Стратегия Бандита

Я помогу тебе обтереться *** После целого горшка еды, Вэнь Люнянь наконец восстановил немного своих сил, но все еще ощущал головокружение. Он даже болтал медленнее обычного, то и дело останавливаясь, чтобы подумать, и выглядел еще более болезненным. Чжао Юэ отодвинул часть его нижнего белья и с особой осторожностью распустил повязку. Рана по-прежнему производила жуткое впечатление, ведь большая часть черных отложений еще не рассосалась. Вэнь Люнянь только взглянул разок и решительно отвернул голову, от такого даже ноги ослабли. — Болит? — спросил Чжао Юэ. — Так себе. Немного онемело, — сказал Вэнь Люнянь стене. — Болит, но не очень сильно. — Я наложу лекарство. Будет немного больно, так что придется потерпеть. — Мм. Чжао Юэ, насколько это возможно было, постарался нанести лекарство легко и медленно. — А-а! — завопил Вэнь Люнянь. — Неужели настолько больно? — Руки Чжао Юэ задрожали. Лицо Вэнь Люняня побледнело. — Это что — порошок для растворения костей? — Где ты слышал такие грязные вещи? — нахмурился Чжао Юэ. — Темные стражи болтали, — честно признался префект. — Это порошок из лунносемянника, он используется для лечения ран, — сказал Чжао Юэ. — Потерпи еще. — Почему раньше не было так больно? — Раньше ты находился без сознания. — Так может ты меня вырубишь для начала? Чжао Юэ: «…» Это первый раз в его жизни, когда он столкнулся с подобной просьбой. Вэнь Люнянь сделал жалостливое лицо. — Больно. Чжао Юэ попытался его подбодрить: — Господин префект, почему ты так боишься боли? Что, если люди об этом узнают? — Моя мама тоже так говорила. Когда мне было пять лет, я случайно сломал ногу и плакал дома. Тогда она спросила как может достойный человек бояться боли, — тяжко вздохнул Вэнь Люнянь. — А потом? — А потом я проплакал весь день. Чжао Юэ: «…» Но несмотря на то, что накладывать лекарство болезненно, не похоже, что в ближайшее время он потеряет сознание, поэтому Вэнь Люнянь немного помедлил, а затем глубоко вздохнул: — Давай. Чжао Юэ подтянул его тело повыше, позволяя опереться на свои руки. Вэнь Люнянь удивился. — Так будет удобнее, — сказал Чжао Юэ. Вэнь Люнянь поерзал: — Да, так намного удобнее. — Ты когда-нибудь ел кислый куриный суп? — неожиданно спросил Чжао Юэ. — Нет. — Как только Вэнь Люнянь услышал его, у него слюнки потекли. — Это лучшее блюдо моего учителя, — Чжао Юэ начал наносить ему лекарство. — Суп очень вкусный, кислый привкус ему придают маринованные овощи, а курятина — это лучший топазовый фазан. Это все плотно закрывают в обычном глиняном кувшине, а затем тщательно варят в маленькой печи в течение трех часов. Когда крышку поднимают, весь дом благоухает. — С-с… — Вэнь Люнянь болезненно втянул холодный воздух, но рана уже не была в центре его внимания. — Что за топазовый фазан? — Он водится только в землях народа Мяо, в горах Юньнани. Он всегда пьет воду только из чистых источников и ест грибы, поэтому его мясо вкуснее, чем у обычной курицы, — Чжао Юэ убрал порошок. — Попозже, при случае, я дам тебе попробовать. — Хорошо, — кивнул Вэнь Люнянь. — А еще жареные лепешки из рисового теста, рисовая лапша на пару, и кусочки жареной рыбы, — помогая ему с раной, Чжао Юэ спокойно перечислил целый стол блюд. Глаза Вэнь Люняня наполнились жаждой. Он представил бамбуковый плот на спокойной реке, где можно любоваться пейзажем и есть жареную рыбу. Это звучит как обитель небожителей на земле! — На юго-западе есть еще много интересных мест и вкусной еды, — Чжао Юэ наложил повязку. — Однажды я возьму тебя с собой. — Угу, — Вэнь Люнянь сглотнул слюну. — Все еще болит? — спросил Чжао Юэ. В его голосе была еле уловимая… нежность. Вэнь Люнянь посмотрел на свое плечо. — Уже лучше. — Уже лучше, — кивнул Чжао Юэ. — Чуть-чуть побаливает. — Отдохнешь, и будешь в порядке, — Чжао Юэ потянул за его полы одежды. — Давай я снова тебя оботру и ляжешь спать. Вэнь Люнянь оперся на изголовье кровати и сказал: — С тех пор как я вступил в должность, это, наверное, мое самое свободное время. — Тогда побездельничай несколько дней. Пока рана не заживет, тебе запрещено заниматься делами в ямэне. — Ладно. Чжао Юэ даже удивился: — Почему ты такой послушный? — Он думал, что с ним снова будут торговаться. — Потому что ты здесь, и советник Му тоже здесь, а еще глава Шан и герои из дворца Преследующих Тени. Чжао Юэ не обратил внимания на часть фразы: — Угу, я здесь. Поэтому тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Спустя короткое время Темные стражи притащили таз с горячей водой, и даже не забыли насыпать в него лепестков. Вдобавок они украли у Левого стража эфирное масло. Такой приятный аромат поднимает настроение. Сразу видно, что молодой господин дворца сам научил их сватовству, только уровни различаются. Чжао Юэ: «…» Вэнь Люнянь в кровати вытянул шею, чтобы посмотреть и недоуменно спросил: — Зачем нужно столько цветов? Чжао Юэ пришлось сказать: — Они могут вывести яд. Вэнь Люнянь будто прозрел: — Я сразу подумал, что это для того, чтобы вывести яд. Чжао Юэ, отвердив кожу головы*, опустил полотенце в таз, а затем непринужденно вернулся к кровати и помог ему снять нижнее белье. *П.п.: Скрепя сердцем, хах) Вэнь Люнянь немного смутился: — Я сам могу это сделать. Руки Чжао Юэ замерли: — Когда ты был без сознания, я уже помогал тебе обтираться. Вэнь Люнянь поспешно сказал: — Впоследствии, ты просто должен передать это дело… — Он запнулся на середине фразы. Он никогда не нуждался в ком-то, кто бы ему служил. За исключением служителей ямэня, служанок и слуг у него не было. Он даже одежду сам стирал, что уж говорить о купании. — Кому передать? — спросил Чжао Юэ. — Мне передай, — невозмутимо закончил префект. Чжао Юэ это позабавило. Он вытащил полотенце, отжал его и помог вытереть лицо. Когда он закончил протирать ему спину, Вэнь Люнянь осторожно осведомился: — Закончил? — А ты еще что-то хочешь? Господин Вэнь вздохнул с облегчением. К счастью, ему не пришлось снимать штаны. — Засыпай, — Чжао Юэ поправил на нем одежду. Вэнь Люнянь зевнул: — Если спать слишком много, не поглупею ли я? — Возможно. Вэнь Люнянь: «…» — Что плохого в том, чтобы быть глупым? К чему быть настолько хитроумным? — Я с самого детства не был глупым, — покачал головой Вэнь Люнянь. — Ты сейчас хвастаешься? — Я говорю чистую правду. Чжао Юэ запихнул его под одеяло: — Закрывай глаза. Вэнь Люнянь повиновался. Чжао Юэ сел у кровати, чтобы составить ему компанию. Через минутку он наклонился и приблизился, желая посмотреть, заснул он или нет. Вэнь Люнянь с невинным видом открыл глаза. Чжао Юэ замер на месте. Мужчины некоторое время смотрели друг на друга и в итоге Вэнь Люнянь первым заговорил: — Я тут подумал, что действительно могу поглупеть, если буду спать слишком много. У Чжао Юэ заболела голова: — И что ты хочешь делать? Ты даже пошевелиться не можешь. Опираясь на руки, Вэнь Люнянь приподнялся. — Может мы поболтаем? Чжао Юэ нахмурился. — Выздоравливай как следует. Даже не думай, что я составлю тебе компанию, чтобы поболтать о чиновничьих делах. — Мы можем болтать и не о делах. Есть много вещей, о которых можно поговорить, — сказал Вэнь Люнянь. — Например о твоем прошлом. — О моем прошлом? — Ага! Например о детстве. Если хочешь, я тоже могу рассказать. — Думаю, я знаю, каким ты был в детстве, — сказал Чжао Юэ. — И что же ты знаешь? — удивился Вэнь Люнянь. — Непременно способным и послушным мальчиком. Целыми днями читал дома, не устраивал беспорядков, и не дрался. Тебя любили и родители и учителя. Каждый Новый Год в окружении группы старших ты декламировал стихи и писал парные надписи. И красных конвертов у тебя было больше, чем у других детей, — сказал Чжао Юэ. — Верно? Вэнь Лю Нянь в шоке распахнул глаза. — Неплохо. — Скучно, — Чжао Юэ ущипнул его за нос. — Во всей Поднебесной, вероятно, все книжные черви такие как ты. — Ну а ты? — спросил Вэнь Люнянь. — Предпочитал тренироваться? — Конечно, это интереснее, чем обучаться парным надписям, — ответил Чжао Юэ. — Я жил с учителем, сколько себя помню. У него был непреклонный характер, но для учеников это было нормально. Он не скупился на еду и одежду, а на Новый Год мы спускались с горы, чтобы подраться. Первую часть еще можно считать нормальной, но что не так со второй частью? Вэнь Люнянь удивился. — Вы спускались с горы на Новый Год, чтобы подраться? Неужели нельзя спуститься, чтобы купить новую одежду и поесть леденцов на палочке? — В обычное время, когда мы были в горах, учитель не позволял нам драться, — сказал Чжао Юэ. — Нам не только нельзя драться друг с другом, даже за любой спор нас наказывали и ставили на колени. Поэтому каждый раз, когда мы спускались с горы, это была единственная возможность подраться. — А с кем вы сражались? — спросил Вэнь Люнянь. — Конечно с остальными школами у подножия горы. — А по какой причине? — продолжил расспрашивать Вэнь Люнянь. Нельзя же бить людей безо всякой причины. — Просто так, безо всякой причины. Вэнь Люнянь замолчал. Прежде он считал нахалами обитателей дворца Преследующих Тени, теперь же хозяин дворца Цинь казался весьма разумным. Чжао Юэ добавил: — Выражаясь понятным языком, это называется «подрывать чужое дело». — Вы проигрывали? — поинтересовался Вэнь Люнянь. — Конечно нет, нас было больше, — покачал головой Чжао Юэ. В глубине души Вэнь Люнянь почувствовал, что ему и сейчас нелегко различать добро и зло, добродетель и порок. — Те дни в горах были для меня самым счастливым временем, — сказал Чжао Юэ. — Не нужно ни о чем думать, только молча тренируйся, и время от времени можно спускаться с горы домой. Отец готовил османтусовый пирог, который любила моя мама, а потом мы вместе отправлялись на рыбалку или охоту на заднем склоне горы. — М-м, — Вэнь Люнянь с улыбкой посмотрел на него. — Это хорошо. Мой отец не брал меня на охоту, он тоже ученый. В комнате снова стало тихо. Вэнь Люнянь смотрел на него и больше ничего не говорил. Только через долгое время Чжао Юэ решился снова открыть рот: — Мой отец и Му Ванлэй были очень близки, поэтому в детстве я часто бывал в клане Му. — Ты же тогда его не знал, — произнес Вэнь Люнянь. — Может и не знал, но цена этому — несколько сотен человеческих жизней. Му Ванлэй тогда послал человека, который притворился мной, и украл меч Цзиюэ, пытаясь снять с себя ответственность и притвориться чистеньким. — Голос Чжао Юэ понизился. — Сначала я хотел вернуться в земли Мяо через три года и отомстить, но никак не ожидал, что Му Ванлэй и Му Вансюн опередят меня и прибудут в город Цанман. Вэнь Люнянь похлопал его по плечу. — Ты обязательно отомстишь. — Месть означает убийство, — сказал Чжао Юэ. — Конечно. Как можно нести ответственность за сотни жизней, и не убивать? Мне что, обязательно нужно ругать тебя? Чжао Юэ немного удивился: — Я думал, что ты будешь уговаривать меня отпустить навязчивую идею. Вэнь Люнянь покачал головой. — Так может поступить монах. А я простой человек, и всегда помню обиды. Чжао Юэ: «…» Неужели в наши дни все книжники такие жестокие? — Я могу как можно скорее уничтожить банду Голова Тигра, и тогда ты сможешь спокойно заняться своей местью, — сказал Вэнь Люнянь. — Сейчас нельзя думать о Голове Тигра, — нахмурился Чжао Юэ. — Самая первая задача — залечить раны. — Есть новости о диких марионетках? —спросил Вэнь Люнянь. Чжао Юэ покачал головой. — Ничего. Похоже она была всего одна. — Это невозможно. Независимо от того, какая группа ее сотворила, это нужно для их собственных целей. Либо навредить городу, либо навредить Улинь, их явно должно быть больше чем две. — Оборону в городе и за его пределами уже усилили, в ближайшее время ничего не должно случиться, — сказал Чжао Юэ. — Сначала тебе нужно спокойно залечить раны. — От клана Му есть движение? — снова спросил Вэнь Люнянь. — Пока нет. Судя по словам главы Шан, Му Ванлэй и Му Вансюн по-прежнему целыми днями торчат в большой палатке, и даже лица наружу не показывают. Как только он закончил говорить, снаружи донесся голос служителя: — Господин, прибыли хозяева клана Му, они как раз разговаривают с Левым стражем в приемной. Вэнь Люнянь поскреб подбородок: — Однако быстро они бегают. — Тебе не обязательно с ними видеться, — сказал Чжао Юэ. — Почему не обязательно? — Вэнь Люнянь посмотрел на него. — Они уже заявились. — Хозяин марионетки еще не установлен. Что если это клан Му? — Чжао Юэ нахмурился. Вэнь Люнянь многозначительно произнес: — Тогда тем более с ними нужно увидеться. __________ В названии кроется притча о старике, который потерял лошадь, и его утешали тем, что это может оказаться благословением. И действительно, его лошадь вернулась и привела другую. Это метафора о том, что при определенных условиях плохое может превратиться в хорошее. Наш вариант — нет худа без добра.