Отсутствие, осознание, отрицание, принятие

Прошел ещё месяц. Наступал ноябрь. Погодка немного ухудшилась, температура понизилась, дожди стали чаще, а облака иногда по нескольку дней не позволяли выглянуть солнцу. Дебби после очередной поездки на выходные к родителям забрала оттуда кипу теплых осенних вещей, в частности, пару курток, водолазку, утеплённые джинсы, толстовку, пару шапок, одна из которых была очень милой, с двумя ушами, как у зайца. Краем глаза девушка видела и обновление гардероба у соседки. Как бы Элис не пыталась подчёркивать достоинства своей фигуры, против природы не попрешь, приходилось утепляться. Феликс тоже все чаще стал ходить в свитере, выходя на улицу, в основном, в черном плаще. Ситуация менялась не только на улице. В университете во всю кипела учеба. Скоро начнется период полной суеты и сдачи долгов до сессии, поэтому многим хотелось выполнить все задания сразу, не откладывая, чтобы потом не разгребать кучу из просроченных дедлайнов. Дебби была одной из таких. Она конкретно так впряглась в учебу, но, несмотря на увеличившуюся нагрузку, особых проблем она не испытывала. Того чувства, что было спустя месяц после начала семестра, уже не было. Не хотелось помирать от количества домашки. Наверное, втянулась. Так думала девушка. Феликс тоже пытался усерднее учиться. Выходило не суперуспешно, но достаточно неплохо. Преподаватели не жаловались. Его неудавшаяся попытка знакомства с Джастином так и осталась лишь попыткой. После того вечера ему все никак не удавалось выловить его, чтобы поговорить лично, а в сети Джастин его игнорировал. Вскоре Фел узнал, что у парня появилась девушка, и вовсе поник. Но учёба не давала скучать, поэтому 95% его мыслей были заняты именно ей. Да и Дебби подбодрила его тем, что «как минимум половина этого универа это парни, так что свет клином на одном Джастине не сошёлся». После перемирия с Тревором девушка виделась с ним в универе где-то с десяток раз. Около раздевалки, в столовой, просто в коридоре. Узнала из случайно услышанного разговора, что его группа учится на историческом факультете. Ещё пару-тройку раз девушка видела его в общаге, когда он снова направлялся к друзьям. Но дальше «привет — пока» общение не заходило. В начале первой недели месяца их географ объявил, что собирает группу из студентов, которые учатся у него, чтобы сходить в краеведческий музей в ближайшее воскресенье. Поощрением была дополнительная оценка. Не то чтобы у Дебби были проблемы с географией, но она решила, что еще одна «5» никогда не бывает лишней, поэтому записалась. Феликс хотел в это воскресенье сделать реферат, который задолжал их преподу по социологии, поэтому отказался. В наступившее воскресенье Деб проснулась достаточно рано для ее обычного подъёма. Она позавтракала на кухне, надела на себя привезенные джинсы, светлую водолазку и осеннюю куртку. На выходе нацепила кроссовки и долго размышляла, какую шапку выбрать. Рассуждая, что идёт всё-таки на серьезное мероприятие, выбрала обычную, с помпоном. Выйдя на улицу, она выдохнула, увидев, как пар идёт изо рта. Ощутила в полной мере наступление осени и не пожалела, что смоталась к родителям за тяжёлой артиллерией в виде теплой одежды. Подойдя к университету, Дебби заметила небольшую толпу студентов. Их было меньше, чем она ожидала, но надо сказать, что география была в принципе только у шести групп из всего учебного заведения. Она увидела там пару ребят из своей группы, несколько человек из параллели, но остальное большинство было ей не знакомо. Их преподаватель по географии пытался построить их по парам, друг за другом, прямо как в школе. Правда, как только они пошли, все сразу же разбрелись и заняли почти всю ширину улицы. В общем-то, девушка не понимала, почему географ так волнуется за них. Ведь учителя и преподаватели несут ответственность только за тех, кому нет ещё восемнадцати, но все присутствующие уже, скорее всего, не подходили под этот критерий. Так как она шла одна, Деб достала телефон и начала листать ленту по дороге, чтобы хоть как-то убить время. — Какие люди! — сказал знакомый голос где-то рядом. — Привет, — девушка повернула голову на звук и увидела Тревора. Она удивилась, что не заметила его среди толпы раньше. На нём не было его привычные кожаной куртки, а была лишь теплая джинсовая куртка с меховой подкладкой и черные джинсы. — Привет, Тревор. Неужели ли ты тоже идешь в музей? — уж он точно не походил на ценителя искусства. — Да, почему нет. А у тебя что, проблемы с географией? — недоумённо посмотрел он, изогнув бровь. — Нет, просто тоже решила сходить, — сказала она и убрала телефон в карман. — А знаешь, — парень убрал руки в карманы и направил взгляд вниз, — я в этом походе оказался из-за связей, потому что у нас, на историческом, ещё в прошлом году закончился курс географии. Я от знакомого узнал об этой экскурсии и попросил меня вписать, заблаговременно договорившись с преподом. Напросился, так сказать, — после небольшой паузы он продолжил: — Потому что мне нравится смотреть на то, как жили люди раньше, а этот музей чем не шанс узнать чуть больше. Когда я выбирал факультет, я не долго думал на самом деле, так как мне всегда нравилась история как наука, ведь это прекрасный способ учиться на чужих ошибках, на ошибках предыдущих поколений и стараться не повторять их по новой. Хотя мне иногда кажется, что только я это понимаю, а какие-нибудь правители других государств вообще просто про это забывают, и поэтому человечество прогрессирует не так быстро, как могло бы. Да, в школах историю преподают, мягко говоря, не очень хорошо. В том плане, что головы детей забивают кучей дат или содержанием каких-либо абсолютно незначительных и незначимых документов. Многие вещи передают очень кратко и обобщенно. И когда ты приходишь в высшее учебное заведение, ты понимаешь, насколько ничтожны твои знания из школьных учебников по сравнению с тем, насколько в действительности масштабны эти события. — Это всё конечно очень интересно, но ты всегда такой болтливый? — спросила девушка без какой-либо насмешки и украдкой посмотрела на явно задумавшегося парня. — Понял, понял. Отстал, — Тревор отошёл чуть подальше, достал телефон и включил музыку в наушниках. По правде сказать, Деб не хотела отвадить его таким образом. Всё-таки как-то не очень получилось, это было скорее небольшой шуткой, она ведь не хотела его задеть. А, может, так даже к лучшему? — они прошли не так много, но Деб казалось, что она уже изучила все странички своих друзей из социальных сетей, исследовала все последние посты в сообществах, и больше делать было нечего. Ей стало скучно. Снова. — Тр-е-е-е-в, — позвала она парня. Парень услышал ее, вытащил наушники. — Возвращение блудного сына? Точнее, дочери, — на лице была довольная ухмылка. — Ничего ты не болтлив. Точнее, болтлив, но я же не говорю, что это плохо. Короче, пойдем вместе, — было больше похоже на констатацию факта, нежели вопрос. Впрочем, парень не был против. До входа в здание оба студента оживленно поддерживали беседу. Причем, Дебби участвовала в ней не меньше, чем Тревор. Неожиданно, пожалуй, для обоих, у них оказалось немало общих интересов. Например, когда они обсуждали университетскую столовую, то разговор как-то пришел к видам кухонь, и оба признались, что им нравится английская кухня. Она достаточно простая, но качественная. Когда речь зашла про физкультуру, каждый сказал, что достаточно равнодушен к ней. Потому как любит спорт для себя, а не когда ты кому-то что-то в определенный момент должен. Посмеялись с уроков ОБЖ в школе. У обоих был какой-то военный, который травил очень «правдоподобные» байки на уроках вместо прохождения программы. Внезапно у обоих оказалась одна и та же любимая страна, в которую хотелось съездить — Испания. За несколько минут до входа в здание, они начали обсуждать сериалы, и Дебби рассказала, что отчасти из-за «Шерлока» хотела стать журналисткой. А Тревор пошутил про 5 сезон, который он ждет, как Хатико ждал хозяина. Все студенты наконец ввалились в здание музея, путь до которого был приличным. Порядка сорока минут географ был экскурсоводом, водил группу по всем этажам здания и рассказывал какие-нибудь интересные факты или истории о том или ином экспонате. Послушать было его интересно, но больше она поражалась, что Трев тоже рассказывал ей что-нибудь занимательное о некоторых предметах. Не обо всех, конечно, но он явно достаточно знал об этих исторических вещах. Во время хождения по залам Дебби делала фотографии некоторых предметов, которые ей больше всего понравились. После полноценного осмотра преподаватель всех поблагодарил за то, что пришли, сказал, что он должен идти, а они могут еще остаться и самостоятельно «походить и порассматривать». Дебби с Тревором навернули еще пару кругов, во время которых девушка в основном пыталась сделать еще несколько снимков, но парень с регулярной периодичностью пытался влезть в кадр, поэтому некая доля фотографий получилась испорченной. Хотя испорченной ли? Затем Трев сфотографировал пару раз девушку на фоне экспоната, просто для отчетности, и на этом фотосессия закончилась. Они вышли из музея, когда уже было за полдень. Но тепла в воздухе не прибавилось. И как-то Дебби не заметила, что они идут вместе и болтают вот уже как минут десять. Кажется, будто он ее снова провожает. Или ему опять в «ту сторону»? Впрочем, сейчас она абсолютно не против. В приятном расположении духа они дошли до общежития. — Не зайдешь к своим друзьям? — поинтересовалась Дебби. — Тогда я буду нежданным гостем. Тем более дома есть дела, — сделал намек он. Деб больше не стала его задерживать, они попрощались, и она зашла в подъезд. Эта экскурсия стала толчком в отношениях Тревора и Дебби. После того случая он стал чаще заходить в общагу якобы к одногруппникам. Хотя сначала действительно его целью было попасть к ним. Но постепенно он стал перекидываться с Дебби парой фраз, затем уже несколькими предложениями, а позже совсем оставлял в ее комнате целые устные сочинения, на которые она отвечала не менее исчерпывающе. В итоге он перестал придумывать предлог, чтобы зайти к девушке. Его друзья Майк и Фрэнк почти сразу поняли истинную причину приходов. Насчёт этого Майк даже как то пошутил: — Если бы мне каждый раз платили, когда ты приходишь к нам, но заглядываешь к ней, я бы давно купил бы себе машину, — впрочем, друг не особо верил в то, что они подружатся. Обычно у Тревора с девушками был разговор простой и достаточно предсказуемый или его не было вообще. Одним из предположений Майка было то, что, может, Тревор таким образом обольщает ее. Трев помнил, как первый раз зашёл в ее комнату. Тогда соседка Деб куда-то ушла, и они так и не познакомились. Он увидел слева двухъярусную кровать, а в дальних углах два рабочих стола. На противоположной стене было небольшое окно. Справа стоял большой деревянный шкаф, который делили девушки. — Так вот, как в общагах живут, — сказал безэмоционально парень, подходя к окну. Он взглянул на оба стола. Почему-то он был уверен, что тот, на котором было хаотично разбросано несколько листов А4, на углу стояла стопка тетрадей, а посередине одиноко лежала ручка, обязательно стол Дебби. Парень посмотрел на стену над столом и заметил там пару рисунков карандашом, где была изображена девушка. Он удивился и спросил: — А чьи это рисунки? — Это Феликса. Он любит рисовать, всегда таскает с собой блокнот. Как-то на парах было скучно, вот и предложил…ему попозировать, если так вообще можно сказать, — сказала она, садясь на кровать. — Красиво рисует, — отстранено сказал Тревор, все еще разглядывая маленькие творения искусства. — А он… — Мой лучший друг, — кратко заметила девушка. — Хм, — ухмыльнулся он, — звучит как пэйринг типичного фанфика. Комната хоть и выглядела тесной, но была довольно уютной. Тревор провел там еще какое время, они поболтали о чем-то незначительном, а потом парень ушел. Нечасто, но регулярно они виделись и в университете. Когда пары были в аудиториях, находящихся относительно рядом, на обеде или на небольших переменках.

***

Через несколько недель, Феликс пригласил Дебби к себе, так как его родители уехали к своим друзьям, сказали, что там и заночуют. Он подумал, что это неплохая возможность посмотреть фильмы, поесть попкорн, может, даже пообсуждать парней. В общем, чуть-чуть расслабиться перед предстоящим тяжелым периодом в их студенческой жизни. Дебби незамедлительно согласилась, потому что уже давно не проводила времени с другом. Со своим как никак лучшим другом. Она часто бывала в их квартире, когда они учились в школе. Его семья живет недалеко от центра города в обычной двухкомнатной квартире. Мать Феликса — хозяйственная женщина лет 45-50. Она очень гостеприимна и, в основном, добра к гостям, но по рассказам друга достаточно строгая в быту. Она работает поваром в ближайшей школе. Пожалуй, сердце Дебби и в принципе всех представителей мужского пола в их семье она покорила своими фирменными куриными котлетами, секрет которых заключается в «приготовлении с любовью и душой». Отец Феликса — мужчина лет 50 со звучным басом. Ему бы в каком-нибудь хоре петь. Работящий, прямо мастер на все руки. Работает сварщиком пятого разряда и периодически ездит в командировки по стране на несколько месяцев, а потом где-то месяц отдыхает дома и снова в отъезд. Девушка не раз замечала, что он придерживается довольно консервативных взглядов, но вслух ему об этом никогда не говорила, потому что считала, что не ее это дело. И, вообще, она вряд ли из тех, кого он послушает. Перед тем, как зайти к Фелу в квартиру Дебби купила порядка пяти пачек попкорна и пару бутылок газировки. Если бы она знала, что друг тоже готовился, и у него дома уже были приготовлены вкусняшки. Впрочем, их мало не бывает. Они поприветствовали друг друга объятиями, и, пока Деб раздевалась в коридоре, парень быстро раскладывал воздушную кукурузу и другие сладости по тарелкам, разливал газировку и сок по стаканам. Обычно друзья выбирали в обязательный просмотр три фильма: один — какая-нибудь нашумевшая новинка, второй — какой-нибудь старый и не всем известный фильм, и третий — нестареющая классика кино. А дальше уже как пойдет. Сначала Дебби и Феликс посмотрели недавно вышедшую новинку про подростковую любовь. Как говорилось в титрах, это история была написана по роману, но им не верилось, что можно написать настолько плохую книгу. Потому как действия персонажей были абсолютно немотивированными и максимально глупыми. Сюжета как такового не было, была лишь одна любовная линия, исход который был известен заранее. Понятное дело, там были второстепенные персонажи, правда, их истории очень глупо обрывались. Следующим фильмом был старый триллер, который не был идеальным, но и ужасным тоже не был. Вполне приемлемо, по сравнению с первым. Третьим «блюдом» друзья выбрали потрясающий фильм Тарантино под названием «Убить Билла». К середине фильма Дебби начало клонить в сон, хотя еще не было слишком поздно, но, вероятно, она устала за прошедшую неделю, поэтому сейчас её глаза слипались, несмотря на то, что она хотела посмотреть уже в седьмой раз это кино с Умой Турман. Вскоре, она невольно опустила голову на плечо рядом сидящего друга и начала мирно посапывать. Когда Фел почувствовал, что на его плечо что-то опирается, он посмотрел в ту сторону и увидел засыпающую подругу. Она смотрелась очень мило в своей бордовой толстовке с надписью «I am your boss, bitch», которая была на пару размеров больше и выглядела мешковатой. Признаться честно, на первых порах общения девушка, показалась немного недружелюбной и грубоватой, но, становясь с ней ближе, Феликс понимал, что о таком друге он и просить не мог. Сначала знакомства он понял, что она умеет беззлобно язвить и, безусловно, сарказм иногда — ее второе имя. Невзирая на это, она всегда помогала ему, поддерживала и просто была рядом. Например, в восьмом классе им нужно было сделать какой-то доклад, а Феликс заигрался дома в компьютер, поэтому ничего не сделал, и пошёл в школу не готовым. Дебби же наоборот — сделала большой и подробный реферат о «Логике и ее значении» на несколько печатных страниц. Во время урока парень очень сильно надеялся, что его не спросят и никто не заметит, что он не готов. Но по закону подлости именно в тот день его спросили вторым, и он поначалу растерялся, но подруга, долго не думая, всучила ему свой доклад и шепнула «Иди давай». Феликс успешно рассказал чужой доклад, и учительница поставила ему пятерку. Когда сел за парту, он долго шушукался с Дебби о том, зачем она отдала ему свой доклад. Она аргументировал это тем, что у неё много оценок, и вряд ли её спросят. Она оказалась права. За урок учительница успела спросить порядка десяти человек, в число которых не вошла Деб, которую учительница просто пропустила в списке учеников. Фел потом ещё не раз благодарил подругу. Но, наверное, один из самых эмоциональных моментов, связанный с ней, произошел в десятом классе на турнире по шахматам. Тогда парень два года занимался ими, и его тренер отправил его на очередной турнир, проходящий в другой школе. Феликс поехал туда в воскресенье, позвав Дебби с собой. Начало было в десять утра, и пробыли они там почти до вечера, потому что парень дошел до финала. К сожалению, он его проиграл и занял второе место. Фел настолько расстроился, что даже не сдержал слез и пошёл плакать на трибуну. Хоть он ехал туда с командой, Дебби — единственная, кто пошла его утешить, она села рядом с ним положила руку на его плечо, сказала пару успокаивающих фраз, а затем погрузила его в долгие-долгие объятья. Именно ей первой Феликс признался в своей ориентации. Еще со средней школы он начал ловить себя на мысли, что, возможно, он не такой как все, что ему совсем не нравятся девочки в романтическом плане, в то время как его одноклассники только и делали, что дразнили их, пытаясь привлечь к себе внимание. Он же заглядывался на других парней из параллели и известных актёров мужского пола. К одиннадцатому классу Фелу пришло четкое осознание, что он гей. Сперва он не знал, как он скажет об этом родителям, поэтому рассказал всё Дебби. Она его, естественно, не осудила и сказала, что её отношение к нему не изменилось, он всё также её самый близкий друг. А потом добавила, что он молодец, ведь не побоялся признаться. После разговора с родителями, а точнее с отцом, отношения с ними ухудшились. В тот день в доме был целый скандал, отец категорически не хотел принимать сына. В итоге они сильно поругались. Фел сильно обиделся на отца, ушел из дома, но так как ему некуда было идти, кроме как к подруге, он несколько дней подряд оставалась у неё якобы на ночёвку. Правда, на пятый день отмазка перед родителями Дебби уже выглядела, мягко говоря, не очень убедительной, поэтому пришлось вернуться домой. Мать, конечно же, волновалась за сына и звонила не один десяток раз, но он не брал трубки. Когда парень зашёл домой, отец встретил его презрительным взглядом и даже не поздоровался. С тех пор у них довольно натянутые отношения, они немного разговаривают да и, вообще, стараются лишний раз не пересекаться, хоть и живут в одной квартире. Мама тоже не сказать, чтобы очень прогрессивная, поэтому для неё такое заявление сына было неожиданным, но в отличие от отца она приняла его таким, какой он есть, за что Феликс был ей очень благодарен. У этой истории пока что не было счастливого конца, но парень надеялся, что когда-нибудь его отец прозреет и перестанет осуждать людей за их предпочтения. Возможно, лишь внешне Дебби могла показаться некой девочкой-припевочкой с бантиком на голове. Но что поделать, если ей нравятся светлые вещи, а в особенности платья. Но она также могла быть эмоциональной, вспыльчивой, делать довольно колкие замечания. С другой стороны она была добра к близким ей людям и помогала всем. Даже одногруппникам, с которыми она мало общалась, Дебби давала списывать, если они просили. Девушка была явно не из сентиментальных девчонок, но иногда, возможно даже редко, она говорила Феликсу, какой он хороший друг и как она благодарна, что он у нее есть. Казалось бы, это очевидные вещи, но они особо не говорили этого вслух, поэтому такие моменты Феликс ценил больше всего. Потому что, если бы она говорила это каждый день, потерялась бы ценность этих фраз. И вот сейчас эта бойкая по характеру девушка мирно спала на плече друга. Фел уже и сам захотел спать, поэтому аккуратно разбудил ее, помог лечь на кровать в его комнате, укрыл одеялом. Он все убрал и сам отправился спать в пустую комнату родителей, попутно думая, что уж точно не зря восемь лет назад их классная руководительница посадила его за парту, где сидела девчонка с темно-карими глазами и взглядом, выражавшим тогда полное недовольство.