Мантии на все случаи

— Я дома! — крикнул Северус, бросив свою сумку на пол и скидывая ботинки. На улице было ветрено, снег валил крупными хлопьями, так что не было видно дальше вытянутой руки. Я поспешила ему навстречу, бросив все кухонные дела, но Ярд всё равно меня обогнал. Он уже попискивал от восторга, увидев своего обожаемого молодого хозяина и товарища по играм. За несколько месяцев наш ребёнок ещё больше вытянулся. Он и так был довольно высок и хорошо сложен, но я видела его каждый день и уже не замечала изменений. Теперь же я любовалась на него, ожидая своей порции обнимашек. Тёмные волосы чуть вились от влаги, Северус всегда стригся коротко, оставляя чуть удлинённую косую чёлку. Он улыбнулся мне, вешая пальто, а потом прижался, как в детстве, и замер на пару минут. — Я соскучился, — пробурчал он чуть слышно. — И эти дети мне надоели. — Ты и сам у меня ещё ребёнок, — рассмеялась я и погладила его по голове. — Наши и слизеринцы ещё ничего, воспитанные и тихие. Барсуки тоже домашние и постоянно ходят под присмотром старших. А вот грифы совсем бестолковые. — Шумят? — И шумят, и безобразничают, — скривился Северус. — Их декан совсем про них забыла. По-моему, она скоро уволится. У неё такое лицо, как будто она всех ненавидит и не понимает, что мы вообще от неё хотим. — Это из-за того, что уволили Дамблдора, — вздохнула я, ведя Северуса в гостиную и устраиваясь с ним на диване перед камином. — Он был её учителем и очень уважаемым человеком, а тут на него вылили столько грязи, даже я возмущена, хотя не знала его близко. — Наш декан говорит, что люди всегда так себя ведут — нападают на слабого, как стая гиен. У бывшего директора было много недоброжелателей, но они боялись идти против него. А как только его авторитет пошатнулся, так они и начали рвать его на куски. — Да, Северус, к сожалению, твой декан прав, и люди злы. Кто-то преследует выгоду, кому-то Дамблдор перешёл дорожку во власти, кто-то просто наслаждается чужим падением. — Угу, мне и наставник так говорил, он же объясняет мне все ходы и движения британских магов. — Хорошо, что у нас есть мистер Фоули, без него мы бы не знали ничего, а так… — В курсе всех сплетен! — рассмеялся Северус, потягиваясь и снимая свитер. — Хорошо, что ты мне столько тёплых вещей с собой собрала, в Хогвартсе ужасно холодно. — Старинные замки невозможно обогреть, — вздохнула я. — Там столько коридоров, высокие потолки, арочные окна, они ведь не все застеклены. — На галереях просто всё открыто, на голову дождь и снег не падают, но продувается со всех сторон. В башне немного теплее, в комнатах камины, а в общей гостиной вообще несколько. — Тебе нравится на факультете? Никто не обижает? — поинтересовалась я. Северус, конечно, присылал мне письма, но живое общение — совсем другое дело. — Нет, у нас, конечно, махровые индивидуалисты, но не злые. Никто не издевается над младшими, декан такое сразу пресекает. И старосты нам помогают, да и остальные старшекурсники подсказывают, просто не надо их отвлекать, когда они погружены в собственные исследования. Но наш факультет самый малочисленный, так что все друг друга знают, а многие и родня между собой. На нашем курсе всего шесть человек, поэтому мы ходим на занятия вместе. — А как уроки? Сложные? — Нет, совсем лёгкие, — фыркнул Северус. — Мы Люмос изучали целое занятия, представляешь? И зелья варим из четырёх-пяти ингредиентов, даже не подавая магию. А на трансфигурации превращаем спичку в иголку, с чем у чистокровных снобов большие проблемы. — Почему? — удивилась я. — Это же лёгкое заклинание. — Так многие мальчики не знают, как именно выглядит иголка, — рассмеялся Северус. — Ты представляешь какого-нибудь наследника рода, за которым ухаживают домовики или слуги. Ты думаешь, он вышивает или сам штопает дырявые носки? Кстати, со спичками некоторые тоже сталкиваются впервые. Зачем они магам, зажигающим огонь заклинанием или просто силой желания? — Мда, что-то я о таком даже и не подумала, — повинилась я. — Действительно, многие дети из богатых семей с таким удивлением разглядывают ножницы и метр, будто это какой-то редчайший артефакт. — Как раз таки артефактами их не удивишь, а вот ножницы… — ехидно протянул Северус. — Ладно, хорошо, что ты у меня такой разбирающийся в жизни, — легонько растрепала я ему волосы. — Давай беги переодеваться, мы с Ярдом наготовили кучу вкусного. Всё, что ты любишь. — А мама с наставником придут в гости? — поинтересовался Северус, направляясь к лестнице на второй этаж. — Мистер Фоули прибудет к обеду, я его пригласила. А Эйлин сегодня работает в Мунго, так что освободится только вечером. — Ну и хорошо, — кивнул он и побежал по ступенькам наверх, а я облегчённо вздохнула. До сих пор я боялась, что из-за редкого общения с матерью у Северуса разовьётся комплекс брошенного ребёнка. Но вроде бы он был спокоен и доволен жизнью, как и остальные подростки. Правда, он очень быстро взрослел. Его не прельщали обычные шалости и игры. Нет, он играл, но не просто бегал и орал, а развивался всеми возможными способами. Он решал головоломки, собирал сложные конструкторы, читал не только сказки и приключенческие романы, но и энциклопедии. А уж говорить о занятиях с репетиторами и наставником вовсе не стоит. Его хвалили магловские учителя, принимающие итоговые тесты и зачёты в школе; и маги, с которыми он сталкивался, сопровождая нашего дорогого Стивена. Я гордилась им как собственным сыном, а он любил меня, словно и вправду считал родной тётей. С его отъездом в моей жизни освободилось слишком много времени. Работа работой, но по вечерам в пустом доме было одиноко и грустно. Я ходила в кино и в театр, благо могла позволить себе потратиться на приличные билеты, но всё это было не то — одной развлечения были не так интересны.

***

К обеду явился мистер Фоули почему-то вместе со своим племянником Руфусом. Оба долго извинялись, что тот прибыл без приглашения, но потом всё же угомонились и уселись за стол. Всё наше внимание было приковано к нашему довольному ребёнку. Он рассказывал обо всех новостях, а Скримджер очень внимательно слушал. Не поняла, это он собирает «анамнез»?! Увидев моё напряжённое лицо, гость извинился, поведав, что мракоборцы держат руку на пульсе, но перестраховаться не повредит. В Хогвартсе до сих пор не было директора, попечительский совет и отдел образования никак не могли договориться по поводу кандидатуры на столь ответственный пост. — Мисс Малкин, благодаря вашему случайному вмешательству мы смогли предотвратить возможную трагедию, — серьёзно заявил мне этот высокопоставленный господин. — Вы представляете, что могло произойти, если бы преступники-оборотни узнали о беззащитности Хогвартса? Дети могли стать заложниками, пострадать, погибнуть, их могли специально обратить, как сына Лайелла Люпина. С его слов, Фенрир укусил пятилетнего Римуса, чтобы отомстить его отцу за арест. Ужасная трагедия, но ничего не поделать. — А что сейчас с мальчиком? — поинтересовалась я. — Он проходит обучение в законопослушной стае, не все оборотни — преступники, есть и те, кто зарабатывает своим трудом. Стая Фенрира — самая неблагонадёжная в этом плане, а теперь они скрываются от закона, ведь их вожак разыскивается в связи с нападением на несовершеннолетнего волшебника, — ответил мне мистер Скримджер. — А для нас это не опасно? — нахмурился Северус. — Это же с нашей семьи началось. — Кроме меня никто не знает, откуда получена информация, так что можете не волноваться, мистер Снейп, — заверил его Скримджер. — И всё же я как мужчина должен позаботиться о безопасности своих родных, так что вынужден настаивать на непреложном обете и клятве, что вы никому не выдали, с чьих слов началось дело против преступника, — очень серьёзно потребовал Северус. — Ну, если так, — слегка улыбнулся глава мракоборцев. — Конечно же, я выполню ваши условия по сохранению тайны. Обет и клятва были даны мне, Северус был несовершеннолетним, так что не мог сам принять обязательства. Свидетелем стал мистер Фоули, довольно поглядывающий на своего ученика. После этого мистер Скримджер раскланялся и отбыл на службу, а мы остались сплетничать и обсуждать последние новости, коих наш дорогой Стивен знал превеликое множество. Вечером после работы появилась уставшая Эйлин. Она недолго посидела с нами и отправилась в Коукворт. Из-за непереносимости Тобиаса камин в доме они подключить не могли, так что ей приходилось аппарировать на пустырь за домом, а потом пешком добираться до двери. Если честно, я её не понимала. Нет, я готова была поверить в любовь и во всякую ересь типа «бьёт — значит любит». Но променять ребёнка на мужа — этого я никак принять не могла. Хотя, с другой стороны, я никогда и не влюблялась, чтобы делать громкие заявления. Каждый рассуждал со своей позиции, и для Эйлин главнее оказался муж. Северус, что характерно, ни разу не спросил про отца, да и с матерью не особо нежничал. Если меня он обнимал и частенько засыпал на диване, уткнувшись в моё плечо, то с матерью держал дистанцию. Он скучал по ней, радовался при встрече, но словно боялся привязываться к ней. Хотя и его я тоже понимаю, с его-то эйдетической памятью невозможно забыть причину, по которой он поселился в моём доме. Да и сообразительным он был не по годам, однажды даже сказал мне: «Тётя Мариса, они оба бросили меня, только отец сразу и навсегда, а мама — постепенно». Мне было до слёз жалко маленького, но очень мужественного ребёнка, стойко принимающего все удары судьбы. Ну да, он и в каноне был беспризорником при живых родителях, пока они и вправду не умерли, оставив его озлобленным и одиноким. Так что я радовалась тому, что смогла повлиять на его судьбу и изменить её к лучшему. Неизвестно, что ждёт его в будущем, но годы детства рядом со мной он провёл как самый обычный любимый ребёнок, пусть и из странноватой и очень маленькой семьи.

***

Рождество мы справляли по-магловски. Никаких ритуалов, кроме возложения даров в костёр, мы не проводили. Я не ритуалист ни разу, да и не с моим резервом замахиваться на что-то сложное. Мой потолок — благодарственный катрен великой Силе, спасшей мою личность и переместившей меня в этот чудесный волшебный мир. Дом был весь пропитан ароматами праздника: корица, апельсины, ваниль, хвоя, сладкая сдоба и, конечно же, зимние яблоки. Мы пекли пироги, катались с горок с соседями по посёлку, выбрались в Лондон полюбоваться на украшенную столицу и повеселиться с толпами радостных людей. Ёлку мы нарядили высокую, до потолка; украсили её обычными стеклянными игрушками, грецкими орехами в золотой фольге и шоколадными конфетами в красивых разноцветных фантиках. На самую верхушку сами сделали фигурку ангела из картона, раскрасив его акварельными красками. Под пушистыми нижними ветвями сложили коробки с подарками, коих собралось немало. Мои клиенты тоже отправили приятные мелочи, типа конфет и открыток, так что их тоже сложили в общую кучу. В Сочельник мы не спали всю ночь: Северус с Ярдом после ужина устроились на ковре перед камином, собирая паззл, а я читала им сказки; потом мы пели песни под аккомпанемент колдорадио. Ночью вышли гулять, запустили фейерверки, слепили кривоватых, но очень милых снеговиков. Уже утром, выпив горячего шоколада, мы устало разбрелись по комнатам. Я засыпала с улыбкой, глядя на снег за окном. Эта жизнь мне очень нравилась, я получила не только второй шанс для себя, но и смогла немного изменить судьбу некоторых героев. Молли Прюэтт вышла замуж за мистера Нотта, не лорда, а его младшего брата. У неё родились двойняшки — мальчик Уильям и девочка Джиневра — некоторые вещи невозможно изменить! Мистер Риддл женился на Беллатрикс, был принят высшим обществом с подачи Блэков. Он не стал тираном, проливающим кровь, а тихо и мирно занял пост главы ДМП, ведь теперь не было Дамблдора, мешающего его карьере. Андромеда стала леди Лестрейндж, счастливо вживаясь в столь почётную роль. Не знаю, в чьи судьбы я вмешалась ещё, кроме очевидных Мародёров, но я ни о чём не жалею. Мой любимый книжный герой спокойно посапывал в своей комнате на втором этаже, не подозревая о страшной судьбе, которая могла его ожидать. А я, что я, всё у меня просто прекрасно, а будет ещё лучше. Конец.