Stall

Harry's P.O.V:

Я не могу дышать. Мои легкие словно кричат, я пытаюсь почувствовать вкус кислорода, но все, что я получаю, это та же самая вода, которая топит мои легкие, я не могу выбраться. Мои глаза горят, взгляд расплывается от давления в голове. Я пытаюсь дышать, но не получаю ничего, кроме удушья изнутри, мое горло горит. Вокруг меня все черное, и я вижу только ее лицо над водой, умоляющее меня подойти к ней, но я не могу, они держат меня здесь. Я в ужасе. Продолжаю пытаться закричать, но ничего не выходит, я мечусь и чувствую то же самое тугое удушье в легких, когда вода заполняет их. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Продолжаю скользить все глубже и глубже, глядя вниз и видя, как они тащат меня, держат меня в аду, из которого я никогда не смогу выбраться. Я смотрю вверх, борясь и задыхаясь, когда вес воды давит на меня. Я слышу тот же звон в ушах, когда страх разрывает мою грудь, я никогда не выберусь. Все, что я вижу сейчас - это она, смотрящая на меня сверху вниз, и все, что она хочет сделать- это помочь мне. Моя грудь сжимается еще сильнее, желая, чтобы она могла. Но она не может. Я протягиваю руки вверх, пытаясь приблизиться к ней, но опускаюсь только ниже, я хочу, чтобы она спасла меня, чтобы все это исчезло, но она не может. Ее убитое горем лицо просто умоляет меня над водой. Я просто хочу Эбби. Они никогда не отпустят меня, я буду таким всегда. Она не сможет мне помочь, я только потащу ее за собой, а я бы никогда так с ней не поступил. Я лучше умру. Чувствую то же самое облегчение, когда мое сердце начинает замедляться, тело сдается, легкие наполняются жидкостью, а в глазах начинает темнеть. Это единственный способ остановить все это. Скоро все успокоится. Но затем тот же самый ужасающий голос играет вокруг меня, тот, который преследует меня с тех пор, как я помню себя. Моя кровь стынет, сам дьявол играет в моей голове. -Пора принимать лекарство, мальчик. Мои глаза распахиваются, и я резко выпрямляюсь. Чувствую, как мое сердце колотится в груди, а все тело покрыто потом. Я прижимаю дрожащие руки к лицу, пытаясь втянуть в себя как можно больше воздуха, стискиваю зубы, пытаясь выбросить эти образы из головы. Эти кошмары снятся мне с детства, одна и та же пытка повторяется снова и снова, так что я не могу сбежать из этой тюрьмы, даже когда сплю. Но сейчас разница только в том, что теперь она присутствует в них. Они уходят, только когда я с ней. Я выдыхаю дрожащий вздох, зажмурив глаза, чтобы попытаться прогнать слезы. Чувствую как тот же самый страх и боль скручиваются в моем животе так сильно, что я задыхаюсь. Я не могу этого вынести. Спотыкаюсь о кровать, чувствую ту же тошноту в животе, зная, что больше не могу откладывать это, мне нужно, чтобы это прекратилось. Я бегу в ванную, падаю перед унитазом и сгибаюсь над ним, выплевывая все, что осталось в желудке. Мурашки по коже смешиваются с болью в груди, когда лицо Эбби вспыхивает в моем сознании. Это пожирает меня заживо с тех пор, как я вышел из ее квартиры, разрывая на части, словно я не могу дышать. Так вот на что похоже чувство вины? Наверное, мне стоит погуглить. Я наваливаюсь на унитаз, тяжело дыша, выплевывая противный вкус изо рта. Я не хочу этого делать. Я так старался, старалась не быть таким. Вместо этого я пошел к Эбби, явившись к ней домой посреди ночи, отчаянно желая, чтобы она все уладила. Но потом я пошел и снова все испортил. Я ничего не могу с собой поделать, она не знает, как сильно это меня пугает, я не хочу причинять ей боль, она слишком нежна и чиста для того гребаного мира, в котором я нахожусь, не говоря уже о том, что у меня в голове. Я не хочу, чтобы она смотрела на меня так же, как в тот день, когда узнала о том, что я сделал с этим ублюдком. Я хочу, чтобы она смотрела на меня так, как она смотрит, когда я ее целую, когда она прижимается ко мне, я хочу, чтобы она улыбалась, но я просто заставляю ее плакать. Может быть, я смогу показать ей какую-то часть себя, я знаю, что веду себя эгоистично, и обычно мне просто наплевать, но мне не наплевать, когда я с ней. Что, если я позволю ей увидеть меня, мою жизнь, и она уйдет? Что, если она меня возненавидит? Я не могу ожидать, что она поймет, единственная причина, по которой это нормально для меня- это то, что я был разрушен в тот день, когда родился. У меня нет такой морали, как у нее, ее ошибки- это мои права, и вещи , которые она находит безнравственным или ужасным - это единственный способ, которым я могу жить. Я не думаю, что она могла бы принять меня. Я знаю, я чертовски уверен. Но, может быть, я должен просто попытаться для нее, я хочу, чтобы она хотела меня, возможно, я мог бы попытаться сделать все лучше... Я не могу рассказать ей все, но я могу попытаться увидеть, сможет ли она сначала справиться с частью правды. Я чувствую себя так неуверенно рядом с ней, желая всем, что у меня есть, чтобы хоть раз я не был так испорчен, чтобы я мог быть тем, кем она хотела, кем она могла бы гордиться. Я не стою ее времени, но будь я проклят, если ее время не самая драгоценная вещь, которую я когда-либо находил. Я кричу, стуча кулаком по стене рядом с унитазом, пытаясь заглушить тот же самый крик в моей голове, который играет и играет, пока я не сдаюсь, делая единственное, что дает мне облегчение от этого, даже если это только временно. Это невыносимо. Это как попасть в ловушку фильма ужасов, который никогда не заканчивается, просто продолжает играть на повторе, и вы не можете избежать этого. Большинство людей боятся монстров под своей кроватью, к несчастью для меня, мои всегда были в моей голове. Я хотел бы быть больше похожим на Эбби, я хотел бы знать, как чувствовать вещи, как она, понимать эмоции иногда. Возможно, тогда я знал бы, что, черт возьми, происходит со мной. Я хотел бы видеть мир таким же ясным, как она, чтобы у меня была ее доброта. Я хотел бы быть хорошим. Я отхожу от туалета, шатаясь, иду в свою комнату, потом в гостиную, пробираюсь на кухню и хватаю бутылку, чтобы попытаться немного отвлечься от того, что собираюсь сделать. Нет смысла бороться с этим больше, я пытался, все всегда возвращается к этому. Я глотаю виски, как воду, и жду, пока не перестану чувствовать свое лицо и не перестану скручиваться в животе. Я буду лучше для Эбби, но сначала мне нужно сделать это, я могу рассказать ей обо всем остальном, только не об этом. Хватаю несколько таблеток из шкафчика над раковиной, запиваю их до тех пор, пока бутылка не становится наполовину пустой, и моргаю, когда отрываю ее от губ, ожидая, что тот же туман заполнит мой мозг. Я медленно иду к кассетам, проводя по ним пальцами, пока не добираюсь до номера двенадцать и не хватаю ключи. Тру ладонями глаза, чувствуя, как слезы снова наполняют их, и задыхаюсь, когда печальные глаза Эбби снова проникают в мои мысли. Скоро все закончится, я смогу выпустить демона, ползающего в моем животе, царапающего мои внутренности для какого-то облегчения. Я иду к входной двери, чувствуя, как тепло охватывает мое тело, как наркотическое алкогольное плацебо, делает вещи терпимыми, пока я не доберусь до своего подвала. К тому времени, как мои босые ноги коснулись стальной площадки перед входной дверью, мои глаза отяжелели, острая агония во мне убаюкивает все ту же тупую пульсацию, пока я не подхожу ближе. Я ненавижу это. Но я ничего не могу с собой поделать. Никто не знает, каково это- быть таким, они сделали это со мной. Я отпираю подвал, спускаюсь вниз, проходя через двери и закрываю их за собой, чувствуя, как тошнота снова ползет по моей коже, когда запах достигает моих ноздрей. Моя грудь начинает вздыматься, ноги шлепают по бетонному полу, эхо вокруг меня прерывается только звуком воды, капающей из протекающих труб. Я добираюсь до той же железной двери, судорожно втягивая воздух. Сглатываю комок в горле, прежде чем отпереть ее, вызывая то же самое красное свечение, которое напоминает мне о пребывании в аду, где мне и место. Я выталкиваю Эбби из своих мыслей, желая, чтобы она ушла, она не может быть здесь для этого, я не могу делать это и думать о ней. Нажимаю кнопку воспроизведения на проигрывателе компакт-дисков, позволяя музыке звенеть в ушах, когда я встряхиваю руками, прежде чем вставить новую пленку в видеомагнитофон и включить его. Я закрываю глаза и медленно втягиваю воздух, наполняя свой разум всеми вещами, которые я пытаюсь держать взаперти, впуская их, чтобы я мог использовать их, чтобы сделать то, что мне нужно, чтобы дать мне какое-то чувство спокойствия, чтобы избавиться от этой пытки на мгновение. Воспоминания, которые сделали меня тем, кто я есть. Я чувствую, как меня захлестывает гнев, страх, злоба. Это оставляет спокойный звон в моей голове, заглушая болезнь, чтобы я мог пройти через это. Единственное утешение, которое у меня есть - это знание, что, хотя я и зол, по крайней мере, я придерживаюсь своих списков, я придерживаюсь своих правил, и никто там не невинен. Я подхожу к скамейке рядом со старой ржавой ванной у стены и провожу пальцами по инструментам на столе, решая, с каким из них сегодня поиграть. То же самое предвкушение закручивается внутри меня, покалывая кожу, когда мое сердце замедляется, любые эмоции я полностью отключил, единственное, что я могу чувствовать- это боль и гнев. Может быть, когда-нибудь мне и не понадобится лекарство, но сегодня не тот день. Я беру со стола плоскогубцы, поворачиваю их в руке, осматриваю и пожимаю плечами. Эти подойдут. Протягиваю руку, чтобы открыть кран в ванне, звук визга из труб смешивается с бегущей водой и той же музыкой, которая остается на повторе. Я сжимаю плоскогубцы и поворачиваюсь, разминая плечи, зная, что демон во мне готов играть, обволакивая мои чувства, пока я не узнаю самого себя. Теперь я спокоен. Скоро все наладится, скоро я буду в порядке, я больше не буду таким испуганным маленьким мальчиком, когда я делаю это, я не слабый, и они больше не смогут причинить мне боль. Скоро я смогу слышать только крики, и это нормально, потому что на этот раз... Они не будут моими.