Твоими мыслями

Секреты причиняют боль.

— Не хочу уходить, — признался Сынмин, лёжа на Чанбине, положив руки под подбородок на его голой груди. — Не уходи, — зачесал его чёлку пальцами Чанбин и посмотрел в окно, за которым всё небо заволокло серым, а по стёклам стекали ручейки дождевой воды. Погода испортилась на глазах — солнечным утром ничто не предвещало подобный ливень. — Я правда не хочу… — Сынмин подтянулся повыше и тронул пальцами чёлку, нависавшую на левый глаз. — Так несправедливо. — Я знаю, что этот мудак говорил тебе, но я не оставлю тебя, пока с тобой всё не будет в порядке. Даже если ты будешь меня прогонять. К Хёнджину или ещё куда там… — Но ты заслуживаешь, чтобы тебя любили, — возмутился Сынмин. — Я бы не отказался от твоей любви. Но чья-то другая меня сейчас не интересует. Я же вижу, что тебе больно. — Мне некого винить в своей боли, кроме себя и Чана. И ты не поможешь мне эту боль уменьшить — только притупить на время. — Что случилось, расскажешь? Ты был сам не свой… — обеспокоенно спросил Чанбин, перетаскивая Сынмина к себе подмышку и гладя по волосам. — Я облажался с подставой. Точнее… Я не знаю, кто виноват — Крис или Хёнджин. Я не был дома, чтобы залезть в компьютер. А после этого мне сказали, что он будет таскаться со мной на промо. И ещё я его послал. Сразу после этого. — Не жалеешь? — Я не знаю. Как не знаю и то, жалею ли я, что… Сынмин задумался, стоит ли говорить. Он ехал сюда с одной целью — переспать наконец с Чанбином, а в итоге они целовались полтора часа на широкой кровати, совсем едва раздевшись. Сынмин даже рубашку с него не стащил — только расстегнул наполовину, до пупка. — Что? — Я ехал сюда, чтобы предложить тебе переспать со мной. Чанбин усмехнулся, и эта реакция слегка огорчила, но и успокоила. А потом Чанбин клюнул его губами в лоб, притянув к себе, и повернулся на бок к нему лицом. — Я бы отказался всё равно — ты был не своём уме. Откровенно, тихо и честно. Из выреза распахнутой наполовину рубашки веяло жаром — Чанбин всегда был горячим. И этот жар словно лёг на щёки и уши Сынмина, заставляя чувствовать себя пристыженно, словно ему семнадцать, а за стеной родители. Но они одни в этой комнате и квартире, где за окном по подоконнику мерно отстукивал крупными каплями ливень, пока Чанбин был слишком близко, чтобы не захотеть. — А если я предложу сейчас? — поднял на него глаза Сынмин, спрашивая тихо низким голосом. Уголок рта Чанбина дёрнулся, когда он посмотрел на Сынмина, проводя по его нижней губе большим пальцем, после чего поцеловал. Нежно, медленно и тягуче, лаская ладонью шею и зарываясь в волосы на загривке пальцами. — Ты будешь жалеть. Не нужно, — шёпотом произнёс Чанбин, касаясь в ласке кончиком своего носа его щеки. — Я не хочу — мне хватает тебя вот так. С твоими загонами, тараканами, с твоей лаской и отдачей. Мне хватает нашей близости, и я уверен, тебе тоже её хватает с головой. Тебе не нужно больше. Чанбин боднул его кончик носа своим и чмокнул в губы, после чего лёг на подушку, крепко прижимая Сынмина к себе. Так было спокойно и хорошо в шуме разгорающегося ливня. Чанбин его понимал лучше, чем Сынмин понимал сам себя иногда, и это работало. После — Сынмин успел задремать на пару часов, а Чанбин не хотел его тревожить и будить — они молча сидели в ворохе из одеяла на диване перед телевизором и пили фруктовый чай. Сынмин отказался есть, сказав, что не голоден, но уходить всё ещё не хотел. — Почему ты всё ещё меня терпишь? — тихо спросил Сынмин, но всё же говорил громче, чем герои сериала на экране. — Целых семь лет почти… Чанбин думал с минуту или две — Сынмин даже решил, что Чанбин уснул или не слышал вопрос, а может быть, и просто проигнорировал. — Наверное, потому что поначалу я не мог признаться, что влюбился в картинку, как дурак. Потом не мог простить себе то, что сделал с тобой, поэтому старался загладить свою вину. А потом просто влюбился и не хотел отпускать. И сейчас не хочу. Пока ты сам не попросишь, я буду рядом. — Как верный пёс… — вырвалось у Сынмина слишком тихо, но Чанбин всё равно расслышал. — Да наплевать, если нам обоим хорошо. Я уверен, что смогу относиться к тебе как к другу, когда ты запретишь тебя целовать и касаться. Уверен, потому что между нами дружбы больше, чем интима. Поддержки всегда было больше. Сынмин больше не спрашивал его ни о чём до самого вечера, когда пришла пора ехать домой — Хёнджин поднимет вой, если Сынмин не объявится снова, даже не предупредив. К тому же, он уже пару раз звонил. И Сынмину, и Чанбину. И это не могло радовать — они снова вместе были для Хёнджина недоступны. А Хёнджин не дурак — когда-нибудь он эти два и два всё же сложит. Ну а пока это маленький эгоистичный секрет только для них двоих.

***

Несмотря на то, что Сынмина предупреждали заранее, он предпочёл забыть о сопровождающем его на промо Чане, поэтому когда тот оказался поутру в минивэне с не очень-то любящим весь этот мир с утра Минхо, Сынмин едва не отшатнулся от двери. — Доброе утро, — буркнул он сразу всем, усаживаясь на свободное место по диагонали от Чана и сразу надевая наушники. — Доброе утро не начинается раньше, по меньшей мере, шести. А лучше восьми. Или вообще двенадцати… — резонно заметил Минхо, когда машина тронулась, и это последнее, что слышал Сынмин, отмечая на часах четыре утра. Минхо определённо прав, хотя Сынмин не мог не радоваться тому факту, что за этот месяц его не будут посещать хотя бы кошмары. Плевать даже на недосып. И плевать на Чана. Снова предзаписи каждый раз под разную обработку — это была их фишка с самого начала, её же решили использовать и сейчас. И если раньше им было в кайф работать вместе, обсуждать ремиксы и вокализацию, то теперь это было настоящей пыткой. Потому что Сынмин не желал видеть Чана вообще — не говоря уж о работе. — Послушай эту, — протянул Чан ему наушник между записями, выходя на сцену, пока Сынмин отдыхал прямо на полу, и включил трек. — Эту лучше оставить на конец промо — музыка слишком надрывная, — резюмировал Сынмин, едва не засыпая. Чан кивнул, что-то там себе помечая, и оставил его одного. Первая запись всегда давалась легко — на знакомый минус без всяких ухищрений. Только его голос и эмоции. Сынмин, конечно, больше хотел спать, чем переживать страдания лирического героя, но к обеду, когда им принесли в гримёрку еду, глаза уже сами собой не закрывались. Но и амёбное состояние, к сожалению, тоже никуда не делось. — Принеси воды, пожалуйста, — попросил Сынмин, когда рядом плюхнулся Минхо, и вернулся к просмотру вопросов к интервью. — Держи, — протянули ему бутылку, и на руке Сынмин заметил знакомое кольцо на мизинце правой руки. Парное. Снова Чан. — А где Минхо? — Не знаю. Ты попросил меня принести воды, я и принёс, — пожал плечами Чан и снова сел рядом. Только сейчас Сынмин заметил макбук на диване рядом с теми же открытыми вопросами и пометками. — Тебя? — Угу. Сынмин прокашлялся и открыл бутылку с тёплой водой, не зная, что ответить. — Ты уже все скрипты просмотрел? Знаешь, как будешь отвечать? — Почти, — ответил Сынмин, всё ещё соскальзывая взглядом с листов на кольцо на пальце. Что он этим хотел сказать? Что всё ещё любит? Что ждёт? Что всё ещё готов просить прощения, пока Сынмин не сломается? Он так залип на Чана, погрузившись в свои мысли, что лишь когда тот поймал на своём лице его взгляд, Сынмин опомнился и вернул внимание листам, неловко прочищая горло и ловя краем глаза удовлетворённую и еле сдерживаемую улыбку. — Хватит лыбу давить — я просто задумался, — мрачно попытался осадить его Сынмин, но в ответ услышал неизменное и слегка ехидное «угу» с тихой усмешкой. — Ким Сынмин-щщи, мы слышали, вы целенаправленно шли в ваше нынешнее агентство, отвергнув абсолютно все предложения. Вашей целью была работа с Бан Чаном? Потому что ваше воссоединение спустя семь лет произвело фурор в индустрии, — задала вопрос молодая девушка-журналист, сидевшая напротив в кресле. Сынмин знал, что этот вопрос будут задавать все. Знал, что будет врать на каждый из них, заранее. Знал, что все интервью будут фальшивкой и принесут боль, если они состоятся. Его планом было разрушить карьеру Чана до собственного камбэка, добиться его отстранения и получить компенсацию за невыполнение пункта контракта. А в итоге вышло, что они теперь сидят здесь бок о бок, рискуя продолжить работать ещё целых три года друг с другом, пока Сынмин тихо его ненавидит. Нужно было срочно что-то с этим делать. — Мне было интересно, сможем ли мы снова достичь той высоты, что была тогда. Ну и, без ложной скромности, я думаю, нам это удалось, — улыбнулся Сынмин, хлопнув в ладоши. — Да, предзаказ в больше чем миллион копий — это хороший старт для возобновления сотрудничества. Что ж, мы вас поздравляем… Дальше Сынмин не слушал все эти благодарственные речи от съёмочной группы, натянуто и дежурно улыбаясь. Фотосессию назначили на после обеда, после чего были запланированы также и съёмки шоу, и небольшая автограф-сессия, и ещё одна фотосессия уже в самом агентстве. В агентство Сынмин приехал уже выжатым как лимон и хотел спать, есть и накричать на кого-нибудь. Даже Минхо уловил его настрой и ховался по углам, лишь бы не припахали. Зато вместо него под рукой всегда был Чан, готовый если не на всё, то почти на всё. — Ты в порядке? Выглядишь бледновато, — спросил он у Сынмина, выйдя из гримёрки переодетым. — Какая тебе разница? — устало и слегка раздражённо спросил Сынмин, еле размыкая веки, и пошёл переодеваться следом. Желания переливать из пустого в порожнее у него точно не водилось. — Долго ты ещё будешь делать вид, что мне должно быть плевать? — так же устало со вздохом спросил Чан в спину, заставляя его остановиться. — Чан, тебе было плевать семь лет. Это не на выходные в горы без связи уехать. Давай не будем притворяться, что нам есть друг до друга дело, ладненько? Будет чудесно, если ты ещё перестанешь меня терроризировать своими «чувствами», — показал кавычки Сынмин и скрылся в гримёрке, не желая слышать новую порцию пустых оправданий. Как же всё надоело. До крайности. Ещё и дом опустел — Чонин съехал в тот же день, когда они собирались на кэмпинг, а Сынмин провёл его с Чанбином, не желая вылезать из постели. Хёнджин сказал, ему предложили шикарную халтуру, и оплаты хватит сразу за депозит и первый взнос. Сынмин, конечно, был рад за мелкого и даже хотел поздравить, но тот внезапно перестал отвечать на звонки, на сообщения ответил лишь «прости, хён, я так занят теперь, что отрубаюсь на ходу». А ведь прошло всего два дня. — Мне никогда не было наплевать, — ответил Чан, когда Сынмин вышел, и не дал ему снова начать брызгаться ядом — ушёл, оставляя Сынмина смотреть ему в спину. Это могло продолжаться вечно. И продолжалось. Несколько дней подряд, накапливая негатив и недосып, они продолжали переругиваться, пока между ними не встал бессмертный и бесстрашный. — А ну нахер по углам разошлись! — рявкнул Минхо, меж тем говоря это преимущественно Чану, к которому он повернулся корпусом, как бы закрывая Сынмина собой. — Надоели пререкаться… Сынмин устало прикрыл глаза, падая на кожаный диван. Несколько минут было тихо. А потом внезапно открылась дверь с тихим скрипом и Сынмин увидел того, кого точно увидеть не ожидал.