Близость

      Один короткий разговор, только подтвердивший взаимную неприязнь, который Агата по неясным для себя причинам решила скрыть от брата, стоил ей долгих бессонных ночей. И как назло, этот нечастный Джордж Уизли теперь каждый без исключения день попадался ей на глаза, заставляя все больше и больше ненавидеть себя за эту маленькую ложь. Он, словно специально, несколько раз врезался в нее в коридоре, она постоянно встречала его по дороге в совятник или в теплицу. В один день на парте, за которой она всегда сидела на Трансфигурации, каким-то образом возникла Кровопролитная конфета – знаменитый элемент запрещенных Забастовочных завтраков. Рыжее ходячее напоминание о ее предательстве было повсюду.       Агата пыталась вспомнить, когда еще ей приходилось обманывать Драко, но так и не смогла. Всю свою жизнь она безоговорочно верила только ему одному. Как и он верил ей.       Прошло уже несколько недель, и, хотя Драко больше не упоминал ту ночь, не заметить изменения в его отношениях с сестрой мог только слепой. Слизеринец часто предпочитал оставаться в одиночестве, рано уходил спать и даже пропускал некоторые занятия, все больше и больше погружаясь в собственную тоску.       В один из теплых декабрьских дней сидя в библиотеке, Агата пыталась выжать из себя сочинение по Истории магии. Процесс шел медленно и нудно, девушка постоянно мысленно отвлекалась на тот факт, что толком не видела Драко уже несколько дней.       Сзади послышались какие-то смешки, Агата закатила глаза, уже зная, кого увидит, если сейчас обернется. Но все же обернулась. Медленно, немного боязно. Девушка даже задержала дыхание, словно от волнения.       Через стол от нее, прямо позади, сидели близнецы Уизли. Один из них, словно почувствовав, что на них кто-то смотрит, поднял голову. Джордж. Едва зеленые глаза встретились с серыми, как Агата резко отвернулась.       Написав дрожащей рукой еще несколько строк, оставив жирную кляксу на свитке, Агата положила перо на стол и шумно вздохнула. Так больше не могло продолжаться. Она должна сейчас же найти Драко и во всем ему признаться.       Но что-то там, за ее спиной так отчаянно манило и притягивало ее, словно уговаривая обернуться снова. Чуть закусив губу, Агата медленно повернула голову.       Джордж все еще смотрел на нее. Он, немного смутившись, взъерошил пальцами огненные волосы, чуть улыбнулся и внезапно поднял руку в приветственном жесте. Агата широко распахнула глаза, ее щеки предательски вспыхнули, она тут же подскочила, свернула свое сочинение, размазав половину еще не успевшего высохнуть текста, сгребла в сумку книги и поспешила уйти. Когда студентка уже почти скрылась за стеллажом, забитым пыльными книгами, ее охватила дрожь, и Агате пришлось приложить много усилий, чтобы не взглянуть на Джорджа Уизли еще раз.       Фред вытаращился на брата.       – Ты это ей сейчас ручкой помахал? – едва сдерживая смех, тихо спросил он.       Но Джордж не ответил, он оторвал кусок пергамента, на котором должно было быть его эссе, что-то быстро на нем нацарапал и рванул прочь. Когда он покинул библиотеку, Агаты уже не было, он выругался и побежал прямо по коридору, затем свернул налево и наткнулся на дюжину студентов, наблюдавших, как Филч прибивает к стене очередное распоряжение Амбридж. Среди учеников была и Агата. Джордж медленно подошел и встал рядом с ней, почти касаясь ее плеча. Девушка не повернула головы, но они оба чувствовали, как распускается, словно садовая роза с опасными острыми шипами, это странное взаимное притяжение.       Джордж осторожно, украдкой, все еще глядя прямо, коснулся девичьих пальцев своими. Руку Агаты словно пронзил электрический разряд, по коже пробежали мурашки. Почти невесомо касаясь друг друга, они простояли так до тех пор, пока ученики, окружавшие их, не начали расходиться. Агата почувствовала, как ей в ладонь вложили что-то мягкое и шершавое, похожее на бумагу. Записка? Сжав ее в кулаке, словно сокровище, слизеринка, так и не взглянув на Джорджа, быстро ушла, оставив его смотреть на стену, сплошь увешанную постановлениями Амбридж.       Новый декрет гласил: «Все ученические организации упраздняются. Любая внеклассная деятельность подлежит обязательному рассмотрению Генеральным инспектором». Джордж сразу поник, осознавая, что новый закон придуман не просто так. Отряд Дамблдора – тайная организация студентов Хогвартса, членом которой он являлся, действовала уже больше двух месяцев. И до сих пор им везло не быть пойманными.

***

      Он всегда знал, что однажды ее у него отнимут.       Стоя у самого озера, так близко, что под его ботинками потрескивал лед, Драко сгреб горсть камней с земли. Он стал по одному бросать их, стараясь зашвырнуть как можно дальше, туда, докуда еще не добралась зима, где темные воды Черного озера еще не успели скрыться под ледяной толщей. Бросая их снова и снова, он стискивал зубы, борясь с желанием закричать.       Он всегда, всю свою жизнь знал, что однажды Агату заберут у него. Отец выберет для нее подходящего мужа, богатого и чистокровного волшебника, которого он, Драко, возненавидит всеми силами души. Он всегда это понимал. Но он не ожидал, что Агата сама откажется от него. Только она одна любила его по-настоящему, но теперь Агата ускользала.       Драко бросил в озеро последний камень, когда позади него послышался шорох шагов.       – Я нигде не могла тебя найти, – тихо, почти шепотом произнесла Агата.       Брат не обернулся, тогда девушка сделала широкий шаг к Драко и нежно коснулась его плеча.       – Что между нами происходит? – Агата стянула с руки печатку и погладила брата по щеке, на ее глаза навернулись слезы, – Я запуталась, Драко, ты нужен мне.       Это было именно то, что он хотел услышать. Не сказав ни слова, Малфой схватил сестру за руку и потянул за собой вверх по берегу. Оказавшись под высоким раскидистым деревом, давно потерявшим свои листья, он крепко обнял Агату, прижал ее к дереву и поцеловал в мягкие губы. От неожиданности девушка широко распахнула глаза, почти сразу же отстранилась и опустила голову, закрыв волосами лицо.       – Мы в школе, – наконец выдохнула она, – нам нельзя.       Драко снова ничего не ответил, он поднял лицо девушки за подбородок, ее щеки пылали, только он не знал: от возбуждения или от стыда. Он и раньше целовал Агату в губы, но коротко, скользь, почти невинно. Когда слизеринец снова коснулся губ сестры своими, на этот раз уже более настойчиво, этот поцелуй значил куда больше, чем их маленькие шалости, продолжавшиеся долгие годы, и которым даже их родители не придавали ни малейшего значения.       Она его. Она всегда будет его.       Все, чего Драко Малфой желал в эту минуту – это окунуться в запретную любовь, познать то, чего они с сестрой еще не познали. Адреналин прокатился по всем его клеточкам. Утопая в вожделении, Драко прижался к Агате всем телом, он тяжело и прерывисто дышал, не имея больше ни сил, ни желания хоть как-то сдержать свой сладостный порыв.       Любовь, глубокая и тесная привязанность, чувство вины соединились в голове Агаты в гигантский, болезненный водоворот. Она все старалась увернуться, шепча что-то несвязное. Драко развязал зелено-серебристый шарф сестры и припал горячими губами к ее бледной шее. Сердце Агаты бешено колотилось, она вцепилась тонкими пальцами в воротник пальто брата и, что было сил, оттолкнула от себя.       – Драко, хватит!       Малфой отступил на несколько шагов, его глаза сузились, выражая искреннюю злобу, которая внезапно сменилась отчаянием. По его щеке скатилась слеза. Драко рухнул на колени. Агата подбежала к нему, села рядом и крепко обняла брата, прижимая его светловолосую голову к своей груди.       – Прости меня, – прошептал Драко, – прости меня.       Девушка молча гладила брата по голове, зарывшись лицом в его волосы. Вдруг Драко поднял голову и заглянул Агате в глаза, их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга.       – Пообещай мне, – надрывно сказал он, – пообещай, что не полюбишь никого, кроме меня!       Сердце девушки сжалось в груди, из воздуха внезапно пропал весь кислород. Задыхаясь, она быстро закивала, на ресницах застыли слезы, вот-вот готовые упасть.       – Обещаю, – наконец выдохнула она.       Скомканная записка, содержание которой Агата Малфой так и не решилась узнать, по-прежнему лежала во внутреннем кармане ее мантии, едким пламенем обжигая ей грудь.