Биолог из древнего Шумера Том 2

От неожиданного удара маг вылетел из седла, закувыркавшись в высокой траве. — Смертный. Как смеешь ты отнимать у нас столько времени?! — недовольно проревел Асмодей, что больше десяти часов гонялся за этим человечишкой. По всем расчетам охота должна была кончиться на первый, максимум второй день, но… что-то пошло не так. Асмодей просто не мог себе представить более сюрреалистичную ситуацию, чем эта. Шесть сильнейших демонов не могут раздавить какую-то козявку. Где такое видано? — Ты лишь жалкая соринка пред моим взором! Сдохни уже наконец! — взревел взбешенный лжебог. Асмодея уверили, что он сможет быстро завершить весь этот фарс, дополнительно подзаработав на ставке наглого божка, но вместо этого демоны уже который день занимаются непонятно чем! Князь Тьмы запустил в сторону лежащего мага торнадо из Адского пламени, но уже спустя секунду человек выскочил из огненного горнила. Смертный, не теряя времени, запрокинул голову и влил в себя сразу три склянки с разноцветными жидкостями, а затем, увернувшись от удара пылающей булавы, тем же манером опустошил ещё не менее десятка ёмкостей. Последний, тринадцатый хрустальный сосуд человек, усмехнувшись, кинул во взбешенного лжебога. Маг застыл, а с уголка его искривленного в презрительной ухмылке рта тонким потоком заструилась кровь. Зрачок же единственного видимого глаза расширился настолько, что могло показаться, будто у этого человека и вовсе нет белков. Демон рывком сократил расстояние и попытался впечатать свою булаву магу в лицо, но шея смертного вдруг изогнулись под неестественным углом, и оружие Асмодея пролетело мимо. Человек все ещё стоял неподвижно, и демон нанёс второй удар копытом в грудь. С треском Икар сложился пополам и отлетел, болтаясь в воздухе, словно безжизненная кукла, а стоило ему приземлиться, Асмодей вновь призвал торнадо из Адского пламени. — Наконец-то ты сдо… — начал было хохотать демон, вот только маг спокойным шагом вышел из огня без малейшего следа от ужасных ран и со всё той же ухмылкой. Асмодей заревел от нестерпимой ярости и начал увеличиваться. Он мгновенно вырос до пятисот метров в высоту и обрушил на жалкую букашку удар огромного копыта. Но за секунду до столкновения маг с легкостью прорвал заслон и телепортировался прямо к свиноподобной морде Князя, после чего с оттяжкой хлестнул того по пятаку. Голова гиганта резко дернулась, и демон рухнул на толстую задницу. Микроскопическая на фоне свиного рыла Асмодея цепь вдруг ударила с невероятной силой. — Что, не нравится? — прокричал маг. Голос его был хриплым, а под конец фразы человек и вовсе закашлялся, орошая кровью зеленеющую траву. Пока Асмодей пытался осознать, что произошло, человек с тяжким вздохом проглотил большую шарообразную пилюлю цвета чистого золота, а затем ещё несколько других. Демон вскочил. Асмодей был настолько взбешен, что его багровая кожа пошла черно-бурыми пятнами. Лжебог обрушил всю свою космическую мощь, всей душой желая превратить человечишку в кровавую взвесь. Но смертный не лопнул и кровавым поносом тоже не изошел. Цепь в руках мага запылала ещё жарче, а сама шипастая основа скрылась от взгляда: столь много было огня. Лучший инструмент демонолога мгновенно удлинился в тысячу раз и захлестнул шею завывающего от ненависти Князя Тьмы. — Я изгоняю тебя, порождение мрака! Сгинь же во тьме в коей ты был рождён! Пусть не найдешь пути ты обратно! Бездна теперь и тюрьма, и твой дом! Прокричал на шумерском человек. Демон заорал, забился в путах магической цепи, а маг давил. Собственной магией и собственной душой выдавливал Асмодея обратно в ад. Обычно миры смертных сами пытаются исторгнуть из себя существ вроде Демолордов, просто демоны подобного уровня столь сильны, что не испытывают и малейшего неудобства, а зачастую даже не замечают давления мира. Икар рухнул на колени не в силах больше стоять. Несмотря на то, что он использовал свои самые лучшие зелья, изгнать Князя Тьмы оказалось очень сложно. Спустя невероятно долгую секунду демон завизжал особенно громко и наконец исчез в огненной вспышке. А маг завалился на бок, безостановочно харкая черной кровью. ******* О Мардук, как же больно. Целый коктейль из моих лучших зелий позволил мне пересилить этого демона, но и цена оказалась высока. Одна из чакр «усохла» и «сморщилась», будто изюм. Она ещё не отмерла окончательно, но если бы противостояние продлилось хоть чуточку дольше… Даже думать о таком не хочу. Наконец выблевав последний кровавый сгусток, я смог нормально вдохнуть. Боль не желала уходить. Она была не физической и даже не ментальной. Повреждение энергетики приносит ни с чем несравнимые страдания. Хотя, пожалуй, нет. В тот раз, когда мои руки сгорали от божественной силы, было всё-таки больнее. Не знаю сколько точно я так лежал, борясь с болью, но в какой-то момент стало хуже. Появились судороги, и даже пару раз остановилось сердце. Это начались побочные эффекты от эликсиров. А в тот момент, когда сердце остановилось в третий раз, сознание наконец-то меня покинуло. ******** И вновь добыча скользнула в серые туманы лимбо. А загонщики, коих осталось не так много, вновь отправились в погоню. Охотничий азарт давно отошел на второй план. Даже Тасварксезен начал уставать от этой затянувшейся феерии. Всем стало окончательно ясно, что идея устроить загонную охоту на «жалкого смертного» была не самой лучшей. Бесспорно, душа одаренного мага — ценное приобретение даже для Демолорда, но не при таких условиях. Единственное, что удерживает всех этих высокопоставленных демонов от того, чтобы наконец всё прекратить — это желание сохранить собственную репутацию и размер проигрышных, которые придется выплатить наглому божку. Сорокопут всегда отличался неустойчивым, в некоторой степени хаотическим нравом. Любой, кто призывает его, рискует вдвойне, ибо Сорокопут может банально убить призывателя, даже не выслушав просьбы. Свой характер он проявил и в этой истории. Ещё до начала охоты он заявил, что желает понаблюдать, как этот наглый маг погибнет в лапах других охотников и лишь в случае, если они не смогут убить его достаточно быстро, он лично довершит дело. Один из самых опасных демонов междумирья просто не считал этого жалкого смертного достойным смерти от его шипов. Икар не смог бы долго убегать от Пронзающего Убийцы даже в наилучшем своем состоянии, а потому Сорокопут догнал едва удерживающегося в седле мага уже спустя четыре часа. Огромная рыхлая ручища высунулась прямо из воздуха, хватая человека за голову. А спустя мгновение Архидемон уже затащил смертного в свой анклав. Небольшая складка на теле мироздания, маленький мир для единственного демона и его жертв. Всё обозримое пространство было заполнено шипами и теми, кто был на них насажен. Миллионы и миллионы извивающихся в бесконечной агонии разумных. Кто-то был бестелесным призраком, а кто-то ещё не утратил плоть. Сорокопут не делает различий и даже с большим удовольствием пронзает ещё живых и облеченных плотью. — Ну что, ты уже готов пополнить мою коллекцию? Я подобрал для тебя особое место, — доверительным тоном поведал так и удерживающий мага за голову Архидемон. Место было действительно особым. Огромный «куст» из пятиметровых достаточно тонких шипов был полностью расчищен для нового экземпляра. — А у нас есть стоп-слово? — серьезно спросил маг. — Нет, — не менее серьезно ответил демон и резким движением попытался насадить человека на шипы. Маг выкрикнул что-то и выставил вперед руку с золотым кольцом. Слабая, почти неразличимая вспышка и мясистая лапа демона осыпалась пеплом. Сорокопут никогда не появляется вне своего анклава полностью. Даже присутствуя в ложе у Балаганщика, большей своей частью Архидемон был дома. Тело его огромно, фактически весь его анклав заполнен самим Сорокопутом. Каждый шип и каждая пядь «земли» и есть этот ужасающий демон. Фальшивое тело полностью исчезло, рассыпаясь невесомой золой, а процесс разрушения двинулся дальше. Шипованные «лианы» и «кусты», похожие на пики «деревья» и «озера» колючек исчезали, обращаясь в невесомый прах. Тысячи душ вспыхивали, мгновенно уходя на перерождение или стремясь к посмертию. Но демон не умер. Сорокопут невероятно силен даже по меркам демонической элиты, а потому убить его не смог даже божественный дар. Но рана оказалась достаточно серьезной, и смертный успел сбежать до того, как разъяренный демон пришел в себя. Лишившись удобной марионетки и получив серьезную рану, Сорокопут просто не смог догнать и уничтожить Икара. Архидемон всё ещё боролся с разрушающей саму его суть волной, когда человек уже переместился на пять «шагов» от демонического анклава. ************* — Что происходит? — недовольно спросила Совита у Великого Охотника. — Не могу сказать точно, но мне кажется Сорокопут не справился, — пожав плечами, ответил гохеррим. — Сорокопут не просто не справился, он получил серьезную рану в собственном анклаве. Ты понимаешь, что это значит, гохеррим? В любой момент этот жалкий человек мог убить или серьезно навредить кому-то из нас, — недовольно прожужжал Кхатаркаданн. — Выходя на охоту, будь готов поменяться с жертвой местами, — меланхолично ответил Тасварксезен. — Мне это надоело, я не хочу больше в этом участвовать. Мне нужно было уйти уже после того, как он изгнал Асмодейчика. Вы даже представить себе не можете, как сильно того ругал Люцифер, — уперла руки в бока Царица Суккубов. — Асмодей сам виноват. Никто не просил его принимать огромные размеры и с яростным ревом падать на Пандемониум. Я не думаю, что этот маг сможет сделать так ещё раз. Он и так при смерти и маловероятно, что у него есть ещё один артефакт на вроде того, которым он ранил Сорокопута. Иначе он бы применил его ещё во время нашей первой встречи. Продемонстрировал бы эффект и пригрозил ещё одним подобным артефактом, — задумчиво прожужжал Смрадный Господин. — В любом случае у меня есть дела поважнее, — вздернула изящный носик Совита и растворилась в воздухе. Великий Охотник вопросительно взглянул на облако роящихся насекомых. — Я предпочитаю доводить дело до конца, — правильно расценил его взгляд Кхатаркаданн. Гохеррим только задумчиво покивал головой. ******** — Плохо выглядите, господин. Мне кажется у вас повреждена энергетика, — склонившись в поклоне, произнёс Анек. — А я думал, что грибочком отравился, — ответил я и харкнул кровью. После ритуала подчинения Анек стал удивительно вежливым. Быть может, он осознал всю глубину ситуации или, возможно, этот демон просто так замысловато насмехается. — Перевести дворец в режим «цитадель», — произнес я, активируя необходимые чары. Использование дара отозвалось резкой вспышкой тянущей боли. Барьер, мерно мерцающий вокруг Ворма, вспыхнул, наливаясь силой. Если раньше он был похож на тонкую полупрозрачную серебристую пленку, то теперь это скорее стальная стена. Растения в саду также пришли в движение, оплетая окна и укрепляя стены. Фактически дворец — это один большой артефактный комплекс, управляет которым совокупное сознание моих растений. Анек исчез, слившись с вместилищем, а я расслабленно откинулся на спинку. Десяток тонких лиан выросли прямо из потолка. Они подхватили мою кушетку, споро перемещая меня в самую глубь комплекса. По мере продвижения коридор за моей спиной заполнялся сплетающимися стволами. Спустя пять минут лианы аккуратно поставили кушетку на пол около постамента, на котором лежала шпинель величиной с голову взрослого человека, расчерченная разнообразными знаками. Этот драгоценный камень служит главным накопителем дворца и одновременно вместилищем Анека. Кое-как поднявшись, я сел в позу для медитации. Сознание привычно скользнуло вовне, немного притупляя боль. Центральный накопитель уже скрылся от взгляда, оплетенный корнями. Такие же корни оплели и кушетку, создав вокруг меня что-то вроде кокона. ********** Спустя уже привычные сутки по времени Парифата Смрадный Господин явился к местоположению дичи. Маг привычно отлеживался во дворце, вот только на этот раз с окончанием срока врата не раскрылись. Кхатаркаданн раздулся, заполняя собой небеса. Миллиарды насекомых закружили в завораживающем танце для того, чтобы обрушиться на серебристый барьер живым тараном. От всплеска демонической силы иллюзия развеялась, и на месте изящного каменного дворца обнаружилось огромное древо, сплетенное из тысяч растений. Серебристая пленка вспыхнула, лишь немного прогнувшись под ударом Демолорда. Мертвые мошки, комары и прочий гнус потоком посыпались на землю, но темная туча Смрадного Господина, казалось, стала только больше. Невероятных размеров рой со всех сторон облепил мерцающий и трещащий барьер. В этот момент на стволе огромного древа начали один за другим распускаться разноцветные бутоны, а спустя секунду тысячи цветов извергли магический залп. Огненные сгустки, водяные плети и воздушные тараны врубились в роящийся океан. Смрадный Господин недовольно зашипел: ощущения были весьма неприятными. Наконец барьер сверкнул в последний раз, исчезая одновременно со вторым, ещё более мощным залпом, но заклинания бесследно сгинули в бесконечном мареве роящихся тел. Насекомые жадно вгрызались в живую плоть огромного растения, но лишь для того, чтобы осыпаться на землю комком переваренной плоти. Древесный сок оказался чистейшей и весьма едкой кислотой. — Жалкие потуги! — довольно прожужжал демон. Несмотря на то, что насекомые гибли практически мгновенно, некоторый урон они всё-таки наносили, а учитывая их количество, вскоре не осталось и единого пятнышка нетронутой коры. Спустя ещё десяток минут на громадном дереве уже не было ни единой ветви, а ствол оказался изъеден больше чем наполовину. Кхатаркаданн уже мысленно праздновал победу, когда раздалось громкое шипение и остатки дерева вспыхнули белоснежным пламенем. Рой моментально взметнулся от вспыхнувшего корма, но тысячи и миллионы инсектоидов превратились в тлеющие угольки. Бесконечное жужжание демона сменило тональность с умиротворенно-довольного на гул разъяренного улья. Сколь жарко пылал древесный исполин, столь же быстро он и обратился пеплом, открыв взгляду новый, на этот раз золотистый барьер и каменные стены дворца, оплетенные тысячами корней. Чуть поредевшее облако гнуса кинулось к новой преграде, желая собственными телами прорвать барьер, а на заполненной растениями крыше дворца из ниоткуда появился старик с аккуратной бородкой. В руках он сжимал изящного вида каменную шкатулку. Нервно усмехнувшись, он раскрыл крышку и вытряхнул себе на ладонь три антрацитово черные капли. С тихим хлопком капли исчезли с руки старика, появившись за пределами барьера. Едва слышимый хруст в одно мгновение перекрыл бесконечное жужжание, а затем с трех разных сторон в небеса взметнулись потоки Тьмы. Она была столь концентрированной, что даже Демолорд зашипел от боли. Барьер засиял ещё ярче, превратившись в сферу из золотого сияния, а столбы из первостихии рванули в стороны, захлестывая пространство.