Messages from No One (Послания от незнакомца)

      После возвращения в Хогвартс у Гермионы стало еще больше свободного времени. В эти дни Гарри был больше озабочен своими частными уроками у Дамблдора и своей одержимостью Драко Малфоем. Что касается Рона, Гермиона не сказала бы, что они ссорились, они просто не разговаривали друг с другом. Она подумывала подойти к Рону и сказать, что рада, что с ним все в порядке, но каждый раз, когда она видела его, он был со своей драгоценной Лавандой, которая просто бредила о ее Бон-Боне. Рон, похоже, больше не получал удовольствия от общения с Лавандой, что доставляло Гермионе хоть какое-то удовлетворение, поскольку он начал встречаться с Лавандой только для того, чтобы отомстить ей.       Так что, располагая свободным временем, Гермиона проводила его за учебой и общением с Анонимом. Гермионе было приятно думать, что они, похоже, продвинулись в своём общении. С каждым разговором Аноним, казалось, чувствовал себя с ней все более и более комфортно. Она сделала шаг назад от постоянных расспросов о том, что его беспокоит, так как уже поняла, что от них становится только хуже. Она все еще не приблизилась к разгадке, кто он такой, но если Гермиона сможет ему помочь, она будет считать это победой.       Было почти забавно, как Гермиона постепенно становилась одержимой книгой. Подумать только, не так давно она называла Гарри одержимым из-за его увлечения учебником Принца-полукровки. Но это было совсем другое дело, так как Гермионе нужна была эта книжка, чтобы общаться с Анонимом, пока она все еще не знала, кто он такой. Она тщательно охраняла эту книжку, беря с собой повсюду, куда бы ни пошла, и никогда никому не позволяя брать ее в руки и открывать. Только однажды Гермиона нашла самое уединенное место в Гриффиндорской гостиной и сделала запись в книге.       Итак, как идут дела после возвращения с каникул? У нас было не так уж много времени, чтобы поговорить.       И на то есть веская причина. Я был занят.       Чем?       Это тебя не касается, и ты не захочешь об этом знать, поверь мне.       Тогда ладно. Как прошли твои занятия?       Едва терпимо. В этом году у меня не так много времени, чтобы тратить его на эти бессмысленные уроки. У меня другие приоритеты.       Что может быть важнее школьных занятий?       Остаться в живых.       Гермиона не знала, как на это реагировать. Некоторые слова Анонима, как эти, заставали ее врасплох, и она не знала, как на это реагировать. Вместо того чтобы настаивать на разъяснениях, Гермиона решила, что постарается поднять ему настроение.       Не надо так драматизировать, это просто школа. С каждым годом будет все труднее учиться, но в конце концов это того стоит.       Да, да. Я так понимаю, что ты фанатик?       Если под фанатиком ты подразумеваешь человека, который с энтузиазмом относится к обучению, то да, я такой. Со всем, что происходит в моей жизни и за пределами территории Хогвартса, мне нравится, когда есть то, что отвлекает. Школьная работа помогает в этом. Общение с тобой тоже.       Мне говорили, что я очень отвлекаю внимание.       Я предполагаю, что ты вел себя высокомерно в такие моменты.       Ты предположил правильно. Но я думаю, что ты также отвлекал меня, в хорошем смысле этого слова.       Что ж, я рад, что могу быть полезен. Но разве у тебя нет никого другого, с кем можно было бы отвлечься? Например, друзья, девушка или парень?       Мои друзья вряд ли бы смогли мне помочь, и нет, у меня нет девушки или парня. Парень, конечно, не был бы подходящим вариантом для меня, учитывая, что я парень.       А вот это был большой ключ к разгадке. В глубине души Гермиона подозревала, что Аноним был парнем, просто основываясь на том, как он писал. Но фактическое подтверждение правильности ее подозрений значительно сузило список людей, которым она могла бы писать. Гермионе было интересно, рассуждал ли он когда-нибудь о ней подобным образом, поэтому она решила, что тоже даст ему понять, кто она такая.       Нет ничего плохого в том, чтобы парня был парень, точно так же, как не нет ничего плохого в том, чтобы у меня, как у девушки, была девушка.       Тебе легко говорить об этом.       Ладно, это справедливо. Я полагаю, что у каждого есть разные ожидания от них в жизни, а также убеждения, на которые повлияли внешние источники.       Что ты подразумеваешь под внешними источниками?       Ну, почти каждое убеждение, которое в нас заложено, не может быть сформировано самостоятельно без помощи других людей. Это все равно что сказать, что вся магия плоха, ничего о ней не зная. Раньше я думала, что линия магии — это просто свет и тьма, но там есть середина. Чем больше магии я видела и испытала, тем сильнее понимала, что так называемые светлые заклинания могут причинить такой же вред, как и темная магия. Вещи не всегда бывают черно-белыми, и это единственное, что мне пришлось осознать       Ну, это один из способов взглянуть на это.       Что насчет тебя? Как ты думаешь, есть ли такие вещи, как хорошее и плохое, или могут ли люди быть и тем и другим?       По моему опыту, всегда было только хорошее или плохое. Между ними не было никакого промежутка, особенно когда большинство людей в моей жизни — это то, что ты, вероятно, считаешь плохим.       Тогда, возможно, тебе следует окружить себя лучшими людьми.       Опять же, тебе легко это говорить.       У всех нас есть право выбирать, с кем мы хотим общаться. Если ты не используешь это право, ты обрекаешь себя на неудовлетворенные отношения, которые не могут оказать на тебя хорошего влияния.       Мне не нравится, когда те, кто едва меня знает, подвергают меня психоанализу.       Даже Гермиона должна была признать, что, возможно, она была слишком навязчивой по отношению к человеку, кого она едва знала, но именно Аноним давал ей причины для таких предположений. Гермиона понимала, что она пересекает границы, которые, они заключили негласное соглашение, не нужно не пересекать. Но она знала, что ей придется продолжать настаивать, если она хочет получить больше информации.       Это неправда, я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Мы уже долго беседуем через магическую книгу.       О да, тогда докажи, как много ты знаешь обо мне.       Тогда ладно. Я знаю, что ты парень и что ты ненавидишь гиппогрифов и оборотней, но тебе нравятся книзлы и драконы, и ты ценишь Фестралов. У тебя нет девушки. Ты производишь впечатление высокомерного типа, поэтому я предполагаю, что ты думаешь, что ты подарок миру. Ты не любишь Рождество. У тебя нет ни братьев, ни сестер. Ты учишься в Хогвартсе, как и я. Ты все время выглядишь несчастным, как будто ждешь своей неминуемой гибели. Ты любишь квиддич, хотя я, хоть убей, не могу понять, почему кому-то может нравиться этот дурацкий вид спорта. Ты чувствуешь себя брошенным и думаешь, что ты такой же неудачник, как и я.       Эй, в квиддиче нет ничего плохого!       Из всего, что я написала, ты прокомментировал только это?       Конечно. Квиддич — неотъемлемая часть волшебной культуры и огромная часть нашей истории. Это то, что делает нас… волшебниками. Магглы же не летают на метлах и не бросают в воздух квоффлы в обручи.       Квиддич — это нечто среднее между футболом и баскетболом, двумя бессмысленными видами спорта, которые меня тоже не интересуют.       Что такое футбол и баскетбол?       И это был огромный ключ к разгадке. Из ответа можно было бы с уверенностью предположить, что Аноним явно раньше не сталкивался с маггловской культурой. Хотя это несколько сузило ее предположения, Гермиона все еще не была уверена, кто бы это мог быть. Скорее всего, это мог быть чистокровный, но Гермиона знала, что не только чистокровные были прискорбно невежественны, когда дело касалось маггловской культуры. Прежде чем Гермиона успела записать ответ, она почувствовала, что кто-то буквально дышит ей в затылок.       — Что ты там пишешь?       Гермиона тут же захлопнула книгу и прижала ее к себе, словно защищаясь, когда повернулась лицом к Джинни, которая бросила на нее странный взгляд.       — Ничего особенного, — ответила Гермиона.       — Очевидно, это очень важно, если ты захлопнула ее и защищаешь, как своего ребенка, — заметила Джинни. — Честно говоря, Гарри сделал бы то же самое с учебником Принца-полукровки. На самом деле, он так и сделал с той дурацкой книгой.       — Да, Гарри действительно защищает свою книгу… — Гермиона замолчала.       — Только не говори мне, что ты нашла еще одну книгу Принца-полукровки, — сказала Джинни.       Ну, это была не книга по зельям или что-то такое, что позволяло ей жульничать на уроке. Но это была книга, которая позволяла ей общаться с человеком. Но она не собиралась говорить об этом Джинни. Определенно нет.       — Нет, — Гермиона закатила глаза. — В отличие от Гарри, у меня достаточно здравого смысла и порядочности, чтобы не хранить тайно книгу, которая кормит меня ответами на все, что я делаю на Зельях.       — Тогда для чего эта книга? — спросила Джинни.       — А почему тебя это волнует? — фыркнула Гермиона.       — Почему ты ведешь себя так, будто будет конец света, если я узнаю, что там внутри?       — Ну, может, так и есть, — ответила Гермиона.       — О боже, это же твой дневник, да?       — Я… Ну… — Гермиона умолкла на полуслове.       — Я не думала, что ты из тех, кто ведет дневник, Гермиона, — заметила Джинни.       — Ладно, ты меня раскусила. У меня есть дневник. Но это только потому, что в последнее время я чувствую, что мне нужно где-то выплеснуть свои чувства из-за твоего глупого брата, — призналась Гермиона, и это не было полной ложью. Ей действительно нужно было где-то выплеснуть свои чувства, но она не делала этого в дневнике.       — Это можно понять, — Джинни поморщилась. — Я знаю, что Гарри тоже не так хорошо вёл себя с тобой.       — И все потому, что я о нем забочусь! — воскликнула Гермиона. — О некоторых из этих зелий и заклинаний мы никогда даже не слышали. Гарри так сильно верит в Принца-полукровку, хотя он кажется самым изворотливым персонажем на свете. Это снова похоже на инцидент с Молнией на третьем курсе.       — Ну, я уверена, что Гарри в конце концов придет в себя. Вы, ребята, всегда миритесь, — рассудила Джинни. — Что касается Рона, я знаю, что он устал от Лаванды, так что это только вопрос времени, когда они расстанутся. Тогда вы с Роном сможете быть вместе, как и должны были быть без этого бардака.       — Не знаю, — вздохнула Гермиона, — я не уверена, что хочу быть с Роном в таком состоянии.       — Что? Он тебе нравится с четвертого курса. Что же теперь изменилось? — спросила Джинни.       — Наверное, я поняла, что всякий раз, когда что-то идет не так между нами, мы всегда делаем что-то глупое, чтобы навредить друг другу. Ты и я обе знаем, что то, что он встречается с Лавандой, чтобы отомстить мне, не честно по отношению к нам, и под «нами» я подразумеваю Лаванду и себя. Я просто не могу представить, что у нас могут быть здоровые отношения, если мы всегда будем спорить и пытаются навредить друг другу, — ответила Гермиона.       — Вы, ребята, спорите девяносто процентов времени, — заметила Джинни.       — Именно. Я не хочу иметь отношения, которые полны непрекращающихся скандалов. Я хочу иметь отношения, которые я буду беречь, с человеком, который, как я знаю, никогда не причинит мне боль, независимо от того, насколько трудно мне будет это выносить, и я не думаю, что этот человек — Рон, — сказала Гермиона.       — значит ли это то что, ты не будешь мне невесткой? — Джинни вздохнула.       — Нет, — Гермиона усмехнулась, — по крайней мере, не сейчас. Но кто знает, может быть, Рон в конечном итоге станет достаточно зрелым, чтобы у нас были нормальные отношения. Я полагаю, что мне тоже нужно немного повзрослеть, чтобы все получилось.       — Черт возьми, — пробормотала Джинни. — Из тебя вышла бы куда лучшая невестка, чем Флегма.       — Значит, она тебе все еще не нравится? — удивилась Гермиона.       — Мерлин, нет! — Джинни покачала головой. — Знаешь, она провела Рождество с нами. Она даже оскорбила Селестину Уорлок. Маме это очень не понравилось. Как ей может не нравится Селестина Уорлок?       — Не знаю, — ответила Гермиона.       Теперь, когда ей предстояло развлекать Джинни, Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не вытащить книгу и не написать ответ Анониму. Она не могла допустить, чтобы Джинни, не говоря уже о ком-то еще, увидела то, что она пишет. Конечно, после этого ее разговор с Джинни сосредоточился на мальчиках, и Джинни жаловалась на свое разочарование из-за Гарри и Дина. У Гермионы также было много разочарований, которые можно было выплеснуть на Гарри и Рона, но у нее было новое разочарование. Разочарование в виде Анонима.       Несмотря на то, что она, казалось, делала успехи в общении с ним, он все еще скрывал от нее правду. Зная, что у книг есть ограничение по времени, каждый разговор становился критическим, так что с этого момента Гермионе придется сделать все возможное, чтобы выяснить, кто он такой, или помочь ему, прежде чем закончится время.