Отсутствие, осознание, отрицание, принятие

На следующее утро Тревор проснулся первым. Но его больше поразило не это, а то, что они спали в обнимку: парень прижался к ее спине и обвил ее талию своей рукой, а она по собственнически заграбастала его ладонь себе. Сначала парень немного опешил, затем максимально аккуратно вытащил свою конечность и осмотрелся. Явно уже было утро, оба, скорее всего, прогуливали первую пару, но в общем-то сейчас это было не столь важно. Парень задумался над тем, почему они вообще спали в такой позе, но его размышления прервала тупая боль буквально по всему телу так, что он застонал. В тот день Дебби пришла лишь на последнюю пару. Тревор тогда позвонил отцу, тот приехал и отвез к себе в больницу, где ему сделали рентген. Действительно, оказалось, что у него сломано три ребра, еще пара с трещинами, но в целом он легко отделался. Папе он рассказал, что подрался с тремя хулиганами, не стал впутывать туда Деб. Где-то на месяц парень «выбыл из игры», не мог ходить в университет, и его перевели на что-то типа заочного обучения, не на все время, конечно же, лишь на то время, пока кости не срастутся, и он сможет посещать занятия. Сначала Трев расстроился, что не сможет ходить в универ, видеться с друзьями, но потом заметил и весомый плюс — отец чаще бывал дома, даже брал дополнительные выходные, чтобы присматривать за сыном. Но помимо всех этих домашних дел, разговоров с отцом, выполнения домашки дистанционно, общения с Майком и Фрэнком, он заметил некие изменения в себе. Он стал странно себя ощущать рядом с Дебби, когда она к нему заходила пару-тройку раз в неделю, да и в принципе. Сперва он заметил, что почему-то пульс учащается, а вследствие чего и его сердце стучит быстрее, чем обычно. Он как-то даже решил провести эксперимент. До ее прихода пульс был около 60-70 ударов, а как только она уходила, получалось обычно больше 100. Наверное, он выглядел как полный придурок в ее глазах, потому что с одной стороны из-за сердцебиения приходилось часто дышать, с другой он пытался успокоиться, чтобы не выглядеть как будто после длительной пробежки. Еще ему почему-то хотелось все время улыбаться, когда он видел Дебби. Парень снова и снова напоминал себе, чтобы нужно быть серьезным, а не выглядеть как клоун, но иногда, а точнее почти всегда, он про это благополучно забывал. Трев не мог описать, что происходит у него внутри, иногда в груди, иногда в животе, но это было какое-то странное чувство, которого у него никогда не было. И нет, это чувство — это не чувство срастания костей. Но самым необычное для него явлением было то, что он стал задерживать свой взгляд на девушке чуть дольше, чем обычно. На лице, на глазах, на губах, на шее, порою на ключицах, на талии, на стройных ногах. Сначала на секунду, потом на две, потом на три, а потом…он одергивал себя, чтобы не спалиться на откровенном пялинии. Пока он был на «больничном», Тревор обосновывал все тем, что просто с ней меньше видится, ему не хватает общения в целом. Да вот только когда он вернулся в университет, ничего не изменилось. Симптомы были все те же, а диагноз все еще не ясен. У Тревора действительно не было каких-либо объяснений, пока друзья не начали над ним регулярно подшучивать: — Что влюбился наш Трев? — говорил Майк. — Аккуратнее раздевай ее глазами, хотя бы не так откровенно, — тихо говорил Фрэнк. Но Тревор и мысли не допускал, что он влюбился. Они ведь друзья, какая любовь, поэтому категорически отрицал мысль, что это что-то большее, нежели крепкая дружба. Ближе к маю, когда эти непонятки в собственных ощущениях достигли пика, Тревор решил сходить к давнему знакомому посоветоваться. Этот знакомый, Мэттью, очень хороший друг отца, работает в баре неподалеку от их дома. Парень пришел туда в поздний субботний час после учебного дня. Погода последние дни стояла теплая, даже немного непривычная для апреля, многие в баре, который, между прочим, внутри выглядел очень даже уютно, были без верхней одежды. Как бы типичен не был их бар, контингент там был далеко не самый последний. Да, там было много мужчин средних лет, который пришли туда выпить с друзьями, но также туда заходили и молодые люди возраста Тревора. На удивление, это были не только парни. Даже наоборот, почему-то юных девушек этот бар привлекал даже больше, чем парней. Зачастую дамы сидели за барной стойкой, попивая очередной коктейль, ожидая, пока к ним не подойдут какие-нибудь кавалеры, предлагающие что-нибудь за свой счет. Девушки, конечно же, соглашались, выпивали с «благородными рыцарями», а позже те приглашали их прогуляться или приглашали в гости, а особенно нетерпеливые шли за ручку в туалет. Уборная в этом баре видела много секса, грязи и разврата. Что уж скрывать, она видела и Тревора. В кабинках. Не одного, безусловно. Во время ярко выраженного пубертатного периода жизни подросток видел в этом месте потрясающую возможность подкатить к какой-нибудь девчонке, которая чаще всего была старше него. Сначала подкаты, потом двусмысленные фразы, затем первые приглашения домой, а еще через некоторое время быстрые перепихоны в туалете. Парень признает, что это был пик его половой жизни. Сейчас он уже не особо гордиться своими действиями, единственный плюс — адреналин. Тогда-то он получал его сполна, потому что видел в этом азарт. Азарт не спалиться, не застонать слишком громко, не произвести какой-нибудь шум, хотя почти все посетители бара догадывались о периодических утехах в туалете. Но спустя какое-то время Тревор потерял к такому рода развлечению интерес. Адреналин это, конечно, прикольно, но каждый раз все делать впопыхах, быстрей-быстрей, надоедало. Все хорошо в меру. С тех пор он ходит в уборную только по прямому назначению. Парень подошел к барной стойке в тот момент, когда Мэттью обслуживал пару клиентов. Парень решил дождаться его, расстегнул кожаную куртку и уселся на стул. — О, привет, Тревор! — обрадовался Мэттью приходу паренька. Он как раз отдал заказ, поэтому стоял и вытирал руки о полотенце. Парень поздоровался в ответ, мужчине показалось, что тот немного грустный. — Хэй, смотри, — он указал на двух девушек, сидящих неподалеку, — я только что обслужил тех красивых дам. — Я не за этим здесь, — парень махнул рукой. — Ого, когда последний раз такое было — удивился Мэттью, попутно наливая в стакан алкоголь. Он знал, что когда тот приходит в это заведение, он пьет только вермут и ничего больше. Тревор посмотрел на мужчину, выглядевшего младше своих настоящих лет, он выглядел подтянутым и, пожалуй, мог дать фору многим молодым в соблазнении девушек. — Я хотел спросить у тебя про одну вещь, — начал парень, делая первый глоток. Терпкий вкус стал неожиданностью. Да, давно он здесь не был. — Спрашивай. Что угодно, — приветливо отозвался бармен. Трев немногое о нем знал, но однажды его отец рассказал ему, что у Мэттью несколько лет назад была очень сильная безответная любовь. Это была какая-то замужняя женщина, которая мало обращала на него внимание, а он влюбился в нее по уши, как мальчишка. В какой-то момент он ей открыл свои чувства, но ничего не получил взамен. Она лишь сказала, что они не могут быть вместе, да и ничего к нему не чувствует, это разбило ему сердце. — Что чувствуешь, когда влюбляешься? — аккуратно зашел Тревор. Сперва у Мэттью полезли глаза на лоб. Уже второй раз за вечер. — Что ж, — он задумался, — пожалуй, расскажу тебе свою первую влюбленность. Но сразу предупреждаю — это лишь моя ситуация, все чувства и ощущения индивидуальны. Я помню, как увидел ее в университете, я был чуть младше тебя. Она была очень красивая, — мужчина оперся о стойку, поднял взгляд вверх, вспоминая то время, — многие ее замечали. Я решил выпендриться тогда и первый из группы подошел познакомиться. У нас довольно быстро завязался разговор, она дала мне свой номер телефона. После этого мы немало раз созванивались и даже виделись. И в тот момент я понял, что влюбился окончательно. Как я это понял? В определенный момент я понял, что большую часть времени я думаю о ней, я забывал о своих проблемах и заморочках и из-за этого выглядел каким-то слишком счастливым. Твой папа шутил «Какая муха счастья тебя укусила?». Как-то раз мы оказались слишком близко, а я уловил ее аромат. Он был клубничным. Я тогда немного встал в ступор, потому что объект моей любви был так рядом, помню, как сердце аж в ушах стучало, у меня было ощущение, что я даже могу задохнуться. — А что насчет физического влечения? — грубо перебил Тревор. — О, ну, если между нами, то прямо сказать — иногда я хотел ее до безумия. Помогали туалеты и журналы «Playboy», если ты понимаешь, о чем я, — усмехнулся Мэттью, хлопая парня по плечу. — А к чему ты спросил? — Да так, интересно стало, — чего-то поправдоподобнее Трев придумать не смог. — Неужто влюбился? — хитро улыбнулся мужчина. — Нет, мы просто друзья, — предательская улыбка появилась на лице в самый неподходящий момент. — Ну, ты смотри, обращайся, если что, — бармена позвали. — Мне пора. Парень угрюмо посмотрел на тех, кто отвлек Мэттью. Очередные парни, пытающиеся в очередной раз подкатить к очередным девчонкам. Как обычно. Тревор еще немного посидел на стуле, повертел снова наполненный стакан, посмотрел на новых посетителей, коих было не так уж и много, увидел, как профессионально работает Мэттью, одновременно разливая напитки и удивляя всех своими барменскими штуками, решил пойти домой, предварительно выкупив ту бутылку вермута у бармена. Он шел домой медленно, держа в одной руке бутылку, а другую пряча в карман. Его взгляд был опущен вниз, и, наверное, со стороны он немного был похож на алкаша. Но ему было плевать, что о нем подумают люди, Трев был в своих мыслях. С одной стороны, он все так же был убежден, что ничего к Дебби не чувствует. Ведь он ее не хочет. Он даже не думал о таком. Да он даже не думал о том, чтобы о таком подумать. Ведь так? Эксперимент с ЧСС*, проведенный однажды, малость подтверждал слова Мэттью, но Тревор списывал все на послепереломные последствия, в которые он верил. А в университете парень, в основном, к ней подходил после физры, а после физры всегда дыхалка проседает, так что все объяснимо. С таким веселым настроением он не заметил, как дошел до дома. Парень поднялся на свой этаж, но вдруг остановился. Он вспомнил, что у него есть ключ от крыши дома. Вообще-то, по-хорошему, он не должен был у него быть, потому как он просто житель дома. Просто несколько лет назад, когда Тревор был еще подростком-подростком, он хотел залезть на крышу. Ведь это так круто, он думал. Но на двери был большой замок, ключей у парня, конечно же, не было. Он в течение нескольких дней поднимался на последний этаж и все думал, как пройти через эту преграду. В последний день удача повернулась к нему лицом, Трев неожиданно обнаружил ключик на лестничной площадке, и, о чудо, тот оказался как раз от того замка. В тот момент его мало заботило, как ключ оказался там, он был слишком рад такому стечению обстоятельств, спустя лишь несколько месяцев он понял, что ему очень повезло, что ответственный за это человек безалаберно отнесся к безопасности. Тревор поднялся на крышу. Лицо сразу обдало свежим воздухом. Парень задержался на секунду на месте, вдохнул его и пошел к краю. Было уже поздно, на главных улицах внизу светили фонари, звезды ярко сияли на небе, а Тревор сидел на самом краю, свесив ноги и попивая алкоголь прямо из горла. Думать уже ни о чем не хотелось, алкоголь в крови превышал допустимую норму. Парню почему-то стало так хорошо, что он начал смеяться. Без причины. Просто так. — А знаешь, что, — после непонятной вспышки смеха сказал он в пустоту, — я к тебе ничего не чувствую, — он сделал несколько глотков вермута. — Не чувствую, — повторил он громче. — Мне похер, — прокричал Тревор так сильно, как только смог, и откинулся на крышу спиной. — Абсолютно похер, — прошептал парень уже лежа. Дебби помнила, как утром после драки настояла на том, чтобы Тревор съездил на рентген. Она хотела дождаться его отца, чтобы передать парня в «надежные» руки, да и чтобы познакомиться в конце-то концов. Но того долго не было, а Дебби уже прогуляла несколько пар в универе по неуважительной причине, поэтому ее выпроводил сам Трев. В какой-то степени девушка знала, что он не отделается каким-нибудь одним сломанным ребром, но когда она узнала о результате, Деб немного привели в ужас эти последствия. Она не раз прогоняла в голове тот «судный вечер» и винила себя в произошедшем. Она первая их заметила, но не предупредила его, она видела, как его будут собираться бить, но ничего не предприняла, она…она много чего не сделала, что могла бы. Поначалу она приходила к Тревору даже грустной, потому что ее мозг каждый раз напоминал о ее бездействии. Парень не мог понять, в чем дело, пока она не прослезилась, признавая свою вину. Почему-то тот день и момент Деб помнила очень отчетливо. Она с покрасневшими глазами стояла у окна, услышала, как он встал с кровати, подошел к ней, развернул к себе и обнял, насколько позволяла повязка. — Не стоит плакать как минимум потому, что ты тут явно не виновата, — приятные поглаживания по спине. — Ты же понимаешь, я просто хотел выпендриться перед ними, альфа, прости господи, самец, — Дебби на этих словах начала смеяться куда-то в его плечо. — А они не простыми оказались, вот я и поплатился, — после этих слов ей действительно полегчало. Говоря о повязке, надо бы упомянуть то, что когда Тревор с отцом приехали на рентген, врач сказал, что повязка была наложена очень кстати. Она на первое время после перелома поддержала кости, что позже очень поспособствовало их срастанию. На одних из весенних выходных Дебби решила в кои-то веки съездить к родителям. Со всеми этими Феликсами да Треворами она стала реже ездить в свой собственный дом. А так как сейчас оба находятся дома с предками, то почему бы ей тоже не съездить в свой родительский дом. Мама как обычно наготовила кучу еды, как будто на праздник, а папа даже приоделся. Дебби это не устраивало, она понимала, что для них ее приезд сродни невероятному событию, она будто не их дочь, а какая-то важная шишка. А она не хотела так. Деб хотела, чтобы ее приезды домой были обыденностью, поэтому твердо решила приезжать чаще. — Ма, ну, к вам же не президент приехал, — заворчала девушка с порога, замечая накрытый стол. — Ничего не знаю, президенту тоже кушать надо, — ответила женщина. Все сели за стол. Мама как обычно суетилась по поводу того, что дочь вся исхудала, ничего не ест в своей общаге и голодает. А папа как обычно защищал девушку и пытался спросить что-либо, относящееся к учебной жизни, пока не прозвучит очередное «а, может, еще порцию?», «может, еще поварешку?» или «еще ложечку, одну буквально?». После вкусного застолья Деб отправилась в свою старую комнату. В то время как она потихоньку раскладывала некоторые вещи, в комнату незаметно зашла мама. — Дебби, — начала она, — ты, поди, себе уже и жениха там нашла? — девушка на секунду приостановилась, закатила глаза и продолжила складывать вещи. — Допустим, да, — впервые на такие вопросы последовал нетипичный ответ. Женщина повела бровью, затем присела на край кровати и попросила дочь последовать ее примеру. — Послушай, — она взяла Дебби за руку. — Я знаю, что такое первая влюбленность. Окрыляющая, вдохновленная, ты готов горы свернуть. Сначала ты очень счастлив, просто потому что видишь объект обожания, улыбка иногда не сходит с твоего лица, у тебя внутри как-то по-другому. Не зря придумали «душа поет», потому что это действительно так. Правда потом, — мать опустила взгляд в пол, ненадолго замолчав, — ты можешь сильно разочароваться в человеке, ты видел лишь образ, а все недостатки были затуманены влюбленностью. И вот когда ты это поймешь, будет опустошение. Так что, будь аккуратна, — заключила она. — Хорошо, — на выдохе сказала девушка. Мама встала, но у двери спросила с ухмылкой: — Познакомишь с женишком-то? — О, боже, да. Как-нибудь в другой раз. Деб продолжила заниматься складированием, размышляя о маминых словах. Честно признаться, она ловила себя на мысли, что последние пару месяцев что-то с ней было не то. Ну, то есть, с ней все было в порядке, она была здорова, но…было какое-то «но». Девушка не знала точную дату начала этой непонятной ей штуки, но приблизительно это началось с больничного Тревора. Она так волновалась за него, что не раз приносила фрукты или другую еду. Старалась заходить как можно чаще, но из-за учебы это было проблематично. Впрочем, парень был рад видеть ее и пару раз в неделю. Дебби в какой-то момент поняла, что ей с ним очень спокойно. Не так, что вот он в случае чего всех побьет и достанет звезду с неба, а когда она с ним, ей не нужно никуда спешить, она живет в настоящем, ей как будто не о чем беспокоиться, время течет медленнее или вовсе останавливается, она абсолютно спокойна. Но самое удивительное — в такие моменты ей так хорошо, что…больше ей никто не нужен. Когда Тревор смог ходить в универ, девушка поймала себя на мысли, что он очень даже симпатичен. Нет, ну, она же может так подумать про хорошего друга, что в этом такого? Первую неделю это был достаточный аргумент, но после в ее голове были уже не просто мыслишки, что он симпатичный. Деб могла случайно задержать взгляд на его лице, в частности глазах, на крепких руках и широких плечах, и с каждым разом она спускалась все ниже и ниже. Но все равно это не очень подходило под первую влюбленность, которую описала мама, поэтому в этом плане девушка была спокойна. Ну, да, улыбается она ему при встречах иногда, но не лыбится же каждую секунду. Конечно, она рада его видеть, потому что его ребра наконец целы. А внутри ничего необычного не было, разве что какое-то теплое спокойствие рядом с ним. Она точно не влюблена. Она точно не влюблена, повторяла Дебби в своей голове.