Разозленные Боги

      Холод. И гулкий морг реален. Он не пахнет смертью или чем-то таким. Не внушает ужаса и священного трепета. Последнего нет, наверное, потому что Тео все равно атеист. Вопреки тому, что буквально побывал в Аду. Волнение в груди парня уступает место облегчению. Он чувствует, наконец, что оказался в нужном месте. Морг больницы Бейкон Хиллс, его личный Неметон.       Но в отличие от Ада, сейчас его ноги обуты. Подошвы стареньких кед скрипят по линолеуму пола. Рэйкен измучен уже этими бесконечными бессонными ночами, где его разум будто пылает в огне. Пикап тоже металлический, и если бы Тео понадобилось тесное замкнутое пространство, то он всегда мог залезть в багажник. Но отдаленно парень понимал, что это не то.       Вряд ли на Земле существовало исследование предпочтений в месте для сна генетической химеры, вернувшейся из Ада, где ему периодически вырывала сердце его покойная сестра. Не то чтобы Тео хотел стать объектом таких исследований. Он и так большую часть своей короткой 18-летней жизни пробыл экспериментом. А это напомнило бы ему о Врачевателях Страха. Ха, будто он забывал!       Даже сейчас, спустя долгое время, Тео не мог до конца вытравить из головы их непрекращающийся противный стрекот. Рэйкен не знает, как быть, поэтому решает просто доверять своей интуиции.       Как он вообще смог пробраться в больницу в три часа ночи? Тео определенно не был тихим, скорее измученным и раздраженным. Не было никаких сил красться или прятаться. Тем более, он же даже не Кори, не умеет в прямом смысле сливаться с обстановкой. Это определенно было одним из самых незащищенных мест в этом чертовом городе. А ведь здесь работают мама Скотта и отчим Лиама. Разве Стае не нужно было позаботиться о безопасности своей семьи? У Тео давно уже не было семьи в нормальном понимании, но он уверен, что сделал бы все, чтобы его родные находились подальше от всех опасностей…и от него самого.       Рэйкен хранил воспоминания о том, что натворил, так что в какой-то момент они просто превратились в знание. Он — причина множества бед, он опасен и ему стоит держаться подальше от тех немногих, чьей жизнью он реально дорожит.</b>       После времени, проведенного под землей, Тео по всем законам психологии должен был испытывать пусть не ужас при виде моргов, но уж точно неприязнь. У него же должна быть клаустрофобия! Вместо этого Рэйкен успокаивается, как только его кожи касается обжигающий холод металла.       Тео везет на третий раз, в первых двух ящиках уже есть «жильцы». Но третий приглашающе пуст. Химера ложится на каталку сначала неудобно прямо, точно как труп. Так он может подтянуться на руках, чтобы самостоятельно закатить себя в ящик. Дверца за ним сначала с неохотой начинает прикрываться, с каждой секундой набирая оборот. Хлопок!       Он оглушительный и как будто финальный. Тео рад, что воздух не покидает его. Только свет.       Рэйкен очень долго и муторно расправляет принесенное с собой одеяло. Катышки и редкие волосы с него попадают на лицо и лезут в нос. Но оно пахнет уютом и теплым хлебом, как и та женщина, у которой Тео его украл. Рэйкен ненавидел тот факт, что до сих пор отдаленно чувствовал угрызения совести. «Грозной химере стыдно за то, что он обокрал старушку?!» — эта фраза прозвучала в его голове голосом Стайлза. Тео пришлось завернуться в одеяло как в кокон, надеясь скрыться от кошмаров и ненужных воспоминаний. Хотя бы на этот раз. Зато теперь Тео окутывало чувство абсолютной защищенности. После Тех событий Рэйкен нигде не чувствовал себя в безопасности. Казалось, что Тара может найти его где угодно. Где угодно может показать, что сердце, выстукивающее в его грудной клетке, принадлежит ей. «Но только не в морге», — сонно проносится в голове парня. — «Это мое место, и только я могу открыть дверь».       В эту ночь Рэйкену не снятся сны. Но это лишь значит, что и кошмаров нет.

***

      Уже на периферии сознания Тео чудятся вспышки. Отдаленные крики. Но все это доносится будто сквозь толщу воды.  — Тео?       И голос. Женский и теплый. Так в детстве разговаривала с ним мама, когда он болел. Всегда со смесью беспокойства, заботы и ласки. Тео почти почувствовал, как теплая ладонь коснулась его лба, прошла выше, взъерошила волосы. Это было так хорошо, и при этом, так неправильно. «Мне просто больно…и я понимаю, что заслужил это, хорошо? Но это не отменяет того, что у меня больше нет сил».       Рэйкен открыл глаза.