Messages from No One (Послания от незнакомца)

      Каждый раз, когда Гермиона видела, как Рон и Лаванда обнимают друг друга, она чувствовала, как к ее горлу подкатывает тошнота. Было действительно отвратительно видеть их публичные проявления любви. Что еще больше раздражало Гермиону, так это то, что она знала, почему Рон пихал ей в лицо свои отношения с Лавандой. Она знала, что это было из-за того, что он был ревнивым ослом с тех пор, как узнал о ее поцелуе с Виктором Крамом, и Гермиона все еще не понимала, почему его это должно так заботить. Даже если он ревновал, то не имел права сердиться на нее за то, что она целует других людей. Если он хотел быть тем, кто поцелует ее, возможно, он должен был раньше понять свои чувства к ней.       В эти дни Гермиона испытывала к Рону больше злости, чем чего-либо другого, что мешало ей вспомнить те романтические чувства, которые она когда-то испытывала к нему. Насколько Гермиона помнила, она впервые начала смотреть на Рона по-другому еще на третьем курсе. Спор с Роном подействовал на нее сильнее, чем споры с Гарри, и Гермиона скучала по тому времени, когда он обвинял Живоглота в убийстве Коросты. Во всяком случае, если бы Живоглот убил Коросту, он оказал бы всем большую услугу. Затем, на четвертом курсе, Рон снова причинил боль Гермионе после того, как пригласил ее на Святочный бал только в качестве последнего варианта. Он провел всю ночь как ревнивая задница и испортил ей вечер. Ему следовало бы по крайней мере признать некоторые из этих чувств еще тогда, но Рон всегда был медлителен в своих попытках догнать Гермиону.       На пятом курсе между ними действительно не было никакой драмы, что было облегчением. Они стали намного ближе друг другу, работая в Отряде Дамблдора. К тому времени, когда Гермиона уехала, чтобы провести остаток лета в Норе, она думала, что, возможно, они с Роном наконец-то были готовы начать отношения. Запах, который она обнаружила в Амортенции, только подтвердил, что ее чувства к Рону были настоящими, а не просто каким-то глупым школьным увлечением, как она изначально думала. Но все эти надежды, которые она возлагала на потенциальный роман, были разбиты ревностью Рона и его последующими отношениями с Лавандой Браун.       Прошло уже несколько недель с тех пор, как Гермиона и Рон вежливо общались, но стоило им начать разговор теперь, то обязательно наружу всегда вырывалось что-то обидное. Гермиона предположила, что если так они решают свои разногласия, даже не являясь парой, то все было бы полной катастрофой, если бы они встречались. В это время Гермиона с головой ушла в учебу, а Гарри стал все больше увлекаться неуловимым принцем-полукровкой.       Теперь, когда Гермиона ходила на занятия уровня Ж.А.Б.А., она стремилась быть ещё более успешной в учебе.       Погружение в работу всегда помогало Гермионе отвлечься от всего происходящего, и она, конечно, могла использовать эту возможность, учитывая все, что происходило. Нельзя было отрицать, что все в мире с каждым днём меняется, а Волдеморт с каждой секундой становится все более могущественным. Эта мысль приводила ее в ужас. Гермиона очень боялась за Гарри, зная, что ее лучшему другу в конечном счете придётся столкнуться с ним лицом к лицу.       Учеба была для Гермионы чем-то вроде защитного механизма. Большинство людей, вероятно, подумали бы, что она сошла с ума от удовольствия учиться, но это помогало. Это давало ей возможность думать о чём-то другом, погрузиться во что-то ещё, пока она строчила заметки, чтобы хорошенько запомнить учебный материал. Гермиона, конечно же, закупилась большим количеством школьных принадлежностей в этом году, зная, что их занятия уровня Ж.А.Б.А. будут намного сложнее, чем стандартные. Она купила много тетрадей в Косом переулке перед началом учёбы и уже перебрала более чем достаточное количество перьев. В данный момент Гермиона просматривала свой десятый блокнот с красной обложкой с золотым контуром. Он напомнил ей Гриффиндор, и Гермиона с радостью купила его. Она только вчера начала использовать его для Арифмантики и уже наполовину исписала его в общей гостиной Гриффиндора, когда Гарри подошел к ней.       — Я собираюсь полетать с Роном и Джинни. Может, ты хочешь пойти с нами? — спросил Гарри.       — Мне все равно, чем Рональд занимается в свободное время, — пробормотала Гермиона.       Она почувствовала, как Гарри закатил глаза, не поднимая взгляда, и ответил:       — Тогда ладно.       Иногда Гермиона жалела Гарри. Она понимала, как это должно быть неудобно и неприятно, когда два твоих лучших друга ссорятся и отказываются находиться в обществе друг друга. Но, эй, Гермиона смирилась с их драмой на четвертом курсе, так что было справедливо разделить ее.       Когда Гермиона перевернула следующую страницу своего блокнота, она обнаружила, что эта страница заметно отличается от других, на которых она писала. Во-первых, она была намного более коричневой по сравнению с кремовыми страницами, на которых она ранее писала. Еще она заметила, что края этих страниц имели тот же золотой контур, что и обложка книги. Эта деталь вызвала у Гермионы любопытство, поэтому она пролистала остальные страницы, чтобы посмотреть, есть ли среди них что-нибудь подобное, но ничего не нашла. Гермионе не потребовалось много времени, чтобы понять, что она дошла до середины блокнота, поэтому решила, что это, должно быть, была какая-то часть его дизайна. Так было до тех пор, пока она не увидела, что на странице появились слова, написанные черными чернилами.       Я только сейчас начинаю понимать, как по-королевски облажался. Я с самого начала не должен был позволять втягивать себя в эту гребаную неразбериху, но я не могу вернуться и изменить все это. И что, мать твою, мне теперь делать?       Все, что Гермиона могла сделать, это задохнуться, когда она прочитала слова, которых определенно не было на странице несколько минут назад. Ведь она не писала их сама, так что их внезапное появление стало настоящим шоком. Судя по тому, как было написано предложение, казалось, что что-то или кто-то писал со своей точки зрения. Это было совершенно странно и необъяснимо. Гермиона застыла на месте, обдумывая, что же ей теперь делать. Действуя чисто инстинктивно, Гермиона взяла перо и что-то записала на этой же странице.       Ты должен следить за своим нецензурным языком.       А это еще что за хуйня? Как так получилось, что я только что прочитал то, чего точно не писал?       Я мог бы задать тот же вопрос. Я просто писал в этой тетради, пока не дошел до этих страниц. А потом я увидел твою нецензурную брань и просто захотел, понять, что все это значит.       Подожди минутку… ты видел, что я только что написал? Значит ли это, что ты видел что-нибудь еще, что я написал здесь? Потому что, если ты видел, я убью тебя, черт возьми.       Расслабься, я ничего не читал, кроме первого сообщения, на которое ответил. Нет никакой необходимости в кровопролитии.       Ну, это чертовски восхитительно. Когда я покупал эту чертову тетрадь, я не думал, что у меня будет разговор с кем-то еще в ней.       Именно тогда реальность ситуации поразила Гермиону. Она буквально разговаривала с кем-то в блокноте.       Конечно, магглы могли общаться с такими людьми через телефоны и электронную почту, но не через блокноты. Мысли Гермионы вернулись на второй год, когда Гарри нашел дневник Тома Реддла и смог общаться с ним через него. Паника охватила Гермиону, когда она поняла, что это может быть чем-то подобным. Она не хотела иметь дела ни с какой книгой, наполненной темной магией.       Как это происходит? Как мы общаемся через блокнот? Что это за темная магия, которой наполнена книга?       Во-первых, ты задал свой первый вопрос дважды. Во-вторых, я не имею ни малейшего представления о том, что это такое и наполнено ли оно темной магией. Я купил эту книгу в Лавке письменных принадлежностей еще до начала учебного года.       Гермиона почувствовала себя немного раздраженной и смущенной, когда кто-то или что-то поправило ее таким образом. Затем она почувствовала любопытство, когда скользнула взглядом по строчке о покупке блокнота в Лавке письменных принадлежностей в Косом переулке, поскольку именно там Гермиона купила свой блокнот.       Именно там я и купил этот блокнот.       Да, я вспомнил, что видел красно-золотой блокнот, но я ненавижу эти цвета, поэтому просто купил другой. Он, должно быть, является частью какого-то набора или что-то типа того, так как два других также отсутствовали.       Это был последний, доступный блокнот, который можно было купить. Но я должен спросить, ты действительно человек, который общается со мной через эту тетрадь, или ты какой-то дух или что-то еще?       Насколько я знаю, я реальный человек, который общается с кем бы ты ни был через тетрадь. Я не призрак и не дух, хотя в данный момент предпочел бы быть одним из них.       Тон того, кто писал, одновременно раздражал и беспокоил Гермиону. Она могла только представить себе, что, кто бы это ни был, он говорил с некоторой долей снисхождения, но это последнее немного беспокоило ее. Это почти звучало так, как будто этот человек хотел умереть. Но Гермиона не так проста. Она должна была узнать больше о том, кто или что ей пишет.       Я не уверен, что могу тебе поверить. Видишь ли, я однажды столкнулся с кое-чем подобным, там блокнот позволял общаться с чьей-то душой. Излишне говорить, что он был наполнен темной магией, поэтому я не собираюсь рисковать сейчас.       Как я уже сказал, у меня нет ни малейшего представления о том, как это происходит или какой магией обладает этот блокнот. Когда я купил его, то думал, что покупаю обычный блокнот. Но оказалось, что это не так.       Допустим, что я верю твоим словам. Скажи мне, пожалуйста, в каком году ты находишься? Насколько я знаю, мы могли бы общаться между прошлым и настоящим, угрожая уничтожить все как есть.       Предполагая, что ты имеешь в виду, какой сейчас год, а не на каком учебном году я нахожусь, то 1996. Гермиона тихонько ахнула, пытаясь сдержаться. То, что они находились в одном и том же времени, ничего не значило. Ей нужно было задать еще несколько вопросов.       Это год, в котором я тоже нахожусь. И учитывая то, как ты сформулировал свой ответ, я предположу, что ты тоже школьник, как и я.       Очаровательно. Было бы почти смешно, если бы ты тоже учился в Хогвартсе.       Это правда смешно, потому что так и было. В Гермионе проснулось ещё больше любопытства, чтобы узнать больше о том, что это за безумие. Если она действительно общалась с кем-то из Хогвартса через блокнот, то, возможно, Гермиона знала, кто это был.       Так я и учусь в этой школе.       Ты ведь шутишь, правда? Ты, действительно ходишь в школу Чародейства и Волшебства Хогвартс?       Да, это так. Как тесен мир.       В этот момент Гермиона поняла, что дошла до конца двух средних страниц, где уже не оставалось места для письма. Затем девушка в полном изумлении наблюдала, как все слова, которые были написаны раньше, исчезли, открывая ее взору две совершенно новые страницы. Ее отправитель, казалось, тоже это заметил.       У тебя тоже все слова на странице исчезли?       Да. Что бы здесь ни происходило, это определенно какая-то магия, которая вызывает у меня бесконечное любопытство. Не знаю, как тебе, но мне просто необходимо узнать, как это происходит. Думаю, помогло бы, если мы встретились бы лично, чтобы узнать, что к чему.       Ни в коем случае. Я не присоединюсь к твоим планам независимо от того, кем ты можешь быть. Даже если ты один из моих лучших друзей, я не хочу знать о том, что это за… связь между нашими книгами. Мы просто должны закончить этот разговор здесь и перейти к следующим страницам. Если страницы не отвечают тебе, значит, какая-то сила только на этих страницах. Ты можешь узнать это самостоятельно. Я не хочу иметь к этому никакого отношения и к тому, кем бы ты там ни был.       Разве тебе это не интересно? Ты должен хотеть знать, как такое возможно.       Даже если мне любопытно, я просто не хочу знать, с кем переписываюсь. Давай просто забудем об этом разговоре и перейдем к следующей странице. Если ты снова напишешь сюда, не жди от меня ответа.       Это было похоже на окончательное заявление, поэтому вместо того, чтобы настаивать на дополнительной информации, она неохотно решила закончить разговор, который заполнил голову Гермионы бесконечным количеством вопросов. Что, во имя Мерлина, только что произошло? Было почти невозможно поверить, что она действительно переписывалась с кем-то в том, что казалось обычным блокнотом.       Все, что Гермиона могла сделать, это в замешательстве уставиться на него. Она понятия не имела, что это значит и какой магией обладает эта книга, чтобы через неё можно было переписываться. Это наполнило Гермиону беспокойством и непреодолимым желанием узнать правду. Гермиона должна была знать, в какой книге она пишет и с какой магией имеет дело. Что бы это ни было, Гермиона была полна решимости выяснить, что именно.       Хотя она должна была признать, что больше всего на свете заинтересовалась тем, кто был ее таинственным отправителем.