Доппельгангер

Ну, он подлец, – ну, пусть он подлец, а другой зато честный. Ну, вот он подлец будет, а я буду честный, – и скажут, что вот этот Голядкин подлец, на него не смотрите, и его с другим не мешайте.. Ф.Достоевский. "Двойник"

      Герман Львович был чрезвычайно расстроен и даже не по-интеллигентски зол. Битый час глупая расфуфыренная продавщица не могла подобрать ему костюм. Ну неужели так сложно найти именно кремового цвета?! Не бежевого, не коричневого, не горчичного или цвета охры, а именно кремовый! Девушка, едва сдерживая гнев, продолжала выдавливать из себя дежурную улыбку и все таскала и таскала пачками костюмы в примерочную. Но ведь ему все не то!       Она встрепенулась, когда колокольчик на двери предупредил о посетителе и, едва не теряя туфли, ломанулась ему навстречу, не слушая возмущенных криков напыщенного клерка.       В магазин вошел молодой человек, оглянулся на входе и прошел к отделу с головными уборами. Он коротко улыбнулся подошедшей к нему девушке, на секунду сверкнув сколотым зубом. — Могу я что-нибудь подсказать?       Герман Львович задохнулся от злости. Мало того, что работу свою не выполнила, так еще и игнорирует.       Молодой человек снял с подставки одну из кепок обычного черного цвета, внимательно осмотрел и, не примеряя, направился к кассе. — Я покупаю, — коротко уведомил он, доставая из кармана крупную купюру. — Может, что-нибудь еще? — Девушка снова ярко улыбнулась симпатичному юноше. Тот также снова в ответ растянул губы в улыбке. Глаза, однако, остались холодными и бесчувственными. — Нет, это все.       Герман Львович уже гневно направлялся к кассе, таща с собой кучу почти не отличимых друг от друга костюмов. — Какая наглость! Я уважаемый человек! Дайте мне сейчас же жалобную книгу.       Клерк осекся, встретившись глазами с парнем, который откусил бирку от кепки зубами и надел ее, убирая длинную светлую челку. Он просто смотрел тяжелым взглядом из-под бровей, но Герман Львович внезапно ощутил сильный испуг и невольно отступил назад. Парень убрал сдачу в нагрудный карман, не сводя с оцепеневшего мужчины глаз. Его мертвый взгляд буквально пригвоздил клерка к полу. Тот, кажется, на несколько минут потерял умение пользоваться своими легкими.       Как только звякнул входной колокольчик, и пугающий посетитель скрылся за дверьми, Герман Львович снова смог дышать. Он опустил руку на грудь, пытаясь понять, почему ему вдруг так стало страшно, почему ему показалось, что сейчас он мог лишиться чего-то важного, и это не жизнь. — Что?.. — Девушка-кассир, словно очнувшись, недоуменно уставилась на свою ладонь, сжимающую обрывок статьи вместо полученной от покупателя купюры.

***

      Ирка слеповато прищурилась. Недавняя покупка, а именно то самое антикварное зеркало, ее немного напрягало. Поверхность стекла была матовой и абсолютно не отражала, более того можно было разглядеть едва заметную дымку где-то внутри. Орнамент, обрамляющий ручку вещицы, и вовсе Ирке был знаком, но она за свою жизнь столько книг прочитала, что никак не могла вспомнить, где именно его видела, и что он обозначает.       Ее отвлек грохот, с которым Матвей нарочито сильно опустил на пол походный рюкзак. Внутри звякнула жестяная посуда, а сам рюкзак грустно осел, словно не желая, чтобы его наполняли еще сильнее. — Ты уже собрала свою сумку? — Матвей сейчас напоминал строгую, но заботливую мамочку, не хватало только фартучка и поварешки в сложенных на груди руках. Образ дополняли тапочки-зайчики и развеселые Бабанины штаны. — Эээ, — Ирка замялась и оглянулась на заваленный вещами диван, — почти. — Положи эту гадость и займись сбором, иначе придется поездку еще на день откладывать. С твоим темпом наш мини-отпуск закончится уже на этом.       Ирка вздохнула и нехотя поднялась с места, шаркающими шагами направившись выполнять задачу. Она жутко не любила всякие такие сборы, складывать вещи, проверять, ничего ли не забыто. Ирка с удовольствием доверила бы дотошному Багрову собрать для нее сумку, но стоит ей представить, как некромаг и по совместительству ученик волхва складывает аккуратной стопочкой ее трусы с клубничками, так сразу возникает желание сделать все самой.       Они планировали эту поездку еще на прошлой неделе, но обещанный мини-отпуск перенесли из-за нападений нежити на Лысой горе. Сейчас, когда мертвяки мирно полеживают в своих могилках, а хмыри прячут носы в норах, боясь встретить грозного и ужасного некромага в тапочках-зайчиках, можно уже поехать и отдохнуть на природе.       Фургончик Бабани был заранее заправлен под завязку и стоял готовый во дворе. Осталось только Ирку собрать, но упрямая воительница во что бы то ни стало решила собраться сама, то и дело отвлекаясь.       Матвей присел на освобожденный стул. Взгляд тут же зацепило зеркало. Матвей никак не мог отделаться от мысли, что оно опасно и лучше бы от него избавиться, но сначала нужно узнать о нем побольше. Багров мысленно поставил в голове галочку «спросить у Эссиорха» и перевел взгляд на Ирину.       Та сосредоточенно пыхтела, держа в каждой руке по книге, и все никак не могла решить, какую взять. Наконец, определившись с выбором, она вытащила из сумки свитер, а на освободившееся место положила обе книги. — А ну-ка положила свитер обратно, — вкрадчиво сказал Матвей, недовольный подобной манипуляцией. Ирка хмуро оглянулась на парня. — Медленно вытащи книги, и тогда никто не пострадает.       Ирку спас Мик, который внезапно начал громко лаять и обеспокоенно кружить у двери. Пока Багров отвлекся на щенка, девушка сунула свитер под диван и сделала максимально невинное лицо.       В дверь раздался стук. Мик рычал и щетинился, не сводя взгляда с двери. Багров и Ирка переглянулись. Они еще прежде его таким не видели, не считая встречи с Мамзелькиной. А вот ее видеть бы совсем не хотелось. — Эй, я же слышу собаку, чего не открываете?       Ирка, узнав голос гостя, отодвинула бедром щенка, открыла дверь, сразу отвечая улыбкой на улыбку. — Мефчик, привет!       Буслаев махнул рукой Матвею, на что не получил никакой реакции. Ирка сделала шаг в сторону, приглашая друга войти. При этом ей пришлось придерживать за ошейник щенка, который всем своим видом выражал ненависть к пришедшему. — Все хотел посмотреть, как вы устроились. — Мефодий уселся в кресло, вальяжно закинув ногу на ноги. Свою кепку он небрежно повесил на подлокотник. — Еле нашел ваше жилище, Эссиорх так наобъяснял, что я чуть не заблудился. — Он уж в этом мастак, — хихикнула Ирка, плюхаясь в кресло напротив, но напоровшись на хмурый взгляд Багрова, страдальчески вздохнула и поплелась дальше собирать свою сумку.       Матвей глянул на прилегшего у его ног пса. Шерсть на загривке собаки стояла дыбом, он был явно начеку, в любой момент готовый прыгнуть на Буслаева. — Ну и как оно вдали от цивилизации? — Меф улыбался, глядя на Матвея. У уголков раскосых глаз собрались морщинки, а на правой щеке появилась ямочка. Когда Буслаев так улыбается, он обычно искренен, но сейчас искренностью отчего-то и не пахло. — Было отлично, пока ты не приперся!.. — Матвей! — А что? Пока о нашем новом адресе знал только Эссиорх, к нам пернатые гады не шастали. Какого черта он вообще все растрепал? — Расслабься, я ненадолго и никому не скажу, — подмигнул Мефодий раздраженному Багрову, чем только сильнее его взбесил.       Теперь атмосферка царила престранная: в одной части дома сидели злые Багров и Мик, которые оба были не прочь вцепиться зубами Буслаеву в горло, а в другой мило беседовали Мефодий и Ирка, время от времени смеясь над чем-то незначительным. — Вы куда-то собрались? — Мефодий встал с кресла, с хрустом потягиваясь. — Собрались, — буркнул Багров. — Вдвоем. — Он специально выделил это слово интонацией, намекая, что пора избавить их от общества крылатых и свалить уже в туман. — Ну и правильно, отдыхать надо. Нам бы с Даф тоже куда-нибудь рвануть. Она хочет в Египет. Тянет ее ко всяким древним пирамидам и лысым кошкам.       Мефодий вел непринужденную беседу в своей привычной манере, и совершенно подозрительно бродил по комнате, шаря глазами по углам. — Тебе что шапка мозоль на голове натерла?! — не выдержал некромаг. — Хватит мельтешить! — Матвея бесило абсолютно каждое его движение, и он сам не понимал, почему так происходит.       Багров не так давно сделал вывод, что они могли бы и поладить уже, в конце концов, но только что передумал и теперь хотел только выставить его вон и никогда больше не видеть. Однако выставлять не пришлось. Как неожиданно заявился, так же неожиданно бывший наследник засобирался уходить, лишь на прощание быстро приобнял Ирку и, выйдя за порог, исчез в телепортационных искрах. — Никогда раньше не видел, чтобы он так выпендрежно телепортировал, — немного удивленно протянул Матвей, успокаивающе поглаживая Мика по голове.       Ирка стояла на том же месте, где рассталась с Мефом, и недоуменно рассматривала свои руки. — Ты чего? — Матвей поднялся и приблизился к ее лицу, пощелкав перед ним пальцами. — Я его за руку придержала. Так вот. она была дико ледяная. Знаешь, ну. как у мертвяка.

***

      Когда Улита очнулась, Эссиорх уже не на шутку паниковал. Что они с Даф ни делали, но никак не могли привести ведьму в чувство. Поэтому стоило Улите лишь моргнуть, как хранитель тут же упал перед ней на колени. Он убрал с её лица волосы и с беспокойством заглянул в глаза. Улита словно только проснулась и не понимала, что происходит. Потом ее взгляд прояснился, и она все вспомнила. Через минуту Эссиорх уже удерживал, как мог, бушующую ведьму. — Где этот враг интеллекта? Ударил меня и смылся? Гаденыш! Я быстро до его совести достучусь своими кулаками! Отпусти меня, иначе и тебе на орехи достанется!       Улита отдышалась и притихла. Она вспомнила, что в другой комнате спит ее ребенок, которого чудом не разбудили эти крики. Спокойным жестом убрав с себя руки Эссиорха, она достала из морозилки курицу и приложила к затылку. — Ну и что это было? — Улита села за стол и уставилась на Дафну. — Это что за нападение среди бела дня? Какие тараканы в этот раз его покусали? — Это не Мефодий. — Эссиорх придвинул к себе табуретку, присаживаясь. — Есть варианты, что это может быть? — Погоди, не Меф? А кто? Его злобный двойник, вышибающий в свободное время мозги приличным девушкам? — Мы не знаем, кто это, — Дафна чувствовала одновременно и облегчение за Улиту, и усиливающуюся тревогу за своего непутевого парня. — Он снова куда-то вляпался. — Знаете, что странно? Он много спрашивал об Ирке с некромагом, — вспомнила Улита, — интересовался, как они устроились в своем новом доме, и что не мешало бы их навестить. — Ты же не сказала ему адрес? — ужаснулся Эссиорх, по виноватому лицу ведьмы понимая, что так и было. — А откуда мне было знать, что после этого он попросит водички и даст мне по башке чем-то тяжелым, когда я отвернусь?! — Если он узнал адрес, то наверное отправился к ним. Нужно догнать его, пока он не навредил им!       Эссиорх заторопился, прихватил Дафну и потащил к выходу. Бедная девушка едва успевала переставлять ноги, лишь успела перед телепортацией попросить Улиту присмотреть за Депрей.       Только она договорила фразу, как они с хранителем очутились рядом с небольшим деревянным домом в окружении леса. У крыльца стоял фургончик с открытыми дверцами. Из-за дверок выглянул изумленный Матвей, который услышал шум и решил было, что Буслаев вернулся. — Не много ли гостей сегодня? — Багров выгнул бровь, выбираясь из фургона. Он только уложил последние вещи, включая собранную наконец сумку Ирки. — Он был здесь? — нетерпеливо спросила Даф, подлетая к Матвею. — Да, полчаса не прошло, как ушел, — Матвей глянул из-за плеча Дафны на Эссиорха, который выглядел не менее растерянно, чем светлая. — Что он хотел? — Эссиорх подошел поближе и придержал подопечную за локоть, пока она не накинулась на некромага. — Да вроде просто так заходил, пообщался с Иркой и свалил в закат. Мы и сами не поняли, зачем он был здесь. — Матвей прищурился и поманил Эссиорха пальцем. Тот отпустил Дафну и отошел с Матвеем в сторонку. — Ты зачем всем треплешь наш новый адрес? Мы бы сами рассказали, когда пришло бы время, мы даже покоем насладиться не успели! — Я не рассказывал, — вздохнул хранитель. — Мефодий выведал у Улиты ваш адрес, затем ударил ее по голове и сбежал. Ты очень нам поможешь, если знаешь, куда он мог пойти. Может, он что-то говорил? — Нет, не. Не гони, Буслаев ударил Улиту? — Матвей выпучил глаза от услышанного. Затем он вспомнил: — Вообще-то он странно себя вел. Притворялся, что счастлив нас видеть, а сам все что-то рыскал по дому глазами. — Он что-то искал? — Возможно. И Мик, это безвредное существо, готов был ему глотку разорвать. Что за чертовщина? — Хотелось бы знать. Вы уезжаете? — Эссиорх не мог не заметить собранные вещи, поездка явно не на один день. — Да, хотим провести недельку-другую на природе. — Тогда езжайте, отдохните. Спасибо, ты все же немного помог, дальше мы сами.       Нежданные гости уже почти ушли, как Матвей вспомнил, что хотел спросить про зеркало. Эссиорх ждал, пока Даф попрощается с Ирой, как вдруг из дома выскочил взъерошенный Матвей. — Зеркало! Ирка, ты его не брала? — он начал догадываться, что произошло, но все же надеялся, что ошибается. — Нет, оно жуткое.       Матвей повернулся к Эссиорху: — Зеркало пропало. Он приходил за зеркалом.

***

      Он ничего не чувствовал. Никаких угрызений совести, никакого страха или тревоги. Без этой штуки в груди дышать стало легко. Теперь он мог делать то, чего раньше не решился бы. Навязанные рамки морали держали в узде и не давали сделать вещи, которые всегда хотелось сделать, но отчего-то было нельзя.       Оболочка смотрела в зеркало и видела себя. Вернее свою душу, которую она потеряла и которая больше не пищит голосом совести глубоко внутри. Душа была потрепанная, уставшая, очевидно в рабстве у зеркала Изанаги было несладко. Лишь сейчас она могла сделать передышку, притянутая к стеклу своим старым телом.       Страж света по имени Мефодий Буслаев поделился на две части, на два разных полюса. Все благородное и доброе, что было в нем, втянулось в зеркало вместе с эйдосом, став Оригиналом, но осталась снаружи Оболочка — пустая, злобная — то самое второе «Я», переполненное темными и не исполненными желаниями. От Оригинала в Оболочке лишь внешность и характер, отягощенный темным сознанием, не поддерживаемым тем хорошим, что было в потерянной душе. — Тебя больше нет, ты мне не нужна, — Оболочка вглядывалась в отражение, которое с точностью повторяло ее движения. По щекам отражения сбежала слеза, в то время как лицо Оболочки было сухим. — Я не могу тебя уничтожить, ведь тогда умру и я, но будет лучше, если ты будешь со мной. Я хочу видеть, как ты стираешься в своем личном аду, который приготовило для тебя зазеркалье.       Ледяные пальцы крепче сжали рукоятку. Он наблюдал, как из темноты зазеркалья распространился туман, плотным кольцом охватывая заметавшийся Оригинал и утягивая в свои глубины.       Доппельгангер спрятал опустевшее зеркало за пазуху, глубоко вдохнул прохладный воздух и, натянув украденную кепку, поспешил прочь. Предстояло замести следы.

В Книге Света буква за буквой имя новоиспеченного златокрылого с Земли стерлось навсегда.