Научи меня жить

POV Геральд       Беда не приходит одна. Я не знаю, почему так. Но весь жизненный опыт подтверждает эту древнюю неудобную мудрость.       Не ждал, что кто-нибудь когда-нибудь убьёт моего ученика. Мы не во времена Войн Раздора живём, чтобы такое было возможно. И интриги, которые могли стоять за этим убийством, меня радовали не больше его самого… Печёнкой чувствую, что началась какая-то большая игра. Большая и грязная…       Мёртвая Непризнанная, осколок Зеркала Небытия, беглец из тюрьмы Сатаны, слухи о реальности Мальбонте… Невидимый враг куёт железо, пока горячо.       Как будто смерти Лоры было мало — не терпящим возражений тоном начальство потребовало, чтобы я патрулировал школу. От меня было бы много больше пользы, поручи мне участвовать в расследовании этого дела! Но нет — старый Геральд должен ловить тени по углам и следить, чтобы ученики соблюдали комендантский час.       Да и сам тон начальства удручал. Куда мы движемся, раз забываем создавать хотя бы видимость внимания к чужому мнению?! Настроение катилось вниз, словно обмазанная дёгтем и перьями ведьма под улюлюканья толпы.       Подавленный гнев — не лучший спутник на ночь… Зато обостряет все чувства.       Я шёл и негодовал. Происходящее мне нравилось всё меньше. Возможно, придётся вернуться к прошлому и опять принять пост Князя. Но это — только если будет война, пока же я попытаюсь сохранить жизнь учеников в школе.       С раздражением я подумал, что напитанные мною руны, бесспорно, защищают учеников в здании школы, но как защитить ещё и территорию?       Знаю я одни руны класса Эхия-Кетер, однако в их подпитке должен участвовать кто-нибудь силами выше Господств, в идеале — один из Серафимов. Но чем больше я наблюдаю за этими канцелярскими крылатыми, тем сильнее понимаю, что они ни кусочка своей энергии просто так не отдадут, а гузно не двинут, пока им Шепфа не скажет!       И это, на минуточку, советники Всевышнего. Интересно, он сам-то хоть понимает, насколько гнилые душонки у тех, кто при власти?       Тяжело вздохнув, я продолжил обход. Когда я оказался рядом с холлом, мне послышался плач.       Решительно направившись туда, я увидел свою личную занозу в… понятно где. И то, что я увидел, меня разозлило.       Вся в крови: руки и ноги разодраны, вывихнутое крыло, которое тоже кровоточит, и самое ужасное — истерика.       Я уже было подумал, что пропустил нападение, но девушка мотала головой, отрицая, что на неё напали. Что же тогда с ней случилось? Во что она опять успела ввязаться?       Вздохнув, я понял, что её лечением мне придётся заняться самому, так как Хеселла, вероятно, уже давно улетела домой и медкрыло было закрыто.       Идти сама Уокер не могла, поэтому я подхватил её на руки и понёс в свою комнату. Слушая её тяжёлое дыхание и сдавленный плач, я чувствовал, как во мне всё больше поднимается гнев.       Если она надеется, что я поверю в то, что на неё никто не нападал, то девочка явно глупее, чем ей думается. Но раз это не утренний виновник происшествий, значит, дело более личного характера. Может, нарвалась на злого демона?       Подавив рык, чтобы не пугать ученицу, я открыл дверь в комнату. Она довольно забавно начала осматривать моё жилище, оторвавшись от плача, и удивлённо захлопала глазами. — Мои апартаменты. Ангел-врач уже отбыла домой. Не думаю, что врываться к ней в больничное крыло будет хорошей идеей, — пояснил я и аккуратно положил девушку на диван, а сам направился в дальние комнаты за аптечкой.       Заметив испуганный взгляд Викки, я был вынужден объяснить ей, что иду за лекарствами.       Когда я вернулся в комнату и начал обрабатывать ей раны заживляющей мазью, во мне опять поднялся гнев.       Ноги у неё были... собакам брось — есть не станут. Рваные раны были, к счастью, не слишком глубокими, но весьма скверными и с «разлохмаченными» краями.       Поняв, что обработать раны, не сняв одежды, не получится, я повернулся к Уокер, сдерживая ярость. — Раздевайся. — Получилось слегка угрожающе, но всё-таки лучше, чем кричать на девушку.       Она испуганно на меня посмотрела и вжалась в диван. Несколько раз глубоко вздохнув, я сказал уже более приветливо: — Викки, мне нужно обработать раны. Одежда мешает.       Девушка понятливо кивнула и тихо попросила: — Вы не могли бы отвернуться?       Честно, я с трудом подавил желание рассмеяться, но послушно вышел из комнаты. Девушки довольно странно себя ведут. Вот зачем мне отворачиваться, если я и так буду обрабатывать её раны? Оставалось только удивляться.       С другой стороны, стоит радоваться, что в таком возрасте меня ещё что-то да может удивить. — Я закончила! — крикнула девушка через некоторое время.       В голове промелькнула мысль: «А она ничего!» — но я тут же загнал её поглубже и продолжил обрабатывать раны.       Когда я заканчивал с ногами, то заметил, что девушке явно больно — она была бледна и кусала губу. Поэтому, обмотав ноги бинтом, я начал рыться в аптечке. Так, где же… Вот, обезболивающая микстура. Думаю, её хватит две капли на кружку. — Я сейчас приду, — сказал я и направился на кухню.       Уже там я решил, что вполне могу сделать чай — у меня как раз оставался заваренный. Разлив заварку по кружкам и добавив туда кипятка, я капнул две капли в порцию для Викки.       Когда я вернулся в гостиную, девушка уже сонно клевала носом. — Твой чай. Выпей весь, должно помочь от боли, — сказал я, протягивая кружку. Некоторое время мы пили в молчании.       Не знаю, о чем думала она, а вот я мысленно хвалил себя за хорошее самообладание. Ибо я до сих пор не сорвался никого убивать за избиение ученицы — это уже большой плюс! А ещё говорят, что демоны не умеют держать себя в руках. Чушь!       Когда я заметил, что девушка отставила кружку, то взял мазь и продолжил обрабатывать уже руки.       Здесь кожа содралась не так сильно, но не стоило забывать о крыле. Быстро закончив с руками, я отодвинулся и посмотрел на девушку с поднятой бровью.       Она, порозовев, смущённо опустила взгляд, на что я только ухмыльнулся. Кажется, истерика и боль отступили.       Хотя я всё-таки завидую ангельской способности успокаивать прикосновением. У демонов получается несколько… другой эффект. — А теперь скажи-ка, моя милая заноза, что с тобой случилось? Она испуганно вскинула голову. — Ничего.       На это заявление я только тяжело вздохнул. И зачем врать, если у тебя нет к этому таланта?       Наклонившись, я положил руку ей на затылок, не давая возможности отодвинуть голову, и стал считывать воспоминания.       «Рассуждения насчёт убийства у неё были в правильном ключе», — подметил я… Но то, что произошло дальше…       Как этот щенок посмел сбросить её с крыши — и вообще в чем-то обвинять?! Я издал глухой, раскатистый рык, отпуская девушку.       Печать начала дрожать под натиском ярости, и боюсь, что на этот раз я сам не захотел бы даже пытаться её сдерживать! Скрипя зубами, я чувствовал, как неконтролируемая сила во мне бьётся об искусственные преграды — стремится разнести всё в прах, сломать, разбить, а главное — добраться до виновного, чтобы раздавить его, разорвать, выжать до капли…       Шум в голове на миг заглушил всё на свете, и я понял, что в глазах у меня сейчас лопаются капилляры. — Вы меня пугаете, — раздался тихий голос.       Переведя мутный взгляд на девушку, я заметил, что она от страха вжалась в диван и мелко дрожит.       Желание убивать никуда не пропало, но вместе с тем мне захотелось успокоить Викки. — Всё хорошо, — приветливо ответил я, скрывая жажду крови, — не стоит меня бояться. Давай посмотрим, что с твоим крылом.       Она напряжённо вглядывалась в меня, и я чувствовал, как её энергия успокаивается. И вновь эти светло-серые глаза…       Девушка, кивнув своим мыслям, повернулась ко мне спиной, и я начал аккуратно осматривать крыло. Не так плохо, как могло бы быть, — вставить обратно сустав я смогу.       Но этот щенок… И вновь я вернулся к мыслям об этом подонке. — Геральд, — тихо позвала меня чертовка, — не злитесь на него. Не сумев удержать своих чувств, я резко встал и чуть ли не прорычал: — Почему ты его защищаешь?!       Викки развернулась ко мне с решительным выражением лица. Встав, она взяла меня за руку и наклонилась, говоря прямо в губы: — Энди не плохой. Он был не в себе. Он не хотел мне зла, просто в тот момент… — В тот момент он пытался тебя убить! — Но у меня есть крылья! — с жаром ответила она и посмотрела прямо в глаза.       Я не отводил своих, яростно сжимая челюсть и кулаки. Её веки не дрогнули, а зрачки расширились. Удивительная стойкость у этой девчонки… Не встречал таких…       Мы подались друг к другу одновременно, и губы наши встретились в жадном поцелуе. Это что же — ничья в дуэли взглядов?! Я не выиграл?! Но как же тепло от неё…       И вновь эта чертовка с лёгкостью заставила меня оступиться от своих же правил. Ухмыльнувшись, я направился в другую комнату за ведром воды.       Молчание, которое повисло после поцелуя, не показалось мне неловким. Да и она смотрела на меня как будто без страха — скорее с немым вопросом. Куда всё катится?!       Пока я предавался размышлением, вода набралась, и я, взяв губку, направился обратно к девушке.       Она сидела на диване и с интересом оглядывала комнату. Увидев меня, она встала и развернулась спиной, стараясь не встречаться взглядом.       И как в одном существе может скрываться столько перчинки и стеснения одновременно?       Я аккуратно взял её за крыло, и девушка вздрогнула. — Викки, на счёт три я ставлю сустав обратно, хорошо? Дождавшись кивка, я начал считать: — Раз, два… — и, не досчитав до трёх, резко дернул сустав. От боли девушка вскрикнула. — Мать за ногу, Геральд! Какого черта!       Она развернулась и обвинительно тыкнула указательным пальцем в мою грудь, сверля осуждающим взглядом.       Я находил это очень забавным, так как она была достаточно хрупкой девушкой ростом ниже меня. Кажется, я ухмыльнулся, потому что девушка, обиженно насупившись, развернулась ко мне спиной.       Я же намочил губку и принялся смывать с оперения кровь. Где-то через полчаса я закончил. — Всё. Она тут же направилась к двери. — Викки, — позвал я её.       Уокер обернулась и обиженно на меня посмотрела. — Ничего не забыла? Она удивлённо вскинула брови и, помявшись, сказала: — Эм-м… Спасибо, что помогли мне… опять.       Но я, скрестив руки на груди, продолжал смотреть на неё с усмешкой. Интересно, как скоро до неё дойдёт? — Что?! — возмущённо спросила она. — Ну, хотите поблагодарю, как тогда? Перспектива была заманчивая, но нельзя, чтобы целоваться с ученицей стало моей новой привычкой.       Я уже собирался было открыть рот и сообщить ей об одной маленькой детали, которую она забыла, но девушка подошла ко мне и поцеловала. Более требовательно, чем когда-либо. Прогнав все мысли прочь, я ответил на поцелуй, но на этот раз старался себя контролировать.       Не удержавшись, я припал к её шее и начал её нежно, а иногда и грубо посасывать.       Животное чувство во мне хотело, чтобы всем было видно, что эта девушка занята.       Когда я понял, что девушка тяжело дышит, а моя рука находится слишком близко к её интимному месту, я оторвался от поцелуя. — Ты забыла, что на тебе нет одежды, — хрипло сказал я и направился в спальню за плащом.       Взяв первый попавшийся, я зашёл в гостиную и дал его девушке. — Теперь можешь идти, — и, не став дожидаться благодарностей, вышел в коридор патрулировать школу дальше.       Если быть совсем уж честным — приводить свои мысли в порядок.       А в них царил полный бардак. Словно в небе после сильной бури — обрывки ярости, образы того, как мы с чертовкой могли бы горячо поразвлечься, просветы ответственности — всё смешалось и громоздилось друг на друга в невообразимой каше.       С каждой нашей неформальной встречей я всё больше запутываюсь, и мне это совершенно не нравится. Ученица не должна влиять на меня так… Мелькнула даже совершенно глупая мысль — трахнуть её, чтобы успокоить непослушную фантазию, стряпающую свои картинки…       Но настоящего решения я так и не находил.       Так я всю ночь и обходил школу, теряясь в своих мыслях. Уже утром, когда начало светать, я отправился к своему другу.       И что с того, что он спит? Я тоже хочу, но благодаря начальству — некогда!       Кажется, Фенцио подозревал, что я могу разбудить его утром, — иначе зачем бы старик закрыл дверь? Но он всегда спит с открытым окном, и этой его многолетней привычкой я частенько пользовался.       Вылетев в коридорное окно, я начал облетать школу, направляясь к другу. Вот, как я и говорил — окно в гостиную открыто!       Эх, Фенцио, дорогой мой друг, ты или притворяешься, что я так сильно тебя достаю, или не умеешь учиться на своих ошибках. Конечно, я склоняюсь к первому варианту — я же такой обаятельный!       Влетев в помещение, я хитро ухмыльнулся. — Фенцио! Доброе утро! — крикнул я что есть сил. Из спальни послышался колоритный мат: — А не пойти ли тебе в афедрон*, уд** скабрезный?! Какой ехидны ради ты меня с утра сношаешь?!       Подойдя к двери, я аккуратно открыл её и отскочил в сторону. Не прогадал! Что на этот раз?       Я проводил взглядом стремительно летящую вещь… О, ваза! Видно, сильно разозлил.       Облокотившись о дверной косяк, я скрестил руки и приподнял бровь. — Плохое утро? Ангел уже сидел на кровати, взлохмаченный после сна. Подняв голову, он вперил в меня гневный взгляд: — Зачем ты ко мне припёрся в такую рань? — зло спросил он. — Конечно же — пожелать доброго утра! — ехидно ответил я и, взлетев, прыгнул на кровать, закинув руки за голову. — Геральд! Серьёзно, что тебе надо? Я, знаешь ли, тоже не спал всю ночь! Лёг только, — он кинул раздражённый взгляд на часы, — сорок минут назад. — Чем занимался? — с интересом спросил я, взбодрённый полетом и просвистевшей мимо вазой. — Искал в архивах любые упоминания о Зеркале Небытия и его следах… Пытался пройти по следу того, кто достал его осколок… — Ладно, извини. Вообще, я к тебе по делу. У тебя ещё остался тот тонизирующий напиток? — Ты же знаешь, что часто использовать его нельзя. Из-за частого употребления… — начал нудеть ангел, и я почувствовал, что засыпаю. Встряхнув головой, я повторил вопрос. — Во втором ящике стола, кабинет. А теперь уйди отсюда и дай мне поспать! — вымученно проскулил друг.       Я в ответ подмигнул и вышел из спальни.       Зайдя в кабинет, я быстро обнаружил искомое. Взяв маленькую склянку и опрокинув в себя напиток, я, подумав, прихватил несколько в карман. Вещь не лишняя, а у Фенцио не убудет.       Довольно вздохнув я почувствовал, как моё тело просыпается. В голове резко наступила холодная ясность, по телу пробежала мелкая дрожь, сбросившая все следы усталости. Каждая мышца теперь жаждала действия, полёта, битвы — чего угодно. Отлично, а теперь — патрулировать дальше!       Вылетев из окна, я пошёл бдеть по коридорам.