Случайность или набросок?

Сначала Бэм никого не увидел. Только отражающие действительность зеркала, совершенно непрозрачные от мельтешащих на заднем плане предметов, да небольшое окно в мир, где всё каким-то образом поменяло краски. То ли гроза надвигалась, то ли ночь подкралась совсем близко. Но потом кресло развернулось и на него глянули испуганные, синие глаза. — Бэм Бэм? — выдохнул каким-то обречённым голосом Гарри. Он, видимо, только что смыл грим. Его лицо было сверкающе-чистым и бледным. — Он самый, — не растерялся Конпимук, хотя поджилки тряслись и звенели всеми нервными окончаниями. — Как ты меня нашёл? — вспыхнул ушами парень. Поднялся. Сделал шаг навстречу. Остановился, пряча за спину вспотевшие ладошки. — Надо было лучше прятаться, — Бэм немного осмелел, даже смог пройти и усесться в кресло, что только что покинул Гарри. — Но ведь… — пробормотал парень, погрыз губу, — Джэхён проболтался? — Никто ничего мне не говорил, — устало произнёс Бэм, — Случайность это. Только и всего. Гарри немного расслабился. Подошёл, опустился рядом на маленький, продавленный диванчик. — Прости, я немного не ожидал… — сказал озадаченно, — Так какими же судьбами? — Один чувак из мюзикла, по счастливой случайности, оказался моим мембером. И вот я тут, — Бэм решился заглянуть в потемневшие глаза парня, — А ещё привет хотел передать… от Сандры… Она ведь не любит, когда её зовут Санни, правда? — Что? — Гарри уставился изумлённо, будто не ожидал такое услышать, — Санни? — Ну да. Твоя сестра. До матери-то тебе же совсем дела нет. Так хоть бы о ней подумал… — Бэм поднялся и отошёл к окну. Выглянул на божий свет, которого уже не было и в помине. Темнота с улицы вползала и в это помещение, если бы не точечное, рассеянное освещение. — Откуда ты знаешь? — хрипло спросил Ньюман. Тоже поднялся, приблизился. Встал в опасной близости. — Сколопендра на хвосте принесла, — усмехнулся Бэм. Повернулся и сразу запал на синеву глаз. Утонул там бесповоротно. — Ты связался с моей семьёй? — прямо спросил Гарри, — Почему? — Искал тебя, — вздохнул Бэм Бэм, — Только вот не понимаю, зачем надо было играть в эту идиотскую игру? Записки какие-то дурацкие писать, подговаривать Има Джэхёна. — Разве не ты это начал? — горестно усмехнулся Гарри, — «Я обязательно найду тебя и без телефонного номера…» — не твои слова? А я ненавижу, когда бросаются такими неосторожными фразами! Найдёт он… Как же… — Разве не нашёл? — улыбнулся Бэм как-то отчаянно, — Любитель игр хренов! — Откуда ты знаешь про мою семью? — снова задал вопрос Ньюман. Он нервно заходил по крошечной комнате, взлохматил на себе волосы. Локоны упали на плечи пружинистыми волнами. Золотистые, как колосья пшеницы. — Пришлось лично познакомиться, — нагло заявил Бэм, уселся в кресло нога на ногу, — Ты родился в красивом городе. Правда я не успел разглядеть достопримечательности, но парк рядом с домом наблюдал. — Ты ездил в Гранд-Прери? — удивился Гарри. Остановился рядом, заглянул настороженно в глаза. — Летал, — покивал Бэм Бэм, — Не смог забыть наш поцелуй. Как-то вот запомнился он мне больше других. Боишься слушать правду? — продолжил Бэм, замечая, что парень спрятал взгляд и отошёл подальше, — Новости о семье не желаешь знать? — Какие новости? — ошарашенно вскинулся Гарри, — Что-нибудь случилось? В гримёрку отворилась дверь и оба, как по команде, уставились на неё. В проёме показалась голова Джебома и он деликатно откашлялся. Спросил: — Бэм, мне тебя ждать? — Не надо, — поспешно выкрикнул Конпимук. Не хватало ещё с лидернимом потом отношения выяснять. Ему этого до конца жизни хватит. Дверь захлопнулась с ужасным лязгом и Гарри поморщился. Перевёл взгляд на Бэм Бэма: — Так что там с моей семьёй? — Всё нормально, — улыбнулся осторожно Бэм, — Только вот Сандра очень сетует, что не видела и не слышала о тебе целых три года. С тех пор, собственно, как ты уехал. Почему ты даже не звонил ей, Гарри, ведь она ещё ребёнок. Если бы я поступал так со своей сестрой, она бы просто возненавидела меня! — Не лезь не в своё дело, Бэм Бэм, — шёпотом пригрозил парень, — Это тебя не касается. — Ах, не касается? — рассердился Конпимук, — Тогда я сейчас уйду. Просто растворюсь в ночи и больше никогда, слышишь, никогда… тебя не побеспокою. О'кей? Я сдержал своё слово. Нашёл тебя без всякого телефонного номера. Звёзды же никогда так не делают. Они всегда лгут и играют в романтические игры. А потом исчезают навсегда, — Бэм встал и пошёл к выходу. — Подожди, — остановил его Ньюман. Подошёл, взял за руку, развернул к себе, — Я не мог туда вернуться, — сказал каким-то тоскливым голосом, — Санни очень сильно переживала… Я думал, она так легче меня забудет… Пересылал матери деньги каждый месяц и узнавал от неё, что происходит в семье… Они в чём-нибудь нуждаются? — Нет, конечно! — иронично подхватил Бэм, — Материально они действительно обеспечены, если ты об этом. Тебя ведь не интересуют обломки их внутреннего мира. Мы не об этом, правда? — Я так и знал, что с Санни не всё в порядке, — прикрыл руками лицо Гарри, отошёл. Опустился как-то отрешённо на диван, — Я скоро заберу их оттуда. Как только смогу купить нам дом здесь, в пригороде… — Ты уверен? — Бэм плюнул на гордость, приземлился рядом. Вспомнился почему-то щеночек Доун. Вот у кого надо поучиться с людьми разговаривать, — Ты их правда хочешь забрать, Гарри? — А ты думал? — удивлённо поднял брови парень, — Они же моя семья. — Я видел твою комнату, — вдруг не выдержал Бэм, — Там ничего не изменилось… — И что? — испуганно уставился Ньюман. — Постерами с моей рожей оклеены все стены… Я всё знаю, Гарри. И понимаю, почему ты сбежал тогда… — Ничего ты не понимаешь! — воскликнул Ньюман, — Тут и понимать-то нечего! — он встал и принялся собирать свои вещи с гримёрного столика. Неловко запихивал их в рюкзак, но пальцы не слушались и дрожали. Плюнув на это дело, парень уселся рядом с Бэм Бэмом и задумчиво замолчал. Почему-то стало легко и свободно на душе. Словно Бэма одарили самым замечательным подарком сегодня. Он случайно встретился с человеком, которого хотелось узнавать. С кем хотелось делиться всем. Просто так. Без всякой отдачи. И неважно, что будет потом. Разведёт ли их жизнь в разные стороны. Разбросает ли на миллионы парсеков друг от друга. Всё равно. Важно было только одно: что сейчас Гарри рядом и слышно даже, как он дышит… — Сандра очень похожа на тебя, только характером в сто тысяч раз лучше, — негромко проговорил Бэм, — Она никому не даст себя в обиду. — Она ненавидит, когда её называют Сандрой… — шёпотом сказал Гарри. Он смущённо улыбнулся своим мыслям. — Правда? — удивлённо приподнял брови Бэм, — А мне сказала совсем другое… Наверное, ей было больно слышать это из уст чужого человека. Она защищала воспоминания о тебе. — Откуда, чёрт возьми, тебе знать, что она чувствует? — в голосе Гарри проскользнула горечь, — Проницательный Бэм Бэм. Знающий всё на свете и берущий на себя ответственность за всё вокруг. Не подавишься разнообразием? — Хватит тебе, — устало заметил Конпимук, — Лучше подумай как быстрее организовать приезд твоих близких. Я в этом не сильно разбираюсь. Но хочу участвовать в процессе. — Зачем тебе это? — усмехнулся краешком губ Ньюман и у Бэм Бэма засосало под ложечкой. Он и забыл, что можно так легко покупаться на это. Обезумевший от страсти идиот. — Потерять тебя снова боюсь, — честно ответил Конпимук, — Беспокоюсь за нервную систему и прочее…прочее… — он осторожно прикоснулся к белокуро-золотистым прядям Гарри, но тот испуганно отстранился. — К-поп звезда захотела себе новую игрушку? — иронично заметил он. — С детства не приучен к игрушкам, — серьёзно сказал Бэм, — Когда умер отец, пришлось бросать свои детские увлечения и помогать своим братьям кормить маму и сестру. А в двенадцать мама отправила меня покорять к-поп индустрию. Игрушки — для меня непозволительная роскошь. Гарри напряжённо глянул на Бэм Бэма. Опустил глаза. Его щёки затронул лёгкий румянец. Стыдно? Поделом. — Прости, — невнятно сказал Ньюман, — Я не хотел тебя обидеть. — Ты обидел меня тогда, когда бесследно исчез, — мрачно заметил Конпимук. Не хотелось снова поднимать этот вопрос, но надо было разрулить то недопонимание, что возникло у них ещё после поцелуя, — Я хотел чтобы ты остался. Не в качестве моей игрушки и уж тем-более не в качестве сексуального объекта… — он вдруг поморщился, — Ах, что я говорю! Это же всё так глупо! Я понял, что скучаю по тебе как никогда ни по кому не скучал! Ясно? Гарри сверкнул глазами и опустил их. Встал. Прошёлся по периметру. Заговорил каким-то севшим голосом: — У нас же сабантуй тут намечается, а я забыл совершенно. Кейши меня убьёт! — Так что, уходишь? — обиженно осведомился Бэм. — Хотел тебя попросить сходить вместе… Ты как, не против? *** Ёнкей постучал в пол возле палатки, громко проговорил: — Доун, ты живой там? Идёшь с нами провожать Джэ или нет? Доун натянул на голову одеяло и промолчал. — Лучше Вонпиля проведай, — посоветовал Сонджин, — Он в более плачевном состоянии. В прямом смысле. Шушу хотя бы надо покормить, думаю, её хозяин просто не в состоянии о себе-то позаботиться. — А ты как? — перекинулся на лидера Ёнкей, — Только из больницы выписали… — Со мной всё очень хорошо, — откликнулся лидер, — Я столько антидепрессантов пережрал, что себя не помню, не то что других. — Это ты зря, — ухмыльнулся Брайан, — Осторожнее с седативными препаратами. Они на голосовые связки влияют. Придется ограничиться командным голосом. Хотя, он теперь для тебя важнее. — В армию ещё через неделю, — напомнил Сонджин, — И я вполне способен проводить Джэ. В истерике не забьюсь. — Хватит нам и Вонпиля! — воскликнул Ёнкей, снова постучал в пол, — Доуни, ты здесь? Мы не успеем в аэропорт! Доун взял полотенце и перетянул себе челюсть. Но слёзы всё равно текли и текли, словно трубу канализационную прорвало. — Я не думал, что самым стойким из нас окажется Доун, — шёпотом поделился Сонджин, — Не видел, чтобы он хоть как-то огорчился. — Он крепкий малый, с железной психикой и стальными нервами, — вздохнул Ёнкей, — Ладно, пошли за Пилькой… В комнате стало тихо, только где-то за стеной стенал и плакал Вонпиль. Доун освободил полотенце от челюсти, промокнул слёзы. Упал на подушку, лицом вниз. Сцепил зубы. Он ни за что не пойдёт провожать Джэ! Только не это! Лучше просто сейчас взять и лишиться сознания, а потом очнуться где-нибудь в следующей жизни. Где не будет самого старшего хёна… Перед глазами промелькнул любимый образ, он даже голос услышал. Такой знакомый…родной… Нет от этого спасения и не будет. Кто сказал, что с бедой надо ночь переспать? Да хоть десять пройдёт, хоть сто! Всё будет так же свежо. Так же близко. Одно лишь радовало безмерно: Джэ не уволился из агентства. Всего лишь взял бессрочный отпуск и возможно, вернётся в скором времени. Но всё равно это уже будет не тот хён, которого он знает. Всё изменится до неузнаваемости... Уже изменилось… Рыдать нельзя. Если он зайдётся в плаче, остановить его никто не сможет. Он просто истечёт слезами и перестанет существовать. А разве это уже не случилось? Какой будет его жизнь без Джэ? И что вообще может остаться после катастрофы, которую он перенёс ещё тогда, когда валялся на асфальтовой мостовой и стенал от боли и ужаса. Ах, боже мой, да физические мучения просто рай по сравнению с тем, что он испытал. Но это было последним его срывом. Когда он вернулся в общежитие, он ни разу не показал другим своей слабости. Ни разу… Пусть лучше называют его бесчувственным идиотом, чем жалеют. Он — барабан. А барабаны не плачут. Доун отбросил полотенце и вылез из палатки. Нужно сварганить ужин для всех. Когда они заявятся, будет не до приготовлений. Все будут ныть и жаловаться. Особенно Пиль. Он совсем сдал за последнее время и все опасаются за его детскую психику. Лидерним хоть и побывал в больничке, всё же крепится. Его почти не слышно и истерики прекратились совсем. Они как-нибудь переживут весь этот ужас и ещё смогут быть группой. Придётся, правда, искать барабанщика, но это дело десятое. Юн покромсал овощи в кипящую воду и прикрыл варево крышкой. Просто так слоняться по дому, когда никого — одно удовольствие. Не надо следить за своим состоянием и каждую минуту прокручивать внутри основы аутотренинга. Это помогает лишь на мгновение, а потом тоска по Джэ наваливается чёрным покрывалом и душит…душит… Если ты смирился, нет надобности лезть на рожон и делать неумелые попытки сблизиться снова. Джэ-хён никогда не делает ошибок. Хочет он полететь с Холмзи в Лондон — полетит. Даже если вся планета будет против. Наверное, у Сириуса нет маленького спутника. Это всё выдумки Вселенной… Доун, проходя мимо большого зеркала в углу гостиной, испуганно сжался. Подошёл вплотную. Чего дёргаться-то? Это он сейчас так выглядит. Ничего особенного, только глаза, как у помешанной собаки. Тоскливые и злые. Дверь в комнату самого старшего оказалась открытой и Доун смертельно побледнел от боли. Всё так знакомо. Кровать…стол… окно в углу… голубая роза… Даже если забудешь, всё равно будешь помнить и никуда от этого не деться! Доун стукнул себя по лбу и вскрикнул. Стало легче. Джэ оставил розу. И пусть она совершенно не та, но всё же это — сердце самого старшего и оно будет биться до тех пор, пока жив глупый барабан Юн Доун… Рагу из овощей давно было готово, а Доун всё ещё стоял и мешал ложкой переваренные компоненты. Иногда, задумавшись, он делал немыслимые вещи. Однажды нашёл себя на крыше высотки, которую недавно построили. Как он там оказался? Фантастика, не иначе. А ещё был смешной случай, когда Доун забыл нажать нужный этаж в лифте и простоял там весь день. Его потеряли на репетиции и потом на трансляции передачи. Наверное, пора обратиться в центр экстренной помощи нуждающимся, но что он скажет своим мемберам? Доун выключил плиту и поспешил к себе в палатку. Только здесь он находил хоть какое-то облегчение. Было темно и воняло прошлогодними носками. Но зато знакомого ничего из запахов не осталось. Думы всё равно переключились на Джэ. Гиблое дело — пытаться уйти в астрал. Хён и там его отыщет. Юн снова глубоко задумался. Пришёл в себя, когда кто-то потрогал его за ногу. Нежно и осторожно. Испуганно вскрикнув, парень облегчённо выдохнул. Шуша! Вонпиль совсем забросил её и она теперь слонялась по общежитию в поисках пропитания. Животину было страшно жаль, даже появилась идея позвонить Кейши и отдать крысу. Но мысли теперь долго не задерживались в голове самого младшего. Он тут же забыл про Шушу, услышав знакомую песню. Ёнкей никогда не выключал за собой плазму, потому что пульт пал смертью храбрых где-то в закромах разношенного дивана. А без такого ушлого инструмента выключать ТV мог только Доун. И никто больше. Он задумчиво смотрел сам на себя в какой-то богом забытой трансляции прошлых лет. И лишь отмечал, что сейчас и палочки держит по-другому, и подбородок так высоко не поднимает. Какая ирония своей собственной судьбы. Он боялся посмотреть в левый уголок экрана, потому что там, отрываясь как мог, прыгал самый сексуальный козёл на свете. И пусть это Вонпилька дал прозвище старшему хёну, не суть. В кармане вдруг забазлал телефон. Юн вздрогнул. Оторвался от Джэ на экране, посмотрел. Ёнкей. И понятно, что ему надо. Нет, Доун не приедет! Он не сможет это пережить. Непонятно, что ли? Разжёвывать надо? Почему-то захотелось забиться в дальний угол своей палатки и порыдать в подушку. Безжалостно и отчаянно. Но нельзя раскваситься до полуобморочного состояния. Потом не собрать. Он снова глянул на экран плазмы и вдруг застыл, пригвождённый белозубой улыбкой самого старшего. Песня почти закончилась и Джэ исполнял последний куплет. Секунда…и улыбка погасла, проецированная на кору головного мозга. Доун закусил губу. Плакать он больше не станет. Но как же так? Джэ уезжает из страны и не факт, что вернётся когда-нибудь. Не будет больше весёлых вечеров и интересных бесед… Не будет ночных бдений и наблюдений за звёздами. Больше никогда и никто не назовёт Доуна "барабаном", и "пушистым комочком", не пожелает спокойных снов и не переполошит своим смехом целое общежитие… Самый младший всхлипнул и кинулся из комнаты. *** — Скажи мне, что я тут делаю? — проворчал Джэ, — Только не говори, что я сам этого захотел. Холмзи улыбнулся и забрал чемоданы из тележки: — Мы улетаем в Лондон. И ты сам этого захотел. Они только что попрощались с Сонджином, Вонпилем и Ёнкеем, и Джэ немного нервничал. Ладно, не «немного». На его немой вопрос, парни поспешно ответили, что Доун слишком занят, чтобы его провожать. Это было как-то неправильно и в левом уголке груди запеклась боль и обида. Глупый, паршивый щеночек! Никакого такта и этикета. Все пришли его проводить! Все! Даже местный стафф из джуповского аппарата. Мама, отец, сестра, которая неделю назад приехала из Лос-Анджелеса и попала прямо с корабля на проводы. Как-то так… А вот противный, бездушный, нордически-стойкий щенок даже не изъявил желания появиться! Правильно это? Холмзи вгляделся в его лицо, обеспокоенно бросил взгляд в опустевший зал, словно всё ещё ожидал увидеть Доуна. Поздно, пучеглазая муха, замороженная креветка! Сюда не пропустят провожающих. А пассажирам остался путь лишь в салон самолёта. — Хочешь его увидеть? — спросил Холмзи, — Мы можем полететь другим рейсом. Только попроси. — Что? — вскричал Джэ, — Может, из-за дурацкого Юна Доуна самолёт задержать? А потруднее ничего предложить не хочешь? — Просто мне показалось на миг, что ты ещё не готов уезжать, — пожал плечами британец, - Я могу ждать сколько угодно. — Да ему следовало бы поучиться такой непробиваемой постоянности! — рассердился Джэ, — Тупой щенок… — Если ты сомневаешься, не бойся признаться самому себе, — сказал Холмзи, — Иногда можно совершать какие-то непредсказуемые поступки. — Глупости, — улыбнулся Джэ и погладил Холмзи по щеке, — Я ещё никогда не был так уверен. — Тогда — вперёд? — сверкнул улыбкой британец. Джэ оглянулся в последний раз и сделал шаг навстречу новой жизни. *** Юн проводил глазами серебристый лайнер и уставился на светящееся табло всех назначенных рейсов. Он не верил, что самолёт с Джэ сейчас набирает высоту. Сколько нужно заплатить мирозданию, чтобы не было ни этого аэропорта, ни несчастного Доуна? Но, может, всё к лучшему? Что бы он увидел теперь в глазах самого лучшего хёна? Откровенное безразличие? Злорадную ухмылку? Уж лучше делать вид, что они расстались друзьями. Великобритания — большая страна, там Джэ затеряется, словно песчинка. И нет возврата к тому, что было прошлым. Доун слишком пресный для Джэ, слишком приземлённый. Конечно, Холмзи может дать то, чего у щеночка никогда и не будет. Если хён счастлив, пусть он живёт в чужой стране и радуется жизни. Быть может тогда глупый Юн Доун будет счастлив тоже? Такие банальные, тупые истины. А ведь правда совсем рядом. Притаилась где-то на дне сердца и ждёт. Хён всегда говорил, что нужно полагаться лишь на свои собственные чувства и не ждать у моря пряников. А теперь остаётся сучить замороженным хвостиком и существовать как-то и дальше... Доун полчаса пялился на светящиеся строчки табло и не мог сдвинуться с места. Рейс Сеул — Лондон уже давно затерялся среди других, но всё лез и лез в глаза, будто заколдованный. Сейчас остаётся приехать домой и залечь на дно своей собственной палатки. А потом продолжать жить, как ни в чём не бывало. Если он уподобится Вонпилю, Брайан с ними сойдёт с ума. Джэ столько раз говорил, что всё в жизни просто и не надо ничего усложнять... Но любимого хёна теперь нет и никто не сможет его заменить. Юн вздохнул и поплёлся к выходу. Взять такси и промчаться по вечерним улицам родного города. А потом навсегда исчезнуть. Кто будет переживать о нём? Кто? Только Тори. Питомцы никогда не предают своих хозяев. Лишь хозяева предают своих питомцев... Добравшись до дверей общежития, Доун приложил магнитный ключ к отверстию и замер. А почему он должен сдаваться? Ведь Сириус никуда не исчез. Он всё так же сияет на ночном небе и можно разглядеть в телескоп маленький его спутник. Нельзя ждать, что мироздание само вернёт хёна. Если на это надеяться, можно состариться. Тогда нужно действовать! Разве он не сможет найти песчинку-Джэ в огромном, британском мегаполисе? Ведь даже если ничего не остаётся — можно просто попробовать. Сойти с привычной орбиты и примагнититься к основной звезде. Дверь вдруг открылась и на него уставились злые глаза Сонджина: — Ты с ума сошёл?! — заорал он и запихнул его в прихожую, — Куда пропал? — Я провожал хёна, — машинально откликнулся младший и принялся осторожно расшнуровывать кеды. Лидер жалостливо глянул и ушёл. Разговоры о самом старшем ещё никого до добра не доводили. Знать нужно границы и избегать этого имени — Пак Джэхён всегда. Доун залез в свою палатку и принялся складывать вещи. Его денег хватит, чтобы уехать. Не зря он их копил всю свою сознательную жизнь. Купить билет и рвануть в другую страну. Когда-то же хён полюбил его. Почему такому не случиться снова? Доун обязательно добьётся этого. Или просто исчезнет. Только ждать нельзя. Завтра он забудет об этом искромётном решении и останется здесь навсегда… Просто вернуться в аэропорт. Купить билет на ближайший рейс в Лондон. И умчаться догонять Джэ. Маленький довесочек к Сириусу не может существовать отдельно. Магнитное притяжение не подчиняется логике.