Messages from No One (Послания от незнакомца)

      С каждым днем Гермиона все больше привязывалась к Анониму. Было странно, как она могла так привязаться к человеку, которого даже не знала. Гермиона постепенно становилась все более зависимой от разговоров с Анонимом, настолько, что при пробуждении это было единственной вещью, которую она с нетерпением ждала. Хотя нельзя было сказать, что они постоянно переписывались, так как Аноним отвечал через нерегулярные промежутки времени. Жаль, что в книжках не было предупреждений всякий раз, когда появлялось сообщение, поэтому Гермионе приходилось просто полагаться на внутреннее чувство, чтобы увидеть ответ Анонима.       Их разговоры постепенно становились более осмысленными по мере того, как Аноним все больше открывался, но Гермиона была не совсем готова сделать решительный шаг и попытаться снова спросить, что его беспокоит. Гермиона должна была быть осторожна, так как она не хотела отталкивать его после прогресса в общении, которого они достигли. Но этот прогресс все равно вскоре остановился, потому что Гермиона снова переключилась на Рона. Ее лучшего друга отравили, поэтому Гермиона бдительно оставалась у его постели, несмотря на то, что он весь год ужасно себя с ней вёл. Помогло то, что Рон порвал с Лавандой, поэтому он больше не пользовался ее влиянием, и их дружба снова стала прежней.       Хотя их дружба в некотором смысле изменилась, поскольку Гермиона больше не смотрела на Рона в романтическом смысле, в то время как его чувства к ней явно изменились. Гермиону раздражало, что, решив не тратить свое время на Рона, он соизволил ответить взаимностью на ее чувства, которые теперь прошли. Ничто не было просто, когда дело касалось Гермионы Грейнджер и Рональда Уизли, точно так же, как ничто не было просто между ней и Анонимом. Поэтому, осознав, что прошло уже четыре дня с их последней переписки, Гермиона решила начать написать ему.       Привет! Извини, что я мало разговаривала с тобой в последние дни. В данный момент у меня все немного неспокойно.       Все в порядке, у меня не было времени сидеть и купаться в нашем собственном позоре. И «писать». Потому что мы не разговариваем.       Ой, неважно. Это то же самое.       Не совсем, потому что разговаривать — значит разговаривать, а писать — значит писать, и мы пишем, а не говорим.       Ты цепляешься.       Я просто говорю.       Ладно… Как у тебя с тех пор, как мы в последний раз «писали» друг другу?       Довольно дерьмово. Жизнь не могла стать еще более сложной.       Во время их бесед бывали моменты, когда Гермиона не знала, следует ли ей воспринимать слова Анонима всерьез или он просто драматизируют. Он определенно иногда драматизировал, но учитывая, как мало Гермиона знала о его жизни, она должна была отнестись к этому серьезно.       Драма?       Можно и так сказать. А как насчет твоего? Ты должна рассказать мне все свои захватывающие подростковые проблемы.       Ну, мои подростковые проблемы в последнее время поутихли. Произошло… событие, которое побудило Фабиана расстаться с Джой, так что они с Ниной снова стали друзьями. Но теперь, похоже, Фабиан начинает разделять чувства, которые когда-то испытывала Нина, но она уже остыла. Должна сказать, что парни действительно бесят своей нерешительностью, когда речь заходит о девушках.       Девушки так же бесят, когда отчаянно липнут. Некоторым парням нужно пространство, понимаешь? Но некоторые девушки просто не могут додуматься до этого своими ослиными мозгами.       Прекрасная аллегория.       Чего?       Ослиные мозги. Это аллегория.       Ты что, грамматический сноб или что-то в этом роде?       Я бы так и сказала, но некоторые вещи я не могу не заметить в записях или в разговоре. Забавно, как люди используют определенные выражения, даже не осознавая этого. Знаешь, что магглы используют термин «грамматический нацист»?       Что, черт возьми, такое нацист?       Это была большая подсказка. Если Аноним не знает, что такое нацист, значит он должен быть чистокровным или полностью несведущими в маггловской истории. По опыту Гермионы, большинство волшебников и ведьм были немного знакомы с историей маггловских войн, что означало, что они, по крайней мере, знали некоторые детали. Поэтому Гермиона решила продолжать в надежде Аноним проговорится, что даст ей еще больше информации о том, кто он такой.       Нацисты были группой экстремистов, которые активно поддерживали режим Адольфа Гитлера во время Второй мировой войны.       А. Это тот немец со странными усами, верно?       Да. Эта маггловская война произошла в то же самое время, когда ко власти пришёл Гриндельвальд. Иронично, учитывая, что обоих были экстремистские группы, поддерживающие их одинаково экстремистские убеждения.       Ну, я не знал эту часть маггловской истории, потому что у меня не было возможности много о ней узнать. Что делали эти… нацисты?       При режиме Адольфа Гитлера они терроризировали еврейский народ и совершали акты геноцида, в результате которых погибли миллионы людей, причем их главной целью были евреи. Это было темное время для магглов, и результатом стали шесть лет войны. Они назвали геноцид «Холокостом», и это один из самых мрачных периодов в истории магглов.       Почему он так ненавидит евреев?       Никто толком не знает. Гитлер относился к ним крайне предвзято, как Сам-Знаешь-Кто относится к магглорожденным.       Ты хочешь сказать, что эти… нацисты — маггловский эквивалент Пожирателей Смерти?       Ну, да. Это определенно можно назвать справедливым сравнением, точно так же, как можно было бы справедливо сравнивать Адольфа Гитлера с Сам-Знаешь-Кем.       Я уверен, что Темный Лорд содрогается, когда его сравнивают с магглом.       Когда дело дошло до многочисленных псевдонимов Волдеморта, Гермиона знала, что Темным Лордом его называли в основном его сторонники, так что в голову закралось довольно тревожное понимание, что она может разговаривать со сторонником Волдеморта. Но Гермиона предпочла остаться в неведении, решив поверить, что он просто не захотел использовать его имя.       Скорее в ужасе отскакивает.       Мне бы хотелось увидеть, как этот сумасшедший со змеиным лицом сделает нечто большее, чем просто отскочит.       Я уверена, что очень много людей разделяют это желание.       Что ж, я хочу быть первым в очереди.       Значит… ты не сторонник?       Можно и так сказать.       Поскольку я определенно не хочу тратить остаток этого разговора на то, чтобы желать кому-то смерти, лучше сменить тему.       Справедливо. Думаю, мне тоже не помешает немного отвлечься от надвигающейся смерти. Знаешь, когда ты впервые рассказала мне о своих проблемах, у меня едва хватило времени и терпения слушать их, потому что у меня на уме были гораздо более серьезные проблемы. Теперь я только хочу, чтобы моими самыми большими проблемами были школьные задания и подростковые страхи.       Можем поменяться местами, если хочешь. Я смогла бы справиться с твоими проблемами, а ты смог бы смириться с моими идиотскими друзьями.       Думаю, мне не хватает терпения выдержать идиотов, но лучше твои идиоты, чем моя дилемма. Если бы я просто поехал в Дурмстранг, этого бы не было. Может, тогда моей самой большой проблемой были бы ледяные холодные горы.       Ну, если бы мне пришлось выбирать какую-то другую школу, я бы предпочла Шармбатон. В Дурмстранге я бы вряд ли что-нибудь поняла, но по крайней мере я могу говорить по-французски.       Ты говоришь по-французски? И я тоже.       Гермиону снова захлестнула волна радости. Это был еще один ключ, который она могла использовать в своих интересах. Было много случаев, когда Аноним давал небольшие подсказки, которые помогали сузить круг людей, но это было большим ключом. Гермиона все еще испытывала облегчение от того, что Аноним не был сторонником Волдеморта, но Гермиона знала, что это ничего не значило. Аноним мог держать свои истинные политические убеждения в себе, что, конечно, не сужало круг, но позволяло Гермионе более комфортно с ним общаться. Теперь она решила подойти к разговору по-другому, чтобы посмотреть, поддержит ли ее Аноним.       J'ai appris le français envisitant la France. Comment tu le sais?       C'est dans la famille. As-tu déjàvu visite la France?       j'etais jeune. Les accents français sur les femmes sont chauds.       Charmante.       Toujours suis.       Tu aimerais le penser [1]       Ой, оскорблён по-французски. Это для меня в новинку.       Значит, ты знаком с оскорблениями по-английски?       Только от тех, кто хотел бы быть на моем месте.       Опять это высокомерие. Но я уверена, что в твоих глазах быть тобой — наименее желанная идея в мире.       Не пойми меня неправильно, я неотразим, но моя жизнь определенно не такая. Появляется одна сложность за другой, особенно в последние время.       Это был шанс для Гермионы. Если бы она подошла к следующей части их разговора как можно осторожнее, то, возможно, смогла бы заставить Анонима проговориться о чем-то большем. Гермиона уже узнала о нем больше, чем надеялась, так что, возможно, теперь он достаточно доверял ей, чтобы открыть еще больше.       Ты ведь знаешь, что я здесь ради тебя, верно? Мы можем не знать, кто мы, но мы знаем друг о друге больше, чем большинство наших друзей. Я доверяю тебе, если это поможет. Я достаточно доверяю тебе, чтобы рассказать то, чего большинство людей даже не знает.       Думаю, что сошел с ума, раз действительно рассматриваю твоё предложение.       Ты не сошёл с ума, ты доверяешь. Доверять людям, даже совершенно незнакомым — нормально. Возможно, я не знаю о твоём прошлом взаимодействии с людьми, но могу заверить, что не все незнакомцы плохие. Я знаю. Неужели ты думаешь, что я продолжал бы общаться с тобой, если бы так думал обо всех, кого не знал? Рациональная сторона меня говорит мне забыть о тебе, забыть об этом. Но есть и другая сторона, которая почти отчаянно нуждается в человеке, которому можно довериться. Я даже разговаривал с чертовым призраком для собственного утешения, потому что у меня больше никого нет. Это так жалко.       Это не жалко, и у тебя есть я. Я знаю, что ты не любишь, когда тебя подвергают психоанализу, но держать все в себе — вредно, правда вредно. Если ты не можешь рассказать знакомым тебе людям, то можешь хотя бы рассказать мне. Я не стану тебя осуждать.       Это ты сейчас так говоришь. Но когда ты узнаешь, кто я такой, что я сделал и что собираюсь сделать, ты пожалеешь, что вообще заговорила со мной.       Если тебе от этого станет легче, я не в том положении, чтобы осуждать человека за его прошлые действия. Мне хочется думать, что у меня есть сильные моральные принципы, но я знаю, что это не так. Как и ты, я совершала поступки, которыми не горжусь.       Ты когда-нибудь пыталась кого-нибудь убить?       Конечно, Гермиона не могла предвидеть, в каком направлении пойдет этот разговор. С другой стороны, она действительно не должна удивляться этому откровению, учитывая то, что она знала об Анониме. Сейчас ей действительно придется действовать осторожно.       Все зависит от обстоятельств. Я использовала изрядную долю опасных заклинаний и оружия против людей, что вполне могло привести к их смерти. Я признаю, что я хотела убить некоторых людей, но не сделала этого, потому что такие чувства были результатом негатива, который я чувствовала по отношению к ним. Я могу испытывать сильную неприязнь к людям, но не настолько, чтобы пытаться их убить.       Люди иногда говорят об убийстве как о пустяке. Как эти чертовы авроры, которые говорят о количестве убитых ими людей только потому, что это часть их работы. Я никогда раньше не думал об убийстве как о чем-то серьезном. Я считал, что если кто-то стоит у тебя на пути, то убийство — один из способов избавиться от него. Но есть «самооборона», которая является чем-то совершенно другим. Я не собираюсь лгать, я даже желал смерти людям, но я никогда не мог представить этого и никогда не хотел им такой участи в действительности. Ты… говоришь интересные вещи. Хотя я не понимаю, как можно желать чьей-то смерти, но не хотеть его смерти.       Слова иногда бывают сложными. Ты говоришь, не осознавая серьезности своих слов, пока не столкнёшься с этой реальностью.       Значит ты хочешь сказать, что в прошлом ты желал чьей-то смерти, но теперь, когда ты столкнулся с реальностью, что тебе нужно кого-то убить, ты не хочешь этого делать?       Приближается война. В какой-то момент нам придется кого-то убить. Но, как говорится о Непростительных заклятиях, чтобы они сработали, нужно по-настоящему хотеть этого.       Пока шел разговор, Гермиона медленно рисовала в своей голове картину, которая ей совсем не нравилась. Судя по тому, что ей удалось выяснить, Аноним столкнулся с тем, что ему нужно кого-то убить. Аноним пытался списать это на результат войны, но Гермиона подозревала, что правда лежит гораздо глубже. Девушка могла понять это, поскольку Гарри боролся с этим каждый день. Ведь он был спасителем мира и должен убить Волдеморта.       Но кого же тогда должен убить Аноним? Гермиона не могла сказать, кого именно, так как она не знала, на какой стороне он находится. Он явно не поддерживали Волдеморта, но это не означало, что он не мог быть на его стороне. Это начало принимать очень неожиданный оборот, и Гермиона, честно говоря, не знала, как ей на это реагировать.       Возможно, она не рассчитала свои силы.