживается на корточки рядом с кроватью. — Юнги, — всё так же зовёт Чон, аккуратно прикасаясь к плечу омеги. — Джун, — ноет уже громче Юнги. — Помоги. — Юнги! — громко зовёт Хосок, наконец-то, добиваясь своего. Мин распахивает глаза и останавливается взглядом на слабо виднеющемся в темноте силуэте. Страх, полученный во сне, не отступает, а накатывает с новой силой. Он заставляет Юнги подскочить и ударить тёмную фигуру первым, что попалось под руку. Альфа отшатывается, а Мин отползает подальше и судорожно водит руками по кровати в поисках телефона. Найдя желанную вещь, он светит невыключенным фонариком в сторону незнакомца. — Айщ, — корчится Хосок, закрыв глаза ладонью, и падает на пол. — Хосок? — дрожащим голосом спрашивает омега. — Да, блин. Хосок, — шипит альфа от боли. — Что ты... Что ты делал! — кричит Юнги всё ещё дрожащим голосом. — Что ты хотел сделать? Что?! — Юнги. — Что ты хотел сделать?! Отвечай! — голосит Юнги, прижимая к себе телефон дрожащими руками. — Ничего я не хо… — начинает Хосок. — Я не верю тебе! Ты. Ты! Ужасен! — кричит омега, пока по его щекам текут слёзы. — Тихо! — восклицает Хосок, заставляя Юнги сильнее вжаться в изголовье кровати. — Я проснулся, захотел воды, услышал звуки, пошёл на них, а тут ты спишь, плачешь и зовёшь о помощи! Я хотел тебя разбудить! Но, оказывается, я ужасен. Спасибо! — кричит Чон, продолжая сидеть на полу и тереть одной рукой глаза, а второй держаться за ушибленную голову. — Что? — тихо переспрашивает Юнги, прикасаясь к своим щекам, и, наконец, замечая свои слёзы. — То! — продолжает кричать Хосок, злясь от всей ситуации. — Сколько можно?! Да что я делаю не так! — Боже, Хосок, прости, — шепчет Мин, осознав произошедшее. — Прости, прости, прости меня, — молит омега, аккуратно подползая к краю кровати, ближе к Чону. — Да не подходи ты ко мне. А-то вдруг наброшусь и убью. Я же так делал весь последний месяц! — злится Хосок. — У тебя кровь, — испуганно шепчет Мин. — Прости, — Юнги тянется к альфе, но тот лишь дёргается от руки. — У меня должна быть аптечка. Мин спрыгивает с кровати и бежит в сторону двери, когда на его телефоне выключается фонарик. Омега останавливается и испуганно тычет в телефон, который перестал реагировать на любые действия. Разрядился. Хосок раздражённо цокает и достаёт из кармана свой телефон, включая фонарик, и освещает комнату. — Так боишься темноты, — цедит Хосок сквозь стиснутые зубы, чтобы не сказать что-то лишнее. — Вспомнил, что дверь закрыта, — тихо говорит Мин, виновато смотря на сидящего на полу Чона. Хосок тяжело вздыхает, закатывая глаза, и приподнимается на колени, легко пошатываясь и чувствуя аккуратные придерживающие прикосновения. Он тянется к прикроватной тумбочке и достаёт оттуда небольшую коробку. — Аптечка, а не оружие, — иронично замечает Хосок, открывая коробку, и начинает что-то искать, иногда жмуря глаза. — Дай я помогу, — просит Мин, протягивая руки к коробке, которую от него тут же отодвигают. — Я сам, — холодно произносит Чон и пытается подняться, но моментально заваливается на бок. Хосока ловят холодные руки и усаживают на место, забирая коробку. Чон жмурится, откидывая голову на кровать, пока Мин перебирает дрожащими пальцами скудное содержание аптечки, состоящие практически из одних шприцов с обезболивающим. Достав небольшой кусок белой ткани, Юнги аккуратно стирает капли крови, катящиеся по лицу альфы, и прижимает тряпочку к самой ране. Хосок тихо шипит от неприятного жжения, и Мин испуганно дёргается. — Прости, — практически не слышимо просит Юнги. — Завтра приезжает Намджун, привозит тебе ключи, и, думаю, — Хосок делает паузу, — нам больше не нужно общаться. Я не буду тебя доставать. — Хосок… — Прости, что не понял сразу. Больше лезть не буду, — твёрдо произносит Чон, продолжая сидеть с зажмуренными глазами, которые до сих пор болят от резкой смены освещения. — Думаю, ты не знаешь, что такое дружба, да и не нужно это тебе. Походу. Юнги молчит и просто продолжает обрабатывать рану. Мажет место удара йодом и аккуратно дует на кожу, когда Хосок недовольно шипит. Мин быстро заканчивает своё дело и убирает всё в коробку, откладывая её в сторону и продолжая сидеть рядом с Чоном. Хосок нехотя приоткрывает глаза и смотрит на маленького, опустившего голову омегу. — Мне было тринадцать, — тихо начинает Юнги, смотря в пол. — Тогда я уговорил Джуна остаться с Джином чуть подольше, а сам пошёл домой, — голос Мина подрагивает. Хосок замечает, что каждое слово даётся омеге с большим трудом, поэтому сидит и внимательно слушает, не пытаясь перебить, хотя внутри всё разрывается от обиды. — Тогда было поздно, и ещё у меня началась первая течка. Я так испугался и побежал домой быстрее. Я бежал и молил, чтобы кто-нибудь мне встретился знакомый, и помог. И знаешь, что? — Юнги останавливается, делая глубокий вдох. — С желаниями всегда нужно быть осторожным. Мне встретился одноклассник моего отца, который часто бывал у нас в гостях. Он обещал довести меня до дома. Но в ту ночь. Я так и не пришёл домой, — Юнги снова останавливается и крепче сжимает край своей футболки. — Он изнасиловал меня в какой-то заброшке. Там было так темно и холодно, и страшно, и… — Юнги заплетается в словах и останавливается. — Меня нашёл Джун на следующий день. Всё винил себя, говорил, что должен был пойти со мной. — Юнги, — дрожащим голосом зовёт парня Хосок. — Папа тогда всё время плакал и водил меня по врачам. А нам всё время ставили один диагноз: «Бесплодие». Тот альфа что-то нарушил во мне, и мой омега начал как-то неправильно формироваться. Короче, сложно всё, — вздыхает Мин. — Этого альфу посадили, я не знаю подробностей, да и знать не хочу. Меня тогда все поддерживали. Джун ходил по пятам, не отпускал меня никуда одного. Все жалели меня. Но я не опускал руки, говорил, что всё хорошо, старался улыбаться. Но папа так сильно переживал обо мне, что его сердце не выдержало, — последние слова Юнги выговаривает с трудом, сквозь слёзы, прикрывая глаза, чтобы Хосок не увидел. Но он видит и крепко сжимает хрупкую ладошку омежки в своей. — Тогда отец начал пить, стал приводить домой не пойми кого, а я… Я убегал из дома, куда угодно. Только бы подальше. Но знаешь, — неожиданно Юнги поднимает заплаканные глаза на Хосока. — В школе я встретил своего истинного. И влюбился, до бабочек в животе. Мы ходили на свидания, он защищал меня, дарил цветы, хоть я их не люблю. Его звали Нам Гунмин. Он был самым популярным альфой в школе. Любимец всех учителей, омег и некоторых альф. Но он всегда смотрел только на меня. Понимаешь? — Хосок неуверенно кивнул, и тогда Юнги продолжил. — У нас всё было хорошо, мы долго встречались, и я решил рассказать ему, про… про, — Юнги делает паузу, задумывается, будто взвешивая все «за» и «против», кивает себе и продолжает. — Он хотел провести со мной течку, постоянно приставал, а когда я рассказал, что бесплоден, и про мои неправильные течки, то на моё удивление он говорил, что ничего страшного, что мы всё переживём, преодолеем, успокаивал меня, наобещал там всякого. Потом пригласил на свидание в строящийся дом. Там была типа наша квартира, которую мы хотели купить и жить там вместе после выпуска из школы. Там стояла какая-то мебель, и ещё был разный декор на подобии ковра или картин, которые мы мелом нарисовали. — Как мило, — тихо шепчет Хосок, продолжая сжимать чужую руку. — Всё так хорошо и… — Он тогда чуть не изнасиловал меня во второй раз, — холодно отрезает Мин, заставляя Хосока замолчать. — Он позвал… — Юнги запинается, потому что слёзы новой волной накатывают на омегу. — Он позвал своих «друзей» и сказал, что они могут играться сколько захотят, потому что я всё равно сломанный. Он так легко отдал меня им! Как будто ничего не было. Как будто я ничто для него! — кричит Юнги, сжимая футболку в районе сердца. — Если бы не Джун, я бы не знаю, что со мной было. Я ненавижу его. Ненавижу Гунмина! — Юнги рыдает уже в голос, наплевав на то, что кто-то видит его слёзы. — В школе меня обвинили, сказали, что это я спровоцировал, а их оправдали! Меня отец из дома вышвырнул! А Джуна чуть в тюрьму не забрали! Я ненавижу! Ненавижу альф! Всей душой! Ненавижу! — кричит Юнги, срывая голос в громком плаче, сгибаясь пополам, пытаясь обнять себя руками. — Я теперь боюсь темноты! Свет никогда не выключаю, потому что монстры мерещатся, свои грязные руки тянут ко мне! Я так боюсь! — кричит Юнги, утыкаясь лбом в пол. — Юнги, — зовёт Хосок, подползая к омеге и настойчиво поднимая того с пола в попытке усадить ровно. — Я не хотел тебя ударять, не хотел, — продолжает рыдать Мин, когда его крепко обнимают, прижимая как можно ближе к себе. — Просто ничего поделать не могу. Мне так страшно, даже если я понимаю, что нечего бояться, я всё равно, всё равно, я... — Юнги задыхается, захлёбываясь слезами, утыкаясь в шею Чона. — Прости меня, пожалуйста, — уже тише шепчет омега, сам обнимая альфу и прижимаясь ближе. — Прости, прости, прости… — как мантру повторяет Мин, пока Хосок успокаивающе гладит его по спине. — Тише, тише, — шепчет Чон, совершенно позабыв и про свою злость, и про голову, и про глаза, потому что внутри сейчас всё сжимается оттого, как маленький омега обнимает его своими тонкими холодными ручками. — Я обещаю, что никогда тебя не обижу. Слышишь? — спрашивает Чон, но получает в ответ тихие рыдания. — Ну же, не надо рвать себе сердечко. Давай успокаивайся. Тише, — просит Хосок, чувствуя, как постепенно омега в его руках начинает успокаиваться, но всё ещё продолжает испуганно дрожать. — Знаешь, — начинает Хосок, крепко обнимая Юнги и укладывая свой подбородок на чёрную макушку. — Когда я был маленьким, я тоже боялся темноты. — Но... Но ты же альфа, — растерянно шепчет Мин сквозь всхлипы. — Вы же видите в темноте. — Глаза формируются только к семи годам, до этого мы видим так же, как и омеги, — тихо говорит Хосок, заглядывая в красные глаза омежки. — Так вот, я боялся темноты, и отец постоянно ругал меня. Я ведь альфа, должен защищать слабых, а не ныть ночью оттого, что мне что-то привиделось в коридоре, — Юнги уже не плачет, а только заинтересованно смотрит на Хосока, уложив голову ему на плечо, а альфа только рад перемене настроения друга. Видно выпущенные успокаивающие феромоны, наконец-то, подействовали. — Я тогда лежал у себя в кровати и плакал, пока ко мне папа не приходил и не рассказывал волшебное заклинание. — Волшебное заклинание? Серьёзно? — легко смеётся Юнги, пуская мурашки по телу альфы. — Ты что, не веришь мне? — удивляется Чон, убирая с чужих глаз чёрную прядку волос. — Не верю, — твёрдо говорит Мин. — А я всё равно его скажу. Вдруг поможет, — Хосок приобнимает одной рукой омегу посильнее, а другой зарывается в его волосы, успокаивающе поглаживая. — Когда от боли капает слеза… Когда от страха сердце рвётся… Когда кошмары видятся во тьме… Когда от горя жизнь вся рвётся… Закрой глаза и, понимая, что устал… Себе скажи не медля ни секунды… Я буду счастлив...... — Эммм, — тянет Хосок, смотря в темноту. — Дальше я забыл, — грустно заключает альфа, получая в ответ лёгкий искренний смех. — Плохой из тебя волшебник, — улыбается Юнги, наконец, отлипая от Чона и широко зевая. — Залезай на кровать, поспи ещё, — тепло улыбается Хосок, взлохмачивая чужие чёрные волосы. Юнги кивает и вскарабкивается на кровать, сразу закутываясь в одеяло. Хосок тоже поднимается с пола и присаживается на край матраса рядом с омегой. — Я заберу твоё оружие, — усмехается Чон, поднимая с кровати книгу, которой некоторое время назад он получит по голове, и убирает её в ближайший ящик. — И оставлю тебе телефон, чтобы не было страшно. — Нет, не надо, — тут же отзывается Юнги. — Что если завтра свет дадут поздно? Мой телефон сел, что если и твой разрядится? — А ты как? — Я и без света протяну, ничего страшного, — нагло врёт Юнги, фальшиво улыбаясь. Хосок тяжело вздыхает, осматривая телефон в руках, и настойчиво передаёт его омеге, поднимаясь с кровати. — Посиди пока, я сейчас вернусь. Хосок выходит из комнаты под внимательный взгляд омеги. Юнги ждёт его, всматриваясь в тёмный дверной проём, из которого скоро появляется знакомая фигура с чем-то в руках. Чон подходит ближе, вновь усаживаясь на кровать. Юнги внимательно смотрит на то, как альфа распаковывает батарейки и пытается разглядеть то, что Хосок прячет за спиной. — Смотри, — наконец, говорит Чон, демонстрируя в своих руках игрушку в форме зайца. — И что это? — не понимает Юнги. — Это ночник, работает от батареек, — поясняяет Хосок. — Я спал с ним, когда был маленьким, и, когда переезжал от родителей, папа отдал мне его, — Чон нажимает на маленькую кнопочку, и зайчик загорается приятным мятным светом. — С ним не будет страшно? Юнги смотрит на зайчика и усмехается, выключая фонарик на телефоне. — Думаю, не будет, — заверяет Мин. — Вот и отлично, — улыбается Хосок, ставя ночник на тумбочку рядом с кроватью. — Спокойной ночи. — Угу, — согласно мычит Мин, укрывшийся одеялом по самые глаза. — И помни, никакие Гумины тебя не достанут, потому что я буду защищать тебя. Окей? — Он Гунмин, — закатывает глаза Юнги, пряча улыбку под одеялом. — Да побоку, — отмахивается Чон. — Обещаешь, что не обидешь? — подскакивает на кровати Юнги, протягивая в сторону альфы руку с вытянутым вперёд мизинцем. — Обещаю, — улыбается Хосок, сплетая с омегой мизинцы. Юнги довольно улыбается, вновь падая на подушку головой и устало прикрывая глаза. Хосок сидит рядом, пристально смотря на умиротворённого парня, который так мило сопит, сжимая в кулачок краешек одеяла. Альфа внутри Чона удовлетворяется спокойствием омеги, и Хосок, глянув в последний раз на парня перед собой, аккуратно поправляет ему одеяло, поднимается с кровати и тихо выходит из комнаты. Он прикрывает за собой дверь, оставляя небольшую щёлку. Для надёжности.

***

Юнги просыпается оттого, что яркий свет из окна неприятно жжёт глаза. Он морщится и переворачивается на другой бок, но теперь противное солнце разогревает чёрную макушку парня. Поэтому Юнги ничего не остаётся, как подняться с нагретого места и потереть сонные глаза. Мин оглядывает помещение вокруг себя, которое вчера так и не смог рассмотреть из-за темноты. Комната очень чистая и аккуратная, выполненная в пастельных тонах. В ней практически нет мебели, только кровать, две маленькие тумбочки и большой шкаф шоколадного цвета. Юнги опускает ноги на прохладный пол и встаёт, слегка пошатываясь после недавнего сна. Мин потягивается, разминая затёкшие мышцы, и аккуратно заправляет кровать, подходя к одной из тумбочек, на которой мирно стоит светящийся заяц. Юнги аккуратно поднимает ночник и рассматривает его в своих руках, улыбаясь краешком губ. Он как раз нажимает на кнопку выключения, когда слышит в квартире странный грохот. Мин выбегает из комнаты в сторону звука и резко останавливается от громкого крика. — Стой, где стоишь, — кричит альфа, сидя на одной из кухонных тумбочек. Юнги останавливается и озадаченно смотрит на парня, который сейчас сидит рядом с плитой, поставив ноги на ручку ящика со столовыми приборами. — Эм, — тянет омега. — Ты всё-таки странный, — заключает Юнги. — Тут на полу кипяток, — поясняет Хосок, смотря на то, как лужа воды с пельменями растекается по полу. — Ты пока сходи умойся там, все дела, — продолжает говорить Чон, глядя в пол. — У меня есть запасная зубная щётка, она на полке под раковиной. — Тебе помочь? — усмехается Юнги, глядя на эту картину. — Нет, я сам, — вздыхает Хосок, аккуратно спуская ноги на пол и перепрыгивая лужу словно балерина. — Как знаешь, — смеётся Мин и уходит в ванну, где быстро приводит себя в порядок и возвращается на кухню. Юнги стоит и еле сдерживает смех, смотря на то, как Хосок стоит на коленях, вытирая пол, и выкидывает пельмени, чуть ли не прощаясь с каждой из них. — Ты им ещё похороны устрой, — уже в открытую смеётся Мин. — Ты очень жестокий, — ноет Хосок, выбрасывая очередную порцию еды. — Это могли быть самые вкусные пельмени в мире. — Возможно, — соглашается Юнги, присаживаясь рядом. — Но этого мы уже не узнаем, — омега забирает тряпку из рук альфы и начинает вытирать уже тёплую воду. — Ты выбрасываешь это тестовое нечто, я вытираю. Всё честно. — Ты мой гость, ты не должен… — Дай мне помочь тебе, — просит Мин. — Как ты вообще умудрился так накосячить? — Я схватился за кастрюлю голыми руками, — вздыхает Чон. — Я идиот, знаю. Можешь не говорить. — Ты не обжёгся? — тихо интересуется Юнги, надеясь, что его не услышат. — Не парься. Всё нормально, — усмехается Хосок, поднимаясь с колен и подходя к раковине. — Давай вместе что-нибудь приготовим? — предлагает Мин, подходя к Чону и протягивая ему тряпку. — Всё-таки ты ещё дерьмовый повар. — Не выражайся, — строго говорит Хосок, вытирая руки, пока рядом омега отмывает свои. — Омеги не должны ругаться. Так? — закатывая глаза, говорит Мин. — Нет. Никто не должен ругаться, — спокойно отвечает Чон, доставая чистую кастрюлю. — Что готовим? Юнги не успевает ответить, потому что в дверь очень громко стучат, так громко, что омега непроизвольно дёргается, отходя подальше от источника шума. — Я сейчас, — говорит Хосок, выходя из кухни. — Кого там принесло? Чон спокойно открывает дверь, когда его грубо отталкивают плечом. — Где он? — зло цедит вошедший альфа. Хосок стоит, разевая рот от удивления, и только кивает головой в сторону кухни. Альфа зло цыкает и спешит на кухню, куда следом идёт и хозяин квартиры. — Ты в порядке? — несдержанно спрашивает альфа, чуть ли не подскакивая к омеге. — Джун? — удивляется Юнги, закрывая холодильник, содержимое которого он только что изучал. — Ты же должен был приехать ближе к двенадцати. — Ты не отвечал на телефон. Он тебе ничего не сделал? — спрашивает Джун, хватая омегу и разглядывая его с разных сторон. — Боже, калека несчастный, отпусти меня! — кричит Юнги, пытаясь выбраться из сильной хватки. — С тобой всё хорошо, — удовлетворённо выдыхает Джун, обнимая друга. — Пойдём домой. Намджун разворачивается на костылях и тянет за собой Юнги, направляясь к выходу, не глядя проходя мимо Хосока, прислонившегося к стене. — Юнги, — зовёт парня Чон, отлипая от своего места. — Подожди секунду. Мин останавливается, внимательно наблюдая за скрывшимся в спальне парнем, пока его настойчиво тянет друг ближе к выходу. — Держи, — говорит Чон, вернувшись из комнаты. — Тебе не жалко? — интересуется Мин, принимая из рук альфы ночник. — Совсем нет, — усмехается Чон. — У меня бы он пылился, а у тебя ему найдётся дело. — Что здесь происходит? — вмешивается Джун, приобнимая друга. — Кстати, по поводу… — запинается Мин, не обращая внимания на доставучего Намджуна. — Я могила, — серьёзно говорит Хосок, проводя по губам, закрывая рот на замок и выкидывая ключик, ловя лёгкую улыбку омеги. — Тогда, пока, — говорит Мин. — Пошли, горе калека, — вздыхает омега, придерживая Джуна на костылях, выводя его из квартиры на лестничную площадку, где их встречает Джин. — Что я пропустил? — интересуется появившийся омега, откусывая яблоко. — Только не говори мне, что ты только что добрался, — вздыхает Джин, смотря на вмиг сжавшегося в комочек альфу рядом с Мином. — Представляете. Этот идиотина вчера после твоего звонка рванул в город автостопом. А я, между прочим, говорил, что утром на машине будет быстрее добраться, — ругается Джин, продолжая поедать яблоко. — Но нет, мы попрёмся ночью через лес со сломанной ногой. Браво! — восклицает омега, подходя к квартире друга и открывая её. — Так он ещё и ключи забыл! Которые должен был привезти! — Почему я не удивлён? — смеётся Юнги, подходя к своей квартире. — Боже, что это за прелесть? — мгновенно переключается Джин, рассматривая зайчика в руках Юнги. — Это Гуки, — подаёт голос Хосок, стоявший всё это время в дверях своей квартиры. — Гуки? — удивляется Юнги, смотря на альфу, пока Джин вовсю рассматривает ночник. — Его так зовут, — усмехается Чон, ловя в ответ смущённую улыбку. — Значит, Гуки, — улыбается Юнги.