Разозленные Боги

      Тео чувствовал свое тело, но больше ничего. Вокруг происходило так много, а он словно там даже не присутствовал. Взять хотя бы Данбара, который муторно суетился в поисках одежды и чистого полотенца. Рэйкен отдаленно понимал, зачем Лиам это делает, но не чувствовал признательности или же раздражения от того, что оборотень вновь увидел Тео в таком разобранном состоянии. Если это было опустошением, то вопреки всему, оно не приносило облегчения. А только делало все сложнее.       И Тео честно не был уверен, что все это происходило на самом деле. Может, он все еще сидел на холодном полу операционной, сжимая в своих ладонях сморщенную старческую руку? Это все могло оказаться сном. Лиам так просто впустил его, словно ему это ничего не стоило. А еще он беспокоился за Тео. — Вещи могут быть малы, — аккуратно заметил оборотень, передавая Рэйкену сверток с одеждой. Он так произнес это, будто ожидал взрыва. И это, наверное, было той моделью поведения, которую подросток почерпнул от своих родителей. Если про страх и осторожность Лиам говорил правду. Но Тео даже не думал обижаться. — Боишься, что растяну? — ухмыльнулся Рэйкен. Слова вырвались быстрее, чем Тео успел опомниться и оборвать себя. «О, Господи, скажи, что это был ненамеренный каламбур!», — страдальчески протянул Стайлз у него в голове. Такой же извращенец, прямо как настоящий. Лиам же ничего не заметил или просто сделал вид. — Скорее, боюсь того, что ты порвешь их. Мне все-таки важны эти вещи.       Тео окинул скептическим взглядом одежду в своих руках. Ладно, штаны оказались обычными спортивными, но футболка точно служила своему владельцу в качестве пижамы. Возле подмышек остались желтоватые разводы от пота. Но одежда пахла стиральным порошком и Лиамом, рождая внизу живота приятную тяжесть.       Только уже позже, сидя в ванной, Тео обнаружил черно-красные боксеры, запрятанные в штанину спортивок. Очевидно, Лиаму не хотелось присутствовать при том, как Рэйкен их достанет, и уж тем более говорить об этом. — Мейсон скоро придет, так что…- Данбар не изменял своему осторожному тону, но теперь в его словах проскальзывали нотки раздражения. — Поторопись. — Разве вы не будете в твоей комнате играть в приставку или заниматься другой задротской фигней? Чем я помешаю? — Сам-то как думаешь? Я не хочу, чтобы Мейсон подумал что-то не то. — Что именно? — ехидно поинтересовался Тео. В голове воцарилась приятная пустота, а все нейроны радостно вопили, пока Рэйкен подпитывал их чужим раздражением и своим удовлетворением. Не сексуальным, увы. — Он может подумать, что…- Лиам остановился. — Подумать, что… — Ну, он хотя бы сможет это сделать. В отличие от тебя, — огрызнулся Тео. Его вдруг так взбесила эта пренебрежительность в тоне Данбара. В последнее время настроение Рэйкена быстро менялось, и парень не мог понять, было ли дело только в ПТСР или сказывалась близость беты.       До Лиама доходило примерно минуту, во время которой он стоял со стеклянным злым взглядом, после чего он раздраженно выпустил носом воздух. Как бык. — Ты просто раздражаешь. Идем уже, покажу, где находятся блага цивилизации, — Лиам поднялся на две ступеньки наверх, а потом развернулся, сияя преувеличенно счастливой улыбкой. — Пока ты не забыл, как они выглядят.

***

      Тео не помнил, как поворачивал задвижку на двери. Он дрожал всего несколько секунд, пока его тело ожидало воду. Сверху на него обрушились обжигающие капли, и сначала Тео показалось, что вода была ледяной. Нервные окончания обычно никогда его не подводили. Но в этот раз было иначе. Боль дошла с опозданием и возвестила о настоящей температуре воды. Кипяток лился на голову, стекая по шее и плечам. Вниз.       Свариться все еще не входило в его планы. Долгие минуты химера потратил, чтобы сделать воду нужной температуры и, наконец, дать мышцам расслабиться. Это было похоже на медитацию или транс. Рэйкен закрыл глаза и опустил голову, позволяя теплым струям творить завесу из его волос. Он периодически отфыркивался от воды, затекающей в рот. Но здесь было хорошо думать.       То, что Тео так яростно кинулся намыливаться именно тем самым гелем для душа, которым чаще всего пах Лиам, нельзя же было назвать фетишизмом, да? Просто приятный запах. Ничего предосудительного в том, чтобы хотеть хорошо пахнуть. Особенно, когда тебе постоянно намекают на то, что от тебя воняет. А после Тео с еще большим наслаждением наконец вымыл волосы, хихикнув над тем, что улыбающаяся длинноволосая женщина на этикетке бутылочки шампуня не выглядела мужественно.       Наверное, все дело было в ощущении безопасности, потому что…рука Тео привычно скользнула вниз, касаясь чувствительного места.       Легкий стыд и страх быть застуканным.       Когда становишься бездомным, то учишься пользоваться любой возможностью для того, чтобы снять напряжение. Последний раз у Тео это был тот очень реалистичный сон с участием Лиама. И сейчас его тело просило еще. Просило, чтобы Рэйкен уже сделал что-то, довел дело до конца.       Можно было считать это совпадением, судьбой или предвидением, но Тео остановил себя именно в тот момент, пока все не зашло слишком далеко. Он перехватил свою руку другой, и капелька пота скатилась по его виску, попадая точно в глаз. Видимых признаков возбуждения не было.       А уже в следующую секунду распахнулась дверь. Рэйкен тут же сделал вид, что старательно смывает пену со своего живота. Хоть имел полное право заниматься и чем-то более интимным. Например, задаваться вопросом, какого черта Лиам здесь делал. И почему смотрел так странно-напуганно.       Немая сцена, глаза в глаза. Конечно, Данбар уже видел Тео без одежды. Но все же тогда это были другие обстоятельства. Сейчас же Рэйкен был в ванной, а значит, слишком уязвим. И Тео мог поклясться, что опустил щеколду на двери вниз. Или нет?       Это было вообще нечестно, что Лиам так много раз видел Тео обнаженным, в то время как сам Рэйкен…эм, довольствовался снами. Теми, о которых химера предпочитал не говорить даже с самим собой.       Не то чтобы Тео очень хотел увидеть голого Данбара. Просто это поставило бы их в равные условия. — Наслаждаешься, ЛиД? — оборотень вздрогнул и тут же отвел взгляд. Он не покраснел, но точно был смущен. А еще его глаза бегали. Слова химеры вывели его из своеобразного ступора. — Не то чтобы мне есть, что скрывать от тебя. — О, Господи! — выкрикнул Данбар, бросая в него полотенце. Тео легко поймал ткань и быстро обмотал ей свои бедра. Спасибо сверхъестественным рефлексам. При виде Лиама его проблема недовозбуждения грозилась стать очень даже видимой.       Глупой идеей было идти к Данбару принимать душ. И настолько безрассудно, что даже физическая и моральная усталость не служили Рэйкену оправданием. — И какого ты тут…– начал было возмущенный Тео, но Лиам оказался быстрее. Чужая ладонь быстро хлопнула его по губам, закрывая рот. Теперь от Данбара разило смущением. Но не было страха. — Тсс, Мейсон за дверью.       «Ты же сам только что орал, будто тебя режут!» — возмутился Рэйкен у себя в голове. Но ему странно не хотелось сейчас начинать спорить.       Тео выключил воду и теперь стоял мокрый в ванной, с волос нещадно текло, а единственное полотенце сейчас отделяло его от…неловкой ситуации. Более неловкой, чем та, что уже произошла. — Тебе бы подстричься, — Лиам шептал. И опять невпопад. Его теплое дыхание касалось щеки Тео. — Мммм. — Нет, Мейсон человек, но он же не глухой, — не согласился оборотень. — Ммм… — Сам такой.       Их дальнейшую перепалку прервал грохот входной двери и быстрые легкие шаги. Тео сразу понял, что это был Хьюитт, взрослые люди зачастую были более грузными. И они печатали шаг в землю, будто старались таким образом подчеркнуть свою значительность.       Мейсон постучал три раза и, не дожидаясь ответа, открыл входную дверь. Даже самый проворный оборотень не успел бы ему открыть. За кого Хьюитт принимал своего друга? Никто из них не умел телепортироваться. — Я вхожу! — молчание длинной в полминуты, видимо, Мейсон за это время осматривал гостиную на предмет людей. — Лиам, ты наверху?       А потом последовали такие же легкие проворные шаги по лестнице. Данбар вновь включил воду, в то время как Тео уже вылез из ванной и теперь натягивал одежду на влажное тело. — И что теперь делать? — прошипел Рэйкен. — Я не знаю… — Тебе стоит что-то предпринять, если ты не хочешь объяснять своему другу, что я делаю голый в твоей ванной, — заявил Тео. Ему надоело стоять в таком неудобно и нелепом положении.       Скрипнула дверь в комнату, и запах Мейсона стал более различим. — Лиам, ты тут? — Да, я в душе, скоро выйду. Можешь пока принести закуски из кухни? — Ладно, — голос Хьюитта звучал растерянно. А еще подозрительно. Или Тео только так показалось?       Окей, это был неплохой стратегический ход. Только вот куда теперь предстояло деваться Рэйкену? Помылся называется. Отдохнул. Этот цирк-шапито только набирал свои обороты. — А теперь что? — прошипел Тео, не забывая при этом вытирать мокрые волосы полотенцем. Они, наконец, вышли из душной ванной в мягкую синеву комнаты Лиама. — Вылезай в окно, а я пока спущусь к Мейсону. — Да какого черта? — но его уставший и перенапряженной за сегодняшний пиздец какой длинный день мозг не смог придумать аргументов для спора. Поэтому химера замолк, лишь глазами выражая недовольство. — Одежду можешь оставить себе. — Что, и трусы тоже? — ехидно ухмыльнулся Тео. — А я думал, ты только ради этого меня и пустил. — Ради твоих блох? Ты явно о себе слишком высокого мнения.       Рэйкен закатил глаза. Бедная Хейден, если ей приходилось сталкиваться с такими шутками постоянно.       Лиам вышел из комнаты, еще раз кивая Тео на окно. Это наверняка было тем, что делают парни девочек-подростков в сопливых любовных драмах. Но Рэйкен на такое не соглашался.       Как только за Лиамом закрылась дверь, Тео откинул уже мокрое полотенце на кровать и повалился следом. Его тут же окутал запах Лиама, привычная смесь кофе, таблеток, адреналина, только аромат геля для душа ощущался сильнее. Наверняка Данбар ложился на кровать прямо после душа. Как сейчас поступил и Тео.       Ему нужно было уходить, Рэйкен слышал, как внизу ходят недоумевающий Мейсон и нервозный Лиам. А у Данбара был повод для беспокойства. Потому что Рэйкен отчего-то медлил.       Тео прикрыл глаза, вдыхая глубже, утопая в мягкости кровати, под босыми ногами приятно ощущался ворс ковра. Вся его одежда была закинута в стиральную машинку. Так сказал ему сделать Лиам. Но Тео не знал, как пользоваться этим агрегатом, поэтому просто закрыл дверцу. Это был неплохой обмен.       И пусть Лиам вручил ему не самые новые вещи, мягко говоря, но зато от них пахло Данбаром, домом и уютом. А еще на этих боксерах не было неприятной дырки в том месте, в каком ее быть не должно.       Он еще никогда не чувствовал так. Не ощущал, как кровь течет по его венам. Только стук собственного сердца отслеживал регулярно. Просто чтобы доказать себе, что он все еще живой. Но сейчас…это был иначе.       Когда-то, будто в прошлой жизни, преподаватель по психологии говорил ему, что человек никогда не делает ничего спонтанно. Даже если ему так кажется. В его мозгу все равно происходят мыслительные процессы и анализ. И Рэйкен честно не знал, почему его мозг, вдруг, толкнул тело на это. Вернее, наоборот, не толкнул. Оставил лежать в кровати Лиама, наполненной приятным запахом.       Через двести сорок три удара сердца вернулся Лиам, Мейсон шел за ним следом. Тео даже был рад, что это произошло так скоро, потому что спустя двухсотый удар его ноги будто обрели собственный разум, и всего его разрывало от противоречия. Рэйкену не хотелось уходить, но при этом было страшно остаться. Зато теперь, у него просто не было выбора.       Тишина была неловкой. Что Тео должен был сделать? Очевидно, как-то выкрутиться, например, сказать, что он только что пришел. «Забрался через окно?» — с сомнением протянул Маккол у него в голове. «Отличная идея, Скотти! Хороший Альфа!»       Так почему он молчит? Язык будто распух и не ворочался во рту, тело было ватным и неповоротливым.       Последнее время Тео старался не предаваться самоанализу, потому что тогда безмолвные тени скручивали его по рукам и ногам, постепенно подбираясь к грудной клетке. И прямо сейчас Рэйкен тоже не мог сказать, почему он все-таки решил остаться. Это было что-то неосознанное, но о чем не хотелось думать или читать. Сокровеннее и секретнее, чем ПТСР и периодические панические атаки.       Пусть Тео и не был рад данному факту, но Лиам часто видел химеру в пограничных состояниях. Видел слезы Рэйкена, когда те не были наигранными. В такие моменты это была далеко не эстетичная «одна-единственная слезинка, стекающая вниз по щеке». А как назвать то, что Тео тянуло к Лиаму? Непреодолимой силой? Судьбой? Насмешкой злобных Богов, что восседают где-то там и хохочут над мелкими страстями и проблемами, кажущимися людям кошмаром и, в принципе, концом света?       Наверняка, прочтя такие мысли людей, Боги реально решат устроить человечеству Апокалипсис. Просто ради контраста и сомнительной шутки. — О, а где Кори? — наконец-то Тео отмер и даже смог сказать нечто членораздельное.       Слова повисли в тишине дождевыми каплями на внешней стороне оконных стекол и разрезали что-то непрочное, но молчаливо-уверенное в комнате глупым автомобильным гудком.       Разве Тео было не наплевать на Кори? Нет, Рэйкен вполне неплохо относился к парню. Наверное, отчасти помня свою роль в смерти и воскрешении химеры. Странная, почти отеческая нежность граничила с отторжением. Тео не мог заставить себя подойти к Кори. Да и не видел смысла. Просить прощения не хотелось. Рэйкен никогда не умел этого делать. Даже когда он действовал искренне, ему никто не верил. А в той ситуации, в которой они оказались, мало что можно было исправить при помощи слов.       Мейсон же был спокоен. Он был образцом спокойствия. Чего нельзя было сказать о Лиаме, который попеременно то краснел, то бледнел. — Ты не говорил, что у тебя Тео.       И все. Кажется, Хьюитт даже не удивился.

***

      Следующие полтора часа в Тео боролись почти физическое ощущение, что ему необходимо уйти, и желание остаться. Лиам с Мейсоном играли в какую-то игру на приставке, и Рэйкен изредка кидал взгляды то на экран, то на ребят, сидящих перед ним. Против воли, внимание задерживалось на сияющем и одновременно яростном лице Лиама.       Данбар был полностью поглощен происходящим на экране побоищем. Мейсон нарочито не обращал внимания на Рэйкена. С той минуты, когда парень заметил присутствие Тео в спальне своего друга, он не говорил с химерой напрямую. Вероятно, он ждал, когда сможет обсудить это с Лиамом наедине.       Рэйкен читал комиксы. Вернее, он пытался убедить всех вокруг в том, что читает. На самом деле он тупо разглядывал картинки, которые перемежались со сценами в его памяти, рождая странные вихри образов и ярких всполохов. Что-то пробуждалось в его голове. Какие-то запрятанные глубоко воспоминания пытались пробиться наружу, подслеповато глядя на свет.       Какого жить с ПТСР? Это желать кого-то и одновременно бояться продолжать жить, потому что эмоции причиняют боль и ничего кроме.       А Рэйкен по-прежнему сидел в углу и почти читал. — Я так и не принес закуски, но я тут подумал…мы можем приготовить что-нибудь сами, — вдруг произнес Мейсон. Опять же, обращаясь вовсе не к Тео.       Фраза донеслась сквозь толщу липкого марева, что называлось интересным словом «задумчивость». Живот тут же радостно заурчал при упоминании еды. — Сами? — удивился Лиам. — Ты забыл, чем закончилась наша прошлая попытка что-либо приготовить? — Теперь я буду тебя направлять. — А что произошло в прошлый раз? — ухмыльнулся Тео. Это было почти по-дружески. Такое общение. — Я поджег шторку, — Данбар смутился. Снова.       Рэйкен еще шире улыбнулся, внутри разлились тепло и нежность. Лиам все еще был привычным Лиамом. Взгляд Рэйкена отыскал голубые глаза и не нашел в них ни капли враждебности. Но, случайно наткнувшись на хмурый взгляд Мейсона, хорошее настроение предательски пропало, улыбка стала привычно-едкой, а глаза — насмешливыми. — Так что мы будем готовить?       Лиам чувствовал, что атмосфера в комнате накалилась, и пытался исправить это. — Мы будем печь яблочный пирог, дружище, — торжественно провозгласил Мейсон. За это время он успел подобраться поближе к Лиаму и приобнять его за плечи. Он словно заявлял свои права на друга, демонстрируя это Тео. — Может, что-то полегче? — с надеждой спросил Данбар. Но Хьюитт лишь отрицательно покачал головой, так что Лиаму оставалось лишь смириться и приготовиться к пытке готовкой.

***

      Они втроем спустились вниз. Правда, Мейсон посылал невербальные сигналы своему другу, чтобы они оставили Тео наверху. Но Данбар оставался слеп и глух к мольбам. — Как я понял, здесь только я один умею готовить, — уточнил Хьюитт, не без самодовольства, конечно. — Ну, вообще-то, я тоже умею, — Тео выгнул бровь и посмотрел Мейсону прямо в глаза. В эту игру могут играть и двое. И трое. Дофига людей, в принципе. — Да? Твой опыт здесь не понадобится, потому что мы определенно не собираемся жарить крыс. — Ага, я определенно не собираюсь ЖАРИТЬ крыс. Обычно я просто сворачиваю им шеи, чтобы они, знаешь, не пищали.       Тео постарался успокоиться. Мейсон, кажется, прикладывал к этому тоже огромное количество усилий. — Так мы будем готовить или как? Я голоден, — капризно произнес Лиам. Он понимал. Все он понимал и улавливал. Просто не хотел разбираться в этом.       Начали греметь кастрюльки, просыпаться мука и сахар, Тео с Мейсоном замешивали тесто. Рэйкену было привычно так стоять за столом в кухне. И немного больно от воспоминаний.       Хьюитт тоже знал, что делать, все его движения были ловкими и проворными. Пусть в повседневной жизни парень был далек от спорта, часто слыша в свой адрес обреченное и слегка раздраженное — «неуклюжий». Лиам, в свою очередь, только мешал. Он хватался то за одно, то за другое дело. Но когда Данбар чуть не разбил миску, Тео с Мейсоном решили все-таки занять его чем-нибудь.       Как выяснилось, Лиаму очень нравилось нарезать яблоки.       Когда шарлотка была засунута в духовку, а довольные и приятно уставшие подростки уселись на кухонных стульях, за окном уже сгущались сумерки. Мейсон заметил это и, пожав плечами, решил остаться у Лиама на ночь. Наверное, это была у них обычная практика.       Тео задумался, каково это, вот так близко с кем-то общаться, что ощущать чужой дом своим. Разве не утомительно переживать за кого-то, кроме себя? Рэйкен и сам был обременен заботой о Фреде и его долгах, а еще о Лиаме с его жаждой приключений и проблемами с контролем гнева. — Тео! Рэйкен вынырнул из вихря своих мыслей и встретился взглядом с обеспокоенным Лиамом. Оказалось, что Данбар уже несколько минут звал химеру по имени. — Что? — А ты останешься? Просто ночь на дворе… — на этих словах Мейсон ощутимо толкнул своего друга локтем под ребра. Лиам вновь ничего не заметил. — Беспокоишься, ЛиД? — почти что повторил Тео свою сегодняшнюю реплику. — Не хочу прибавлять работы шерифу Стилински, если тебя убьют охотники, — ответил Лиам.       Ехидный выпад — нелепая отмазка. Они будто продолжали танцевать что-то нелепое. Типа кадрили. Или тиктоника. Парного тиктоника.       Тео задумался. Остаться и попробовать яблочный пирог хотелось. Хотелось побыть в тепле, наблюдая за ЖИВЫМИ людьми рядом. Дышащими и двигающимися. Хотелось уйти в свой верный спокойный морг, потому что там не было никого, кто бы так волновал что-то внутри него. Там все было стабильно и оттого хорошо. — Ну, раз ты настаиваешь, — Тео пожал плечами, удовлетворенно слыша обреченный стон Мейсона.       Кажется, Лиаму удалось разочаровать своего друга. И почему же тогда Данбар выглядел таким довольным?

***

      Духовка издала противный писк. Лиам подскочил первым и рывком распахнул дверцу. Тео среагировал вторым, становясь рядом. Но только Мейсон догадался выключить духовку. И за это Рэйкен был искренне ему благодарен. — Пирог! — по-детски наивно возвестил Данбар, перед тем как дотронуться до раскаленного металла. — В фильмах он выглядит по-другому.       А потом Лиам взвизгнул. Тео даже подумал, что для подобной ситуации, визг парня был довольно мужественным. И Рэйкен не мог его осуждать.       Хотя…       Нет, Тео его еще как осуждал. Никто бы в здравом уме не полез трогать раскаленный противень. Только маленький ребенок, у которого напрочь отсутствуют страх и рефлексы. Который еще не знает, что за жаром следует боль. — Аккуратнее! Лиам! — Тео среагировал это раньше, чем успел подумать, тут же хватая Данбара за обожженную руку и толкая его к раковине. Мейсон понятливо включил мощным напором холодную воду. — Все хорошо, все хорошо, мне не больно! — Лиам тараторил как в забытьи. — Мне не…       Он оглянулся назад, встречаясь с Тео взглядом. Рэйкен одернул руку так быстро, что это не осталось незамеченным. Он теперь выглядел виновным. Он и был виновен.       Тео больше испугался за Лиама, чем испытывал боль. И для человека, который продумывает все свои действия, повел себя неразумно. — Чувак, зачем ты вообще полез? — огорченно протянул Мейсон. Кажется, он так и не понял, что произошло. Оно и к лучшему. — Даже для тебя это было чертовски глупо, — Тео не знал, почему все еще стоял в опасной близости от Данбара, хотя тому уже ничего не угрожало. — Ну, тогда сами и доставайте свой дурацкий пирог! — огрызнулся Лиам, все еще держа обожженную конечность в другой, хотя ожог уже начал исчезать. Спасибо исцелению оборотней. — Хорошо, — Тео подошел к духовке, надевая красно-синие рукавицы — Смотри, это называется — прихватки, и они нужны для того, чтобы ты не обжегся, когда достаешь что-то горячее.       Мейсон все это время выглядел так, будто наблюдал за игрой в пинг-понг. Но он хранил молчание. Даже когда нарезал пирог, который Тео подсунул ему под нос. Затем они втроем забрали тарелки наверх, в комнату Лиама. Там они устроились на полу перед телевизором. И ковер, что приятно ощущался под ногами Тео, теперь окутал его. Или химере просто так казалось?

***

— Вам повезло, что я умею готовить! — важно заявил Хьюитт, когда все откусили по кусочку.       Фильм про Джеймса Бонда был…типичным фильмом о Бонде. А атмосфера в комнате едва ли потеплела после произошедшего на кухне. Пожалуй, теперь в Мейсоне только прибавилось подозрительности. И это было чертовски много для такого худого парня. — Пирог пересолен, мне сказать Кори, чтобы начинал ревновать? — заявил Тео. Больше из вредности. — Ах, извините, мистер великий кулинарный ценитель! Чем же вы питались до этого? — Мейс, — предостерегающе начал Лиам, но даже он не мог уже остановить вмиг разбушевавшегося парня. — Или еда из жалости от Мелиссы Маккол кажется тебе вкуснее? — Ты просто злишься, что твоя мама расплачивается со мной другим способом, — выпалил Тео.       Ладно, это было слишком. Тео мог придумать что-то более едкое, но не такое прямолинейно оскорбительное. Не хватило сил. Глупо было все усугублять и ставить Данбара перед выбором.       Будем честны, Тео знал, что Лиам никогда не выберет в его пользу. — Тео! — воскликнул Данбар, и его глаза на миг полыхнули желтым. Вновь сказывался пример Маккола, этого Истинного Альфы, мудрого и справедливого. В ответ химера тоже «зажег» глаза и оскалился, только иронично поднятая бровь показывала, что его угроза не серьезна.       Была.       Пока Мейсон зло не выплюнул: «ты просто завидуешь, потому что у тебя-то нет матери!»       Тео зажмурился и тихо зарычал. Нет, он не собирался нападать на этого человека. Просто сейчас звук рвался из него против его воли. Мама.       Сегодня Тео вспоминал о ней чаще, чем за последний год. И это было невыносимо и совершенно не справедливо, ведь он не собирался плакать перед этими двумя чужими людьми.       Никто из них не произносил ни слова до тех пор, пока внизу ни хлопнула дверь, и зазвучали радостные и возбужденные голоса. — Милый, у нас гости?       Тео расширил глаза и отрицательно замотал головой. Мейсон нервно хихикнул. В тишине его последних слов звук ощущался чем-то неприличным. — Да, мам, у нас Мейсон! — Лиам оказался на ногах в следующую секунду. Нужно было что-то делать. — Пойдем, спустимся к ним, — шепнул он Мейсону — Тео, сиди здесь.       После этих слов Рэйкену по-подростковому тут же захотелось сделать все наоборот и уйти через окно.       Почему же он остался?       Потому что в теплой комнате, залитой мягким светом, чувствуя аромат кофе и геля для душа, до Тео не могли добраться кошмары. И воспоминания о боли. Они остались где-то там. В темноте. Рэйкен не ушел, потому что в кои-то веки не хотел быть один. или Рэйкен не ушел, потому что просто хотел быть рядом с Лиамом.       Химера только сейчас понял, что и понятия не имеет, последовал ли Данбар его совету и рассказал все родителям. Но в их голосах и химических сигналах не было ужаса или напряженности. Наверное, это уже было ответом.       Тео распахнул окно, потому что в комнате стало неожиданно душно. В комнату вместе с прохладным вечерним воздухом ворвались звуки. Где-то неподалеку играли дети. Их радостный гомон был искренним. И наивным был их смех. Такой мог быть у Тары. Был когда-то.       Лиам слишком беззаботно отнесся к Рэйкену в своем доме, Тео мог что-то украсть… Нет, не мог, на самом деле. Даже если бы сейчас на тумбочке рядом с кроватью лежали хрустящие купюры, Тео не притронулся бы к ним. Это было не про честность, а про уважение. И немного признательность.       Рядом на кровати резко зазвонил телефон. Тео подпрыгнул от неожиданности. Какая-то назойливая попса раздражала уши, на дисплее уверенно высвечивалось, что звонил «Скотти».       Наверное, музыку услышал и Лиам, потому что уже в следующую секунду его шаги зазвучали по лестнице.       Данбар влетел в комнату, резко захлопнув дверь. — Скотт! — лицо Лиама расплылось в широкой улыбке. Такой искренней радости от Данбара Тео никогда не удостаивался. И пусть парень на самом-то деле понимал причину, но что-то темное и нехорошее все равно ревностно шевелилось внутри.       Откуда у него еще оставались силы на эмоции. Откуда столько радости при виде радости Лиама? Тео спрятал улыбку на дне глаз и в уголках губ, так что крылья носа затрепетали. Наверное, это выглядело со стороны, словно Рэйкен боролся с приступом гнева.       Кому было дело, что это не так?