I'm a bitch I'm a boss

       В глазах плывет и тело словно плавленый сыр. Из стороны в сторону, от человека к человеку. Антон давно потерял того, с кем пришел в этот клуб, но будем честны — ему плевать. Ему плевать сейчас на всё, кроме того, что он расслаблен и хочет танцевать. Всё двигается словно в замедленной съемке, музыка настолько оглушила, что не кажется уже громкой, она внутри, она движет телом и заставляет поддаваться её манипуляциям. Шастун не понимает, как движется через толпу в неизвестном направлении, ноги словно сами несут его к барной стойке. Через пелену он видит довольно забавное зрелище. Какой-то мужчина пытается утащить своего, видимо, друга, который буквально уснул на барной стойке. Он смешно дергал конечностями всеми способами пытаясь остаться в месте веселья, разврата и алкоголя. В любое другое время Антон бы просто посмеялся над этой ситуацией, но сейчас всё, на что его хватает — приземлиться рядом с этим мужчиной и думать о том, что выпить ему на этот раз. — Господи, ну вставай, идиот, — сквозь орущую музыку он слышит голос своих «соседей» и поворачивает голову. Сквозь глазной туман он видит по непонятным причинам знакомые очертания лица и прищуривается. Со стороны трезвого человека это наверняка выглядит забавным, но сейчас ему плевать. Черные волосы, чуть вздернутый нос и губы, которые сложены в тонкую полоску. Цвет глаз разглядеть он не может, как бы не пытался, но видит и знает одно — на него смотрят в ответ. Мужчина на пару секунд оставляет попытки утащить друга, а после покачав головой дергает его на себя с новой силой. Получается. Пьянчуга говорит что-то невнятное, но плетется за своим спасителем под фиолетовый цвет и «Gentrify — Da Vosk Docta» А Антон сразу же забывает и напивается еще больше под конец цепляя какую-то девушку, о которой на следующее утро снова забудет.

***

— Господи, ну и вонища. Антон, — крепкий сон, куда еще не вступила головная боль и тошнота после ночи, прерывает мама, открывая окно, — вставай, алкаш. Она срывает одеяло с Шастуна и смотрит как тот недовольно корчится, пытаясь отыскать спасительное покрывало от утренней прохлады и всего предстоящего сегодня. — Вставай я сказала! Опоздаешь, — она бросает одеяло на подростка и разворачивается, чтобы выйти из комнаты, — и только попробуй снова накрыться. Выпорю! Антон тяжело вздыхает и потирает глаза, чувствуя как по всему телу проходит холодок. Его начинает тошнить, а виски неумолимо пульсировать. Он пытается подняться, как слышит злобное «Антон!» Довел. Он прекрасно понимал, что переходит границы в плане тусовок и всего того, что происходит там. Но собирается ли он с этим завязывать? Нет, вряд ли. Будем честны — он себя даже в какой-то степени боится. Боится себя через год. Новый незнакомый город, свобода и никакого контроля. Антон боится, что не сможет остановиться и пустится во все тяжкие. Боится, но по крайней мере сейчас предпринимать не собирается ничего. Он встает, пошатываясь и ловит мушек в глазах. Когда ком подкатывает к горлу, а состояние становится до "беги быстрее, иначе тебя вырвет прямо на пол" Антон понял, что допрыгался. Допрыгался по клубам, тусовкам, алкоголю, развратному образу жизни. А может он просто беременный? А что? А всё может быть в двадцать первом веке знаете ли. Антона конфузит не по-детски и доделав все свои делишки с белым другом, он заглядывает в зеркало. Мешки под глазами, потрескавшиеся губы и в целом вид больше походящий на среднестатистического мужчину, но никак не на молодого парня. Он умывается холодной водой и идет к матери, которая с недовольным лицом встречает его. — Ты больше никуда не выйдешь кроме школы и репетитора, — парень резко вздохнул, услышав про репетитора. А он и забыл. Антон берет бокал с чаем и отпивает, чуть морщась от горячего напитка, обжигающего язык. — Антон, скажи мне. Ты знаешь про проблемы твоего желудка. Ты хочешь снова загибаться от боли и рыдать в подушку? Ответь мне, сынок, — молчание. Антон понимает, что не прав, он понимает, что один неверный шаг и он снова свалится в эту яму. Он не хочет. Он боится. Но ничего не предпринимает. — Я ушла и только попробуй смыться куда-то до моего прихода, понял? Шастун кивает и снова отпивает чай. Ставится легче. Мысли о больном организме уходят на второй план и парень уходит в комнату, чтобы собраться в школу. Открыв дверь его сразу встречает запах перегара и парня снова тошнит. Он пытается собираться как можно скорее, кидает тетради в портфель и снимает с вешалки излюбленный прикид. Он смотрит на себя, а в голове вспыхивают моменты с вчерашней вечеринки и песня, которая прочно врезалась в память. Антон смотрит на себя в зеркало и приподнимает подбородок.

Eyes're on fire (Горят твои глаза)

Начинает петь он шепотом, всё так же не отрывая взгляд от зеркала.

Your spine is ablaze (Твой хребет объят пламенем)

Felling any foe with my gaze (Я учую любого врага)

Он проводит пальцем по собственному отражению, и вновь его тело обволакивает та уверенность в себе.

And just in time (Именно в тот момент)

In the right place (В том месте)

Он ухмыляется и смотрит прямо в глаза отражению.

Steadily emerging with grace (С неизменной грацией появлюсь)

Когда уверенность с ног до головы окутывает его, а приевшаяся маска, которая уже кажется настоящим лицом, высокомерного и никого не замечающего парня надета, он может со спокойной душой отправляться в место, где знает, что стоит выше всех и ни капли в этом не сомневается.

***

Уроков этого пед…педагога обществознания сегодня нет, что не может не радовать Шастуна. Единственное что мешает — Ксюшка жужжащая над ухом о том, что он ненормальный и нельзя себя так вести. Антон не глупый, Антон понимает. Но всё, что он делает это полное игнорирование подруги и слабая ухмылка. — Антон, я тебя прошу последний раз. Ты доведешь себя, я не хочу смотреть как ты подыхаешь. Ты меня извини, но тебе напомнить… — Напоминали уже сегодня. Напомни. Давай, — Шастун резко выплевывает это в лицо девушки и даже бровью не ведет. Эмоции на лице не меняются, а голос ровный и спокойный. Умеет же держать маску. — Мама? — Князева сразу сбавляет пыл и виновато смотрит на друга и получает кивок в ответ, — извини, Тох. Ну реально ведь… — Нормально всё, — лицо всё также не выражает ни одной эмоции. Антон знает Ксюшу лишь два года, но за это время она стала единственным человеком (если не брать в счет учительницу обществознания), с которым Шастун мог болеем-менее ладить. Но на то есть свои причины. И возможно если бы не случай, который буквально заставил измениться всю жизнь парня, то те и не стали бы общаться вообще.

***

После всех уроков, определенно заебавшись, Шастун возвращается домой и снова видит на пороге чужие ботинки. Он проклинает этого мужчину и плетется в комнату, стараясь и надеясь остаться незамеченным. — Антон, — не удалось. Мать зовет его и парню стоит огромных усилий чтобы не прокричать матом.- сынок, иди сюда. Шастун подходит к кухне как обычно облокачиваясь о дверной проем и устало смотрит на мать, пытаясь не замечать гостя. — Сергей здесь не просто так. Давай собирайся, мы сейчас по-быстрому сходим к тому репетитору, а то мало ли. Под конец учебного года и того расхватят. Времени нет, — он похлопала в ладоши и встала из-за стола, чтобы начать собираться. Антон закатил глаза, понимая что пути назад нет, а сдать это чертово общество ему просто необходимо.

***

Дорога оказалось не долгой, ехать примерно минут пять, идти значит десять. Антон раскидывал все у себя в голове, запоминая, чтобы не обращаться лишний раз к этому армянину. Машина Сергея остановилась. — Я пойду с вами. Так значит. Третий этаж, 30 квартира. Запомнил, малец? — он похлопал парня по плечам и мило улыбнулся. Шастун снова закатил глаза. Они добрались до нужной квартиры и Антон не понимал, что не так. Внутри тихонько разливалось какое-то непонятное чувство тревоги и чего-то неприятного. Сергей нажал на звонок. В квартире послышались шаги. Сердце Антона забилось чаще. Он не понимал в чем проблема. Шаги приблизились к двери, и она отворилась. На пороге стоял брюнет, одетый по-домашнему и оглядел каждого, останавливая взгляд на Антоне. — Арсюха!