Биолог из древнего Шумера Том 2

Гриаджинор был достаточно молодым архнеком (один из видов небожителей). Всего тысячу лет назад он занял пост предводителя тысячи золотого воинства.  И вот, его призвал этот странный человек. В захолустный мир, пусть и лежащий в одном переходе от Идлена, родного мира Гриаджинора. Как оказалось, тут творится что-то ужасное. Те, кого заточили по приказу богов, вернулись и сеют хаос.  Да, Гриаджинор даже не мог привести свою тысячу! Демоны Паргарона не упустят возможности влезть в не такой уж и отдаленный Савас.  Этот Икар оказался достаточно сильным магом. На их глазах он вырастил несколько каких-то странных деревьев и призвал прорву тварей. А уж когда он начал битву с огромным войском демона и его колдунов...несколько тысяч человек умерли буквально за минуту.  Как считал сам Гриаджинор, вполне заслуженно. Те, кто поклоняются демонам, достойны только смерти.  Он сам и двадцать его братьев по оружию следовали за магом в тыл армии туда, откуда тянуло тьмой, смертью и демоном.  Икар вступил в битву с каким-то странным колдуном немалой мощи, а Гриаджинор отправился дальше в поисках противника.  И он его нашел. Вернее, ее — Анабель по прозвищу Садистка вместе с Десятой Вестницей - Триндой Тварью и Девятым - Франом Сжигающим.  Гриаджинор взял на себя самую опасную — Садистку. Его воины воевали с оставшимися, ведь они были далеко не так сильны, как он сам. Действительно сильных небожителей всегда мало.  Булава небесного воина засияла, как и его доспех, он стал будто бы больше. На всей скорости он подскочил к Анабель и опустил многотонное орудие на её голову.  Оружие небесного воина, да ещё столь сильного, может разрушить за удар целый дом. Но булава замерла — колдунья удерживала её левой ладонью с таким видом, будто держит пушинку, а не удар Гриаджинора Сокрушающего!  В руках ее возник хлыст, будто сотканный из самой тьмы и оставляющий за собой дымный шлейф. Обманчиво плавное движение кистью - и хлыст, казалось, легко щелкает в грудь Гриаджинора. Небесный воин отлетел с такой скоростью, будто в него ударил молотом сам Седобородый Бренгрир — бог воинов и глава небесного воинства.  Садистка залилась лёгким, будто перезвон колокольчиков, смехом. Гриаджинор вскочил, опираясь на булаву. Доспех был помят, но воин был цел и невредим. Вместе со словами первой кары он налетел на колдунью и осыпал её градом ударов, способных прошибить крепостную стену. Анабель лишь позевывала и лениво отмахивалась от них. С последними словами кары в колдунью ударил поток света, но она защитилась темной пленкой щита.  Вдруг позади неё послышался вскрик — это Тринда Тварь сожрала одного из воинов, обратившись огромным монстром. Впрочем, те почти отрубили ей голову. Лёгкий взмах кнута - и два воина распадаются неровными половинками. Миг - и они уже развеялись золотистой пылью. От небожителей не остаётся тел.  Гриаджинор взревел, а его булава запылала белым пламенем. С гудением она опустилась на Садистку и та не посмела отразить её, как во все предыдущие разы. Она начала уворачиваться влево. Впрочем, зря: будто и не помышляя об инерции, булава моментально сменила направление движения на горизонтальное. Страшный по силе удар отбросил колдунью, её щит осыпался искрами, а половину костей перемололо.  Впрочем, она только захохотала — боль, как чужая, так и своя, приносила ей только удовольствие. Превратившись на мгновение в комок истекающей кровью плоти, она вновь предстала перед небесными воинами в своем вульгарном наряде. Эта конструкция из кожаных лент почти ничего не скрывала. Гриаджинор нахмурился. Он думал, что уж небесное оружие, подкрепленное духовной силой, должно убивать «бессмертных» колдунов. Но Садистка только гадко улыбалась вместо того, чтобы умереть окончательно.   — Танец боли, — Как-то развратно и сладострастно улыбаясь, прошептала Анабель. Мир вздрогнул. Гриаджинору показалось, что его перенесли куда-то. Кругом был лишь багровый туман и крики боли, и, кажется, он узнавал в этих криках голоса своих воинов.  Со спины он почувствовал движение, но булава просвистела впустую. Щелчок хлыста и удар по спине. В этот раз его не откинуло — доспех оказался пробит, и Гриаджинор почувствовал такую боль, какой не чувствовал никогда в жизни. Сам туман захохотал голосом колдуньи. Новый щелчок, и ещё, и ещё! Каждый удар находил свою цель: доспех был пробит во многих местах, и каждый удар приносил боль. Ужасающе-острую и обжигающую. Спина стала одним большим пятном боли, но Гриаджинор терпел.  Вдруг он заметил, как туман в одном месте колыхнулся и, не думая и мгновения, запустил туда своё оружие. Сияющим диском булава прорезала туман и с хрустом врезалась в уже готовую к новому удару колдунью. Та, кувыркаясь, отлетела куда-то в туман, но тот не развеялся. Небожителю  показалось, что он даже стал плотнее.  Слова малого очищения полились из уст небожителя. Он плохо владел устными формами, как защитными, так и атакующими, но в ближнем бою практически не имел равных.  Текст кончился, и вокруг воина засиял расходящийся в стороны круг, отталкивающий туман и разгоняющий его. Багровая взвесь, будто живая, цеплялась за землю, тянулась дымными протуберанцами вверх и к воину, но все же туман отступал.  Звуков битвы небожитель не слышал с того момента, как угодил в туман, только чьи-то крики и непонятное шуршание, поэтому отчётливые слова, сказанные будто прямо ему на ухо, удивили.  — Пытка первая. Гриаджинор чуть не рухнул на колени. Ему показалось, что его целиком окунули в расплавленное золото — все тело пылало от невероятной боли. Впрочем, когда прозвучал новый щелчок, небожитель понял, что раньше он чувствовал не боль, а только лёгкий дискомфорт, настолько сильной была эта вспышка.  Но Гриаджинор был небесным воином. Пусть не сильнейшим и даже не одним из сильнейших, но боли он не страшился. Он подпрыгнул и ударил о землю, пустив волну энергии, разметавшую туман.  Колдунья, стоящая в стороне и с увлечением ковыряющаяся в собственном животе, удивилась исчезновению тумана. Но небожитель уже подскочил и схватил ее обеими руками. Соприкоснувшись с металлом доспеха, Садистка завизжала, забилась, но он сжимал все сильнее, всё больше вливал в свой доспех энергии и не отпускал. Колдунья банально…лопнула. Лопнула, будто пузырь с дерьмом. Тьма поглотила Гриаджинора. Из разрушенного конструкта в душе колдуньи вырвалась прорва энергии тьмы и демонической энергии. Саму её убило окончательно: от души осталось только нерушимое ядро, всё остальное сдуло, будто от взрыва. ******* Илаида была сильнейшей магессой в Империи. Её во главе пятёрки устранителей отправили разобраться с восьмой Вестницей — Дайси Чумой. Мэтр Икар выдал ей специальный артефакт, который нужно только воткнуть в грудь колдунье, и ту поглотят ужасающие черные цепи. Про них Мэтр Икар предпочел не рассказывать.  Старуха с седой головой, отсутствующими зубами и глазами могла напугать любого, но магики империи не боялись её! Ну или почти не боялись…  Страшная колдунья стояла в одиночестве и насылала на их армию какие-то проклятья.  По первоначальному плану они ударили все вместе огненными заклинаниями. Жирную Дайси поглотило пламя, но миг спустя оно потухло: целый рой мух, вылетевший изо рта колдуньи, затушил магический огонь. Илаида, как сильнейшая из присутствующих, держала защиту, а ее товарищи атаковали всем, чем могли. Высокий Эндаор посылал одну молнию за другой. Бринор продолжал выжигать местность пламенем.  — Детишки! Люблю детишек, вы забавно умираете! — Пискляво и противно проорала колдунья и исторгла целый вал разнообразных жуков. Они лезли из всех ее видимых отверстий: глаз, носа, ушей… Мириады отвратительнейших насекомых лезли отовсюду. Илаида установила самый сильный полог, на какой была способна. Живая лавина ударилась в него и разбилась, не в силах преодолеть.  — Чума!!! — Вдруг заорала Дайси и плюнула какой-то дрянью. Дрянь прошла полог, будто не заметив, и попала точно в Эндаора.  Тот страшно закричал. С него начала слезать кожа, он упал, забился в конвульсиях и умер, когда пятно разъело ему голову. Кинувшегося было помогать Унката — магика-целителя, остановили, схватили, не дав приблизиться. Парочка залезших в отверстие за пятном пауков коснулись трупа и так же умерли, начав разлагаться заживо. Но перед смертью Эндаор очень удачно ударил молнией — та попала точно в жирное пузо колдуньи и та завизжала, забившись в корчах.  В детстве Илаида кидала ножи, но давно этого не делала. Мэтр Икар дал именно нож и сейчас она раздумывала: кидать или нет. Впрочем, колдунья решила этот вопрос за неё.  — Чу… кхе… буэ?!!! — Илаида попала: нож воткнулся, не встретив сопротивления, прямо в горло. Колдунья явно такого не ожидала и не успела произнести ключ-фразу.  А того, что произошло в следующий момент, она не могла представить даже в кошмаре. Страшные черные цепи окутали её, пронзили в десятках мест и начали тянуть, несмотря на все ее сопротивление. Она визжала от ужаса, билась от боли, но цепи втянули её во тьму.