Случайность или набросок?

— Сколько же у тебя котов? — усмехнулся Гарри, прислушиваясь к стенанию и вою, раздающихся из глубины дома. — Сейчас сам увидишь, — поманил его за собой Бэм, — Правда они сейчас злые до безобразия, я ещё никогда их так не обламывал. Сколько же меня дома не было? Сутки? Не меньше… Ньюман снова усмехнулся, осмотрелся бегло, отмечая про себя, что весь интерьер в доме Бэма выдержан в определённом стиле. Недурственно… — Пошли, — Бэм Бэм открыл дальнюю комнату и оттуда выкатились животины. Один другого краше. Гарри сразу сел на пол, чтобы удобнее было пообниматься с этими «комочками». — Вон тот, самый дикий — Кинг, — хозяин ткнул пальцем в кота породы девон рекс, — Правда, красивый? Ньюман рассмеялся, когда толстый, лысый кот запрыгнул ему на шею и забазлал в самое ухо. — Ты понравился Латте, — сообщил Конпимук, успевая наглаживать всех остальных, — Обычно он редко к кому идёт. — Меня любят кошки, а я — их, — сообщил Гарри, он поманил к себе пушистую красотку и та осторожно ткнулась ему в руку, — Они не голодные? — У меня специальная кормушка, ведь иногда нужно оставлять их на целый день. — А если концертный тур? — посмотрел на него Ньюман, — Куда ты их деваешь? — Приходится пользоваться гостиницами для животных, здесь, в Сеуле, есть довольно-таки приличные, там хорошо ухаживают за моими котами… Кстати, ту, что ты гладишь, зовут Капкейк, она единственная — кошка. Гарри утонул пальцами в пушистой шёрстке и прикрыл глаза от умиления. Латте куснул его за ухо и прошёлся хвостом по носу. Бэм подошёл, забрал кота, поцеловал его между ушек. — Латте любит лезть на голову, если его не остановить, он тебе все волосы обмуслякает, а вот Капкейк деликатная кошка, знает меру… — А кто твой любимец? — спросил Гарри, — Мне почему-то кажется, что это — Кинг, хоть он и совершенно дикий. — Верно, — вздохнул Конпимук, — Он очень напоминает мне одного мембера из моей группы… — Очаровательная пантера — Пак Джинён? — усмехнулся Ньюман и поднялся с пола. — Откуда ты знаешь? — изумился Бэм. Вот так вот запустишь к себе гостя, а он окажется фанатом группы, если не хуже… — Тут много ума не надо, чтобы такое увидеть. Думаешь, если человек смотрит со стороны — он не разглядит очевидное? — синие глаза парня на миг полыхнули огнём. — Ты же говорил, что вовсе не фанатеешь по моей группе… — Конечно нет, так, слежу за продвижением, — откликнулся Гарри, разглядывая комнату, — Меня немного беспокоит, что ваши контракты заканчиваются, будете продлевать? — Это пока секрет, — стал серьёзным Бэм Бэм, — Даже тебе не могу проболтаться. — «Даже мне»? — повернулся к нему парень, — С чего бы такие привилегии? Я, по сути — никто. — Ты мне нравишься, — решительно сказал Бэм, — Но лучше не строй никакие логические цепочки, всё равно ошибёшься. — Знаю-знаю, — покивал головой Гарри, — Просто решил посмотреть на твою реакцию. — И как? — Бэм отпустил кота и подошёл совсем близко, — Плохой из меня актёр? — Ужасный, — усмехнулся парень, — Подумай об этом. Если знаю я — знают все. — Да и пусть! — махнул рукой Конпимук, — Моя личная жизнь не такая уж насыщенная. Стесняться особо нечего. — Действительно, — показал зубы Гарри, — Я ведь ничего такого не имел в виду. Просто вспомнил, что ты Пака Джинёна называл пантерой… Сопоставил. Выдвинул версию. Оказался прав. — Забудем про это, — сделал нажим Бэм, — Поговорим о чём-нибудь другом. — Что ж, — улыбнулся Ньюман, — Значит в таком вот королевстве и прячется настоящий Бэм Бэм? Конпимук ничуть не удивился, что Гарри известно его имя. Все предпосылки были. Уж слишком он осведомлён об его группе. Преданный фанат, точно, ничего другого на ум не идёт. Можно сейчас пускаться во все тяжкие и хоть на минуту забыть все свои предпочтения. Доун и Джэ отодвинулись на второй план. Да и пантера любимая — Пак Джинён остался за ближайшим поворотом. Судьба даёт ему шанс испытать что-то новое. Зачем же терять время? — Ты есть хочешь? — перевёл тему Бэм, — Не берусь утверждать, что мой холодильник забит под завязочку, но что-то там точно имеется. Проверим? — Я бы выпил кофе, — кивнул головой Гарри, — Или чай. — Ты знаешь, сразу чувствуется, что ты иностранец, — заговорил Бэм, показывая ему дорогу в столовую, — Смешно, но азиаты совершенно не пьют чай. Я говорю про корейцев… Коты попытались сунуться за парнями, но в последний момент передумали и занялись собственными делами. — Я не пью ни то, ни то, — крикнул Ньюман и поспешил следом, — Но ведь нужно же себя чем-то занять… — У меня есть виски, — обернулся к нему Конпимук, — Если хочешь… — Не люблю задурять мозг алкоголем, — серьёзно сказал Гарри, — Никогда не знаешь, чем это закончится. — А я люблю, — Бэм повесил на себя улыбку от уха до уха. Но пить на самом деле не хотелось, после вчерашнего-то… — Не надо, — настоятельно проговорил Ньюман, — Есть более ценные вещи. — Например? — прицепился к словам Бэм. Он провёл гостя в столовую и указал на барный стул. Гарри огляделся. Улыбнулся, когда увидел огромное окно — в пол, сел в кресло напротив. Начал неторопливо: — Я же говорил тебе, что ты — плохой актёр. Думал, ты понял… Просто расслабься. Будь самим собой. Чего тебе хочется на самом деле? Представь, что ты можешь быть со мной откровенен до абсурда. Называй вещи своими именами и я отплачу тем же. Устраивает? — Нет, — Бэм уселся рядом и заглянул в глаза, — Ты предлагаешь мне игру. Это не откровенность. Это игра «в откровенность». — Всё начинается с игры, а заканчивается правдой, — ухмыльнулся Гарри, — Давай попробуем? Ты всегда можешь сойти с дистанции, если что-то будет тебе не по нраву. Просто чувствуй. Дай мне руку… Бэм вспотел. Почему-то вспомнился Доун. Так некстати… — Ты что, боишься? — заглянул ему в глаза Ньюман, — Серьёзно? Бэм Бэм выдохнул и легко вложил свою ладошку в раскрытую пятерню парня, почувствовал тепло и это было чертовски приятно. Они семимильными шагами несутся навстречу друг другу, но всё же остаются на месте. Это так напрягает… — Откуда ты только взялся на мою голову? — пробормотал, чтобы хоть что-то сказать. Не молчать же, в самом деле? — У тебя очень нежная кожа, — улыбнулся Гарри, — Сразу видно, что ты не пахарь, а танцор. — Я ещё и певец, — добавил Бэм, — Пусть и не самый талантливый… — Ты ранимый, — сказал вдруг Ньюман, — Ты видишь в себе лишь маленького мальчика, но пытаешься спрятать это глубоко-глубоко. Боишься, что тебе сделают больно. — Неправда, — вспыхнул Бэм, он даже почувствовал, как пот побежал по его спине тонкой струйкой. Вот зачем нужна эта экзекуция? Но хотелось продолжать. Было двоякое чувство: радости и любопытства. Что он ещё скажет? Этот синеглазый чувак с замашками Всевышнего, — Я не боюсь боли. — Мы же договорились, — снова посмотрел на него Гарри, — Говорим только правду. — Ни о чём мы с тобой не договаривались, — Бэм попытался выдернуть ладошку, но Ньюман ласково перехватил его руку, погладил, как кота, улыбнулся: — Я буду осторожен, — сказал, — Просто расслабься… — Звучит как-то устрашающе, — забеспокоился Бэм, но перестал дёргаться. Это затягивало. Заставляло находить в себе какие-то потайные струнки. Холодило и обжигало. — Больше всего на свете ты боишься остаться один, — заговорил Гарри, — Поэтому и окружил себя четырьмя котами… — Одна из них кошка, — уточнил Бэм. — Ты прячешь свой мир от всех, но больше всего на свете тебе хочется, чтобы его кто-то нашёл и разделил с тобой, — сказал Ньюман, — Чтобы кто-то посмотрел на тебя твоими же глазами. Ты ненавидишь что-то объяснять и показывать. Если человек не способен понять твою душу, он становится для тебя чужим. Ты сторонишься людей, потому что ещё никому не удавалось увидеть то, что глубоко в тебе. — Это банальные истины, — рассмеялся Конпимук, — Придумай что-нибудь ещё. На самом деле уже давно хотелось поцеловать этого Гарри и забыться в его объятиях. А потом получить то, чего он не получал уже большое количество времени. Организму тоже нужна растопка. Иначе с ума можно съехать! — Ты думаешь о сексе, — усмехнулся Гарри, — Считаешь, что это то, что тебе сейчас нужнее. Бэм выдернул руку. Вот только не надо использовать его мысли в корыстных целях. Доказательства, сэр, где ваши доказательства? — Считаешь меня сексуально озабоченным неврастеником? — Ты всего лишь малыш, ищущий тепла и ласки, — очень серьёзным голосом сказал Гарри. Он поднялся и уставился в окно, — Надо же, отсюда видна набережная… — Почему бы тебе просто не поцеловать меня? — нагло заметил Конпимук, — Если уж ты такой прозорливый… — Не сегодня, — улыбнулся Ньюман, — Мне бы хотелось, чтобы ты видел именно меня, а не сексуальный объект. Он быстро пошёл в сторону выхода. — Постой! — крикнул Бэм. *** Доун хотел очень быстро исчезнуть, но женщина захлопнула дверь и остановилась рядом. Парень старался не смотреть на её голые лодыжки, но глаза ведь не закроешь. — Я вас что, раздавила? — пробормотал женский голос. Этот тембр был немного знаком. Юн поднялся, отряхнул колени. — Ну, надо же, — сказала женщина, — Аджосси с цветами? — Это не я, — Доун попытался обогнуть даму и устремился к лифту. Та потащилась за ним. Лифт приехал быстро и парень рыбкой прошмыгнул в раскрытые двери. И ежу понятно, что разговоры разговаривать он не намерен, почему бы тогда просто не отстать? Но женщина шагнула за ним. Молчала пока что. Доун отвернулся, но зеркальная стена отразила всё, что было сзади. Он громко и удивлённо чертыхнулся, потому что аджумма оказалась вовсе не аджуммой, а довольно-таки молодой девушкой. Её причёска всколыхнула в груди почти забытые ощущения. Голубые волосы? Это что, модно? — Я точно помню, что это были вы, — снова сказала голубоволосая, — Просто признайтесь, я не собираюсь ничего вам инкриминировать. — Я случайно, — Доун повернулся и вздохнул, — Перепутал палаты… — Понятно, — покивала девушка, — Случайно перепутал комнаты, случайно подарил цветы. Кстати, у меня аллергия на них....А потом я тоже случайно стукнула вас дверью. Мы теперь квиты. — Я могу что-нибудь для вас сделать? — решился на благоразумный поступок Доун. Было обидно, что он, спасая хёна от пыльцы, чуть не уморил другого человека. — Нет, спасибо, — девушка мотнула волосами и улыбнулась, — Меня отец должен забрать. — Вы здесь лечились? — спросил парень, думая о Джэ. — Да. У меня был нервный срыв. Спасибо папочке, что не засунул меня в психушку… Доун закусил губу. Интересно, сумасшедшие могут просто так разгуливать по городу или это нонсенс? Мало ли… Ему и Ионы хватило в своё время… Лифт спустил их с седьмого этажа и двери распахнулись. — Всего хорошего, — поклонился Юн, — Не смею вас больше задерживать. — И тебе не хворать! — крикнула девушка ему вслед. Доун потащился на стоянку. Если честно, он не совсем хорошо запомнил, где оставил машину. Не до того ему было. Пошарив по карманам, вытащил брелок автозапуска и нажал на кнопку. Рядом взвизгнул автомобиль. Уже хорошо. Далеко ходить не надо. Он сел в машину и захлопнул дверцу. Мысли снова вернулись к Джэ. Надо бы самому позвонить, а не ждать у моря погоды. Вдруг хён совсем про него забудет с этим дурацким лидером… — Эй! — услышал он, — Подожди! — дверца открылась и заглянула голубоволосая, — Ты точно можешь меня подвезти? Юн сглотнул. И когда это они успели на неформальный язык-то перейти? Но ответил чётко и спокойно: — Конечно. Что, отец не приехал? — У него дела! — саркастично заметила девушка, бросая свою сумку на заднее сидение машины. Сама уселась рядом, — Ты знаешь, где находится новое здание музыкального агентства JYPE? Отвези меня туда. *** Джэ поудобнее устроился в кровати и понаблюдал, как Сонджин усаживается рядом, на стул. — Итак, мой любезный лидерним, — пафосно начал самый старший и прыснул в кулак. — Я вижу, ты несерьёзно настроен, — пробубнил Сонджин, — Если честно, ты меня напугал до бесчувственного состояния и я рад, что тебе лучше. — Они сказали, что после обеда процедуры продолжатся, но что-то никто не торопится придерживаться намеченного плана. Это чертовски нервирует. Поневоле начнёшь иронизировать… — вздохнул Джэ. Его лицо стало серьёзным. Лидерним поудивлялся этим метаморфозам, но ничего ведь не изменишь. — Мне сбегать за куратором? — привстал он. — Сиди, отдыхай, — милостиво разрешил самый старший, — Я тоже рад, что с тобой всё в порядке. Если честно, я тоже переживал. Ты так внезапно сбежал… Говорят, у тебя были проблемы… — Да что ты, я всего лишь простыл. А дома лечиться завсегда приятнее… — Ну-ну, — глубокомысленно проговорил Джэ, — Выбрасывать мой щит тоже было обязательно? — Да ладно тебе, — покраснел Сонджин, — Не стоило и связываться с Доуном. Не подходит он тебе абсолютно. Сам же понимаешь. — А твоё ли это дело? — едко заметил самый старший, — Может, ты мне ещё инструкцию напишешь, как жить? — Запросто, — улыбнулся лидер. Он старался не смотреть на Джэ, да ведь не получалось. Бледная кожа и лихорадочно блестевшие глаза так и лезли в душу, — Ты сказал, что песню написал. Без нас. Это правда? — Да, — Джэ усмехнулся, — Она завтра выйдет и ты сможешь её послушать. — А перевод на корейский действительно нужен? — Сонджин старался, чтобы голос не дрогнул и не выдал его смятение. — Нет. Помолчали. Лидер почему-то боялся продолжать разговор. Никогда не знаешь, что на уме у этого долговязого парня. — Почему тогда я здесь? — всё же выдавил из себя Сонджин. Но ему совсем не хотелось знать ответ на этот вопрос. Ничего хорошего не может случиться, потому что это Джэ. — Я музыку написал к твоей песне, — задумчиво сказал самый старший, — Помнишь? Как же такое забудешь? Усмешка бога, не иначе… — Спасибо, — проникновенно сказал лидер. — Сейчас, — Джэ обвёл взглядом комнату. Наткнулся на стопку своего белья, порылся, — А где моя толстовка, не видел? Сонджин принялся искать пропавшую вещь, увидел её на подоконнике. Притащил. Самый старший пошарил в карманах, выудил листок из нотной тетради. Протянул лидерниму. Сам снова взялся за толстовку. — Почему она влажная-то?! — заметил изумлённо, — Здесь был ливень? — Что? — не понял Сонджин. — Проехали, — Джэ отбросил кофту и откашлялся, — Наиграть я сейчас ничего тебе не смогу, но ты дома посмотришь. Если что не так, сразу позвони, я переделаю. — Думаю, всё отлично, — Сонджин мысленно пропел мелодию, хмыкнул, — Что-то особенное получилось, я уже это чувствую. — Жаль, гитары нет, — пригорюнился Джэ, — Мне бы самому хотелось сыграть её для тебя. А ты бы спел. — Обещаю, что дождусь тебя. Исполним её вместе. Самый старший улыбнулся. Залез весь под одеяло, прикрыл глаза. — Ты спать? — напомнил о себе Сонджин. — Посиди со мной, — попросил Джэ, не раскрывая глаз, — Что-то мне поплохело. Лидер дёрнулся испуганно, вскочил с места: — Сбегать за врачом? — Не надо, — поспешно прошептал самый старший, — Пройдёт… — Хочешь, я тебе песню спою? — ничего лучшего не придумал лидер. Джэ открыл глаза. Облизал воспалённые губы. У Сонджина по спине побежали мурашки, он шкурой почувствовал, как плохо самому старшему. — Не надо, — снова сказал Джэ. Сердце в груди выделывало какие-то невообразимые кренделя: торопилось выскочить и замирало на полуслове. — Тогда поспи, а я посижу, — предложил лидер. Погладил тонкую кожу пальцев самого старшего, прочистил горло, — Я никуда не уйду. Буду с тобой. — Ты что, ревёшь? — удивился Джэ, улыбнулся как-то виновато, проникая на самое дно сонджиновских чувств. Сонджин вышел из берегов. Он действительно не мог остановиться. Всё вдруг навалилось скопом и выбило из колеи. Его трясло от беззвучных рыданий. Слёзы резали глаза, хотелось кричать и биться в истерике. Он такой беспомощный, такой немощный! Просто завыть от безысходности и упасть к ногам Джэ, гладить и целовать его пятки, единственные и неповторимые… Самый старший принялся вытирать ему слёзы прямо руками, он закусил губу, чтобы тоже не разреветься. Повторял какие-то бессмысленные слова успокоения. Но Сонджин не слушал, и не было конца-края этим беспорядочным слезам. Словно он — маленький ребёнок, который больно расшибся, пытаясь научиться ходить. Не существует правильности пути, за каждым поворотом тебя ждёт непознанная Вселенная. Сделаешь шаг и тебя сотрут в порошок, но и стоять на месте ты не можешь. Что делать? Как остаться на этой грёбанной планете и научиться не делать ошибочных движений? Любовь… Радость… Любовь — радость? Уму непостижимо… Джэ очень испугался, когда лидер вдруг заплакал. Он редко видел его слёзы и растерялся до безобразия. Сердце снова защемило в какой-то безумной горячке. Да что ты будешь делать! Сонджин припал к его плечу и бесшумно рыдал где-то у груди. Самый старший гладил его по голове и шептал какие-то глупые слова. Не то корейские, не то — английские. Это было неважно. Важно было, чтобы этот большой ребёнок успокоился. Лидерним и правда успокоился. Он просто всхлипывал и вздрагивал от внутренних рыданий. А потом вообще затих. Джэ осторожно уложил его на кровать и укутал одеялом. Посидел рядом, похлопывая по широкому боку. Вздохнул. Когда ты заботишься о других — на себя времени совсем не остаётся. И всё проходит. Вся твоя боль, вся твоя слабость. Как-то так и ни йотой меньше. Потом пришла куратор и забрала его на обследование. Лидер остался в постели, разомлевший от слёз. Он спал и улыбался во сне, как ребёнок…