Если Хенджин любит дразнить, то Джисон обожает сводить с ума

— Если ты думаешь, что сможешь отделаться своими красивыми глазками, то, Хёнджин, — брюнет поднимает взгляд на бойфренда, что стоит сзади него и прожигает взглядом, — даже не надейся, малыш. Голос Хана такой низкий и хриплый, что у Хенджина, кажется, мурашки покрыли всё тело. Пару часов назад, когда они со всеми заходили в зал для интервью, идея немного пококетничать и подразнить юношу казалась гораздо более веселой, и почему-то Хван думал, что останется безнаказанным. А сейчас, когда все участники собрались для общего фото, Хенджин чувствует, как сильно рука Джисона держит его за плечо, и осознает, насколько попал. Не то чтобы темноволосый любил специально медленно облизывать губы или «случайно» дотрагиваться до парня, когда они вместе сидят за столом. Нет, ни в коем случае. Хенджин просто обожал так делать, измываться над Ханом, показывая всю свою сексуальность и постоянно дразнить его. А потом смотреть в глаза возлюбленного и видеть там дикое похотливое желание взять Хвана прямо на месте. Черт, в такие моменты Джисон буквально готов разорвать всю одежду на (пиздецки красивом) юноше и отомстить за не вовремя появившийся стояк. — Сначала мне нужно помочь Чонину уладить парочку дел, я уже пообещал ему, — непринужденно говорит Хенджин, а на лице светловолосого мгновенно возникает ухмылка. — С этими делами разберется Чан, поверь мне, — шепчет Хан на ухо, обжигая горячим дыханием. Рядом шипит Минхо, мол, «хватит шебуршаться, заебали», а Хван по-лисьи улыбается. Или идея все-таки была хорошей?

***

Хенджин смотрит на часы и устало (возмущенно?) вздыхает. Прошло уже полтора часа, как они с Ханом вернулись домой, а его, блять, до сих пор не выебали. Хван то в ярких красках представлял, что как только откроется дверь квартиры, его прижмут к стенке и начнут раздевать, говоря, какой он ужасный и непослушный. Но Джисон, переступив порог, лишь чмокнул парня и как ни в чем не бывало отправился в свой кабинет, оставив половинку в ступоре. Пару раз Хван пытался напомнить о себе и том, что ему, видимо, все-таки следовало поехать к Чонину. — Айщ! Ну и пожалуйста! — недовольно пищит Хенджин, когда ему не удается заполучить внимание парня, — Пойду напишу Феликсу, а ты продолжай сидеть здесь, — бурчит он, покидая кабинет, а Хан потягивается, засекает десять минут и посмеивается. Если Хенджин любит дразнить, то Джисон обожает сводить с ума, и блять, это получается у него невероятно хорошо. На самом деле, он был готов трахнуть возлюбленного еще в самом здании компании (эх, это было бы далеко не впервой), но лучше он хорошенько помучает Хвана, словно забыв о том, что тот опять потерял совесть. Ровно через десять минут Джисон появляется в спальне, где за столом сидит Хенджин, действительно с кем-то общаясь. Темноволосый, сидящий в наушниках, совершенно не замечает, как юноша подходит сзади, поэтому вздрагивает, когда чувствует, как чужие руки начинают массировать плечи. — Только не говори, что ты действительно подумал, что твои сегодняшние заигрывания я забуду так просто, — Хенджин быстро захлопывает компьютер и поворачивается к Джисону. — Я уж думал, что затеял это зря, — обиженно тянет парень и жадно впивается в желанные губы. Хан лишь хмыкает от такой настойчивости со стороны второго, сильнее втягивая в поцелуй. Черт возьми, Хенджин для Джисона такой восхитительный и потрясающий, а еще невероятно сладкий, с привкусом блядского американо, которое, видимо, Хван успел выпить, пока отчаянно пытался заполучить внимание, придавая этим поцелуям еще больше сладости. — Ну, знаешь ли, если я дал тебе фору два раза, не значит, что и в этот будет так же, — говорит светловолосый, а Хенджин от чего-то смущается и отводит взгляд, — или неужели ты подумал, что я не хочу тебя, малыш? Ответа не следует, а Хан посмеивается и целует возлюбленного в шею, подхватывает на руки и кладет на кровать, нависая сверху. — Как будто я виноват в том, что ты позволил мне отбиться от рук, Джисон, — говорит Хван и смотрит прямо в глаза, где уже давно на открытом огне танцует сам дьявол, и, Господи, как долго он этого желал. — Ах вот как, — раздается возмущенный ответ, и парень, вместо очередного поцелуя, слегка прикусывает нежную кожу шеи, оставляя багровую метку, сразу же проводя по ней языком. — Мог бы просто попросить трахнуть тебя, малыш, — с губ Хенджина срывается первый стон, когда Джисон проходит языком по ключицам. Конечно, он знает все эрогенные зоны Хвана, и, конечно, он воспользуется этим, ведь что может быть лучше умоляющего любимого, изнывающего от желания. Он так сильно любит Хенджина, всего и полностью — его глаза, голос и тело. Поэтому Хан незамедлительно стягивает с парня свою же футболку, которую тот уже успел нацепить, хотя сам Джисон до сих пор в одежде с интервью и, блять, так он выглядел еще более пиздатым. Хёнджин готов поклясться, что может кончить лишь от одних поцелуев и голоса такого парня. А когда Хан пальцами проводит по ребрам, спускаясь поцелуями ниже, и припадает языком к ареолу соска, а второй покручивает меж пальцев, юноша стонет от безумного наслаждения. Сука, как сильно он ждал этих прикосновений. Джисон действительно буквально сводит с ума. Не отрываясь от груди, Хан стаскивает шорты Хёнджина, оставляя того лишь в белье. — Э, нет-нет, — перехватывает запястья Хвана, прижимая к кровати над головой, когда тот тянется к его рубашке, — Не смотри на меня так, — говорит томным голосом, смотря в большие глаза. — Это еще почему? — хмыкает Хёнджин и тянется за поцелуем. — Потому что сегодня мы играем только по моим правилам, — отвечает в поцелуе, придерживая тонкие запястья одной рукой, а второй быстро снимает галстук с шеи. — И в этих правилах тебе не разрешено касаться меня, — руки брюнета надежно фиксируются атласом к изголовью кровати, а Хан улыбается, осматривая возлюбленного. — Джисон, так не честно, не-ет, — слышится возмущение, которое парень успешно игнорирует, — Я же не смогу дотронуться до тебя, — а ведь он искренне надеялся на это. — Именно так, Хенджин~ни, — посмеивается светловолосый и избавляется от своей рубашки. А ведь если бы не дурацкие соблазнения, то Хенджин сейчас бы проводил своими руками по невероятному телу, но ему остается лишь, сука, смотреть. Джисон снова нависает над парнем и уже полностью раздевает его, хмыкает, видя вставший член. Спускается поцелуями всё ниже, оставляя в некоторых местах алые засосы. Черт, как же Хану нравится «рисовать» на светлой и мягкой коже Хенджина. — Хм, интересно, что мне придется с тобой сделать, если на интервью будет виден мой стояк из-за того, как ты сексуально пил воду и сидел с расстегнутой вверху рубашкой, малыш? — Хван ответить не может, он только думает о губах, что касаются внутренней стороны его бедра и горячем дыхании. — Значит, я всё-таки был сексуальным, — тяжело дыша язвит брюнет сквозь стон. — Блять, Хёнджин, ты всегда пиздецки сексуален, — Джисон на пару секунд отстраняется, тянется за смазкой, а потом возвращается к губам парня и наблюдает за тем, как брюнет прогибается в спине, когда в него входит два влажных пальца, — Твоя задница такая узкая, даже несмотря на то, что всё утро ты ходил с пробкой, да? — снова ухмыляется Хан, а Хенджин заливается краской — сколько бы различных вещей в сексе они бы не перебробовали, каждый раз Джисон заставляет краснеть его как нашкодившую пятилетку. — Т-ты знал? Ебтво… — вопрос дается с трудом, да и не полностью, ибо Хан добавляет еще один палец, двигает уже тремя, давит на простату, и Хван, кажется, забывает как дышать. — Конечно я знал, малыш, на это и был расчет, — Джисон встает с кровати и идет к шкафу, а Хёнджин скулит из-за ощущения пустоты внутри. Когда Хан возвращается, у него в руках достаточно большого размера вибратор и эрекционное кольцо. — Джисон, пожалуйста, просто трахни меня и мы ляжем спать? — пищит Хван, но видит улыбку на лице второго и понимает, что обречен. — Ну уж нет, ты, значит, такие фокусы выкидываешь, а теперь «просто трахни и спать»? — Джисон посмеивается и страстно целует Хёнджина, — я не дам тебе кончить, малыш, пока не посчитаю, что ты действительно заслужил, — на и так уже изнывающем члене Хвана оказывается ненавистное кольцо, развязывающее светловолосому руки. Джисон, на самом деле, сам скоро не сможет выдерживать дикое давление в штанах (Боже, он до сих пор в них), и ему так сильно хочется войти в Хенджина, но эти ужасные прелюдии настолько прекрасны, что ради стонущего и умоляющего его трахнуть Хвана Джисон готов потерпеть. Громкий стон слетает с губ брюнета, когда в нем оказывается вибратор, который начинает вибрировать на минимальной скорости. Ха-ха, разогрев? Хан проталкивает его лишь поглубже, чтобы тот доставал до простаты, и губами сначала очерчивает идеальные линии челюсти, затем подбородок, снова проходится по шее, ключице и возвращается к груди. Примыкает к до боли чувствительной горошине соска, немного покусывает и опять облизывает. От этих действий у Хенджина слезы собираются в уголках глаз, но, Господи, как же ему хорошо. — Ты такой чувствительный только для меня, — причитает Джисон, увеличивая скорость вибратора на максимальную, заставляя выгнуться парня в пояснице, потому что игрушка до дури бьет по простате, но все-таки не достаточно сильно, — Такой потрясающий лишь для меня. — Джисон, ты— Я не могу— ты... — у Хёнджина член уже пульсирует и болит, хочет, чтобы его коснулись, — Джи, пожалуйста. — Ему так хорошо и так плохо одновременно, что слезы держать уже просто нет сил. — Эй, всё хорошо, — шепчет Хан, не переставая покрывать возлюбленного поцелуями, спускается вниз. Берёт член Хёнджина в рот, целует кончик, посасывает головку и проводит языком по всей длине. Хёнджин лишь издает задушенный стон, ему совершенно не хватает воздуха. Джисон постепенно вытаскивает вибратор, еще раз проходясь языком по члену Хвана, крепко держа того за бедра — так, что точно останутся багровые отметины от сильных рук юноши. Хан целует кончик члена, полностью вытаскивает из Хенджина вибратор, и тот издает разочарованный стон от чувства пустоты. Джисон возвращается к лицу брюнета и смотрит на заплаканные глаза и пухлые губы. — Как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, м, малыш? — издевательски спрашивает он, а Хван голову назад откидывает. Отвечать не хочется, хочется просто член в себе. Джисон смотрит на то, как Хенджин нуждается в нём, изнывает и просит. Боже, Хан за такую картину готов продать душу лично самому Дьяволу, лишь бы только одному смотреть на такого изнывающего и уязвимого Хвана. Как же пиздецки сильно он его любит, что даже сам представить не может. — Обещай, что больше не будешь вести себя так на интервью, Хёнджин, — дразнится Джисон, наконец избавляясь от своих брюк вместе с бельем. — Я обещ-щаю, — скулит Хван, а Джисон медленно трется головкой о его вход. — Я обещаю, только, пожалуйста, трахни меня! — Хан продолжает дразнить, а член Хенджина дергается и изнемогает. — Ты такой невероятный, видел бы себя, такого потрясающего, — причитает светловолосый, а Хван громко стонет, когда член Джисона входит до основания. Он двигает бедрами, продолжает дразнить, рукой обхватывает член Хёнджина, дергая за кольцо. Слезы стекают по щекам брюнета, он крепко сжимает в руках прутья кровати, когда Джисон лишь слегка толкается. — Джи, блять— блять, пожалуйст-та... — отчаянно хныкает Хван, когда Хан трется о его простату. Джисон дарит глубокий поцелуй и начинает толкаться резче, сжимая руками бедра до синяков. Хенджин сладко стонет, когда вторая рука Хана оказывается на его шее, слегка придушивая. Ему так нравится быть под контролем этого юноши, чувствовать себя в его руках куклой, марионеткой. — Малыш, ты самый лучший, знаешь это? — Джисон развязывает галстук, растирает затекшие руки, наконец снимает кольцо с члена Хёнджина и надавливает на головку. Хёнджин до боли выгибается в кровати, колечко мышц сжимается вокруг члена Хана, и всё тело накрывает оргазм. Джисон убирает руку с тонкой шеи и еще раз глубоко целует Хвана. — Я так сильно люблю тебя, — стонет Хан и кончает следом за парнем. — И я... я тоже. — пытается ответить брюнет, но сил совершенно не хватает. — Да, я знаю, — Джисон стирает мокрые дорожки от слез с лица Хёнджина, нежно-нежно окутывает поцелуями, — Хенджин, солнце, нам нужно сходить в душ, хорошо? — Хан знает, что энергия у того на минимуме, но он должен хорошенько позаботиться о нём. Потом, когда оба выходят из душа и Джисон уходит за чистым одеялом, он находит Хёнджина сладко посапывающим и уткнувшимся носом в подушки. Улыбается, укрывает Хвана и ложится рядом, крепко обнимая.