Messages from No One (Послания от незнакомца)

      Несмотря на то, что Гермиона увидела, что Драко действительно был Анонимом, ей потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать все это. Она совершенно ошеломлённо стояла на месте, пытаясь принять этот факт. Из всех возможных вариантов, Гермиона никогда бы не подумала о Драко Малфое. Одно можно было сказать наверняка: Гермиона не знала, что думать и что чувствовать по поводу этого нового развития событий.       Что мне теперь делать?       Гермионе было почти смешно, что она узнала его личность с помощью простой игры в «я шпион». Гермиона думала, что кто-то вроде Драко поймет, чего она пытается сделать с помощью этой игры. Но тот факт, что он очень зациклен по поводу того, что его беспокоит, возможно, объясняет, почему он не обратил внимания на ее действия.       У Гермионы, хорошо получилось шпионить за Драко Малфоем своим глазком, но она не была уверена, что у нее хватит смелости признаться в этом. Это определенно перетекло бы в разговор, к которому она не была готова. Сейчас было не лучшее время идти к Драко. Гермиона решила, что лучше не обострять ситуацию, как бы отчаянно она ни хотела выяснить, что же с ним происходит.       Поэтому Гермиона собралась с мыслями и покинула сад солнечных часов, совершенно сбитая с толку тем, что ей теперь предстояло делать.

***

      В последующие дни Гермиона уделяла Драко самое пристальное внимание. Она не была так настойчива, как Гарри с его склонностью к преследованию, так как девушка была почти уверена, что он, скорее всего, знал, что Гарри наблюдает за ним, потому что Гарри был слишком очевиден. Гермиона использовала это время, чтобы действительно подумать о том, что дальше делать.       У нее не было никаких сомнений, что если она откроет ему свою личность, то Драко определённо прекратит с ней любое общение. Он ее терпеть не мог, так что ничего не изменится только потому, что она была той, с кем он разговаривал через зачарованную книжку. Гермиона думала только об одном: действительно ли она так отчаянно хочет помочь Анониму, что будет готова вмешаться в дела Драко Малфоя? Драко всегда замышлял что-то нехорошее, и если судить по его словам, то, во что он был вовлечен сейчас, тоже не было хорошей вещью.       Может ли она хоть чем-то помочь ему? Гермиона знала, что Драко Малфой не был идиотом, и что если бы он действительно попал в серьезную беду, то знал бы, что делать. Он вообще хочет, чтобы ему помогли? То, как он общался с ней, определенно подразумевало, что он не желал ни с кем иметь дела. Должна ли она вообще помогать ему? Гермиона не сомневалась, что своей помощи он ей бы точно не предложил. Так стоит ли вообще помогать человеку, который не ответит тем же?       Кроме того, на протяжении последних шести лет Драко просто ужасно с ней обращался. Казалось, он всегда был полон решимости принизить ее самооценку унизительными словами о ней и ее кровном статусе. Драко Малфой был откровенным хулиганом, и за все то время, что они были знакомы, он не проявил никаких положительных качеств по отношению к Гермионе. Возможно, он даже не хотел искупления, потому что если бы хотел, то уже сделал бы это.       — Драко Малфой не стоит моего времени, — пробормотала Гермиона.       Вот в чем Гермионе пришлось убедить себя, хотя она серьезно сомневалась, действительно ли она имела в виду то, что пыталась сказать. Зачем ей вообще переживать за Драко, если он сам никогда не проявлял этих чувств? Он ясно это дал понять тем, сколько раз он издевался над ней и над тем, кем она была. Единственная причина, по которой Гермиона могла поставить под сомнения свои слова, — это то, что он был Анонимом. Гермионе было все равно на Драко, но не на Анонима. Это все, что она могла сказать.       Но было невозможно разделить их, потому что они были буквально одним и тем же человеком. Как бы сильно Гермионе ни хотелось думать об Анониме как о ком-то другом, она могла думать только о том, что Драко был Анонимом. Наблюдение за Драко Гермионе нисколько не помогло. Она только увидела, что он был явно несчастен, но маленькая мстительная часть Гермионы думала, что он заслужил это за то, что каждый день пытался сделать ее жизнь несчастной.       Думаю об этом, Гермиона не хотела ему помогать. Зачем ей это помогать, если он, черт возьми, не сделает того же для нее? Но, несмотря на это, Гермионе все еще хотелось посмотреть, куда заведут их разговоры. Поэтому, вопреки здравому смыслу, ей удалось поймать момент, когда они с Драко остались вдвоем, придумав предлог для разговора.       — Привет, Малфой, — поздоровалась она.       — Чего ты хочешь, Грейнджер? — прорычал он.       — Я хотела спросить, почему ты пренебрегаешь своими обязанностями префекта? — сказала Гермиона.       — Это не твое дело, — прорычал Драко.       — Вообще-то, как у префекта, мое, — сказала Гермиона, уперев руки в бока и встав лицом к нему. — Все префекты обязаны следовать своему расписанию, а ты весь год пренебрегал своими обязанностями, предоставив остальным выполнять твою работу, поэтому я требую знать, чем ты занят.       — Если хочешь знать, — протянул Драко. — У меня есть гораздо более важные дела, чем тратить время на подобные занятия. Спроси Поттера, ведь он, кажется, следит за каждым моим шагом.       Гермиона закатила глаза:       — Ты не имеешь права не выполнять свои обязанности только из-за того, что ты тратишь свое время на что-то ещё.       — Я не трачу времени, — буркнул Драко.       — Ну, тогда что может быть важнее, чем быть образцовым студентом, но который ведет себя как полный идиот? — спросила Гермиона.       — Типичная Грейнджер, которая всегда пытается сунуть нос в чужие дела, — усмехнулся Драко. — Почему бы тебе не сунуть нос в задницу Уизли? Я слышал, что Браун от него устала. Тебе следует поторопиться, хотя у тебя, скорее всего, ни черта не получится. Уизли не захочет такую, как ты. Они с Поттером держат тебя рядом с собой только из-за твоих мозгов.       — Что ты хочешь этим сказать? — прорычала Гермиона.       Драко пожал плечами,       — Я просто говорю, что только слишком безнадежный может хотеть чего-то от тебя. Никогда бы не подумал, что у Уизли могут быть стандарты, но думаю, они все равно довольно низкие, раз он остановил свой выбор на Браун.       — Меня не волнуют твои слова, Малфой, — заявила Гермиона, хотя втайне должна была признать, что все наоборот.       — Тогда зачем спрашиваешь? — заметил Драко.       — Потому что я… — пробормотала Гермиона. — Знаешь что, пошел ты, Малфой.       — Я могу заставить любого сделать это для меня. А тебе придется найти довольно отчаявшегося придурка, перед которым ты сможешь снять свои трусики. Может, у Лонгботтома нет стандартов?       — Знаешь что, Драко Малфой, ты просто огромный, невыносимый хулиган! — нахмурилась Гермиона.       — Ты мне льстишь, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко.       Бросив на него последний свирепый взгляд, Гермиона развернулась и пошла прочь с только что сформировавшейся внутри жгучей ненавистью. Гермиона не знала, почему думала, что сможет достичь чего-то с Драко всего за один разговор. Они соперничали уже почти шесть лет, и он был всего лишь задирой. Даже в этом единственном разговоре он оскорбил ее по меньшей мере три раза. Как он смеет намекать, что кто-то должен быть в отчаянии, чтобы хотеть чего-то от нее? Если бы только он знал, что именно с ней он общался большую часть года.       Учитывая все обстоятельства, Гермионе после этого разговора стало ясно одно: Драко Малфой определенно не стоил ее времени.

***

      В эту ночь Гермиона не могла заснуть. Она ворочалась в постели, отчаянно желая хоть немного поспать. Ее настоящий разговор с Драко не давал ей покоя. Когда ей все-таки удавалось ненадолго заснуть, он преследовал ее во сне.       Гермиона не знала, где находится. Она видела только темноту. Она знала, что это был сон, но все казалось таким четким, даже в темноте. Затем Гермиона услышала злобный смех и крики боли, от которых у нее по спине побежали мурашки.       — Эй! Кто там? — спросила она.       Темнота стала рассеиваться, и Гермиона увидела все происходящее. Она в ужасе отпрянула, увидев, как Волдеморт жестоко пытает Драко. Волдеморт был неумолим, посылая проклятие за проклятием в Драко. Он был весь в крови — своей собственной крови. От этого зрелища Гермионе стало плохо.       В отчаянной попытке помочь Гермиона рванула вперед, но бег остановило какое-то силовое поле. Гермиону преследовало злобное кудахтанье Волдеморта, но больше всего ее поразили крики боли Драко.       — Прекрати это! Отпусти его! — она пыталась умолять, но силовое поле, казалось, запрещало любой контакт.       — Ты могла спасти его от этой участи. А теперь смотри на него,— донесся из ниоткуда раскатистый голос.       — Тогда позволь мне спасти его сейчас! — взмолилась Гермиона.       — Глупая девчонка! — проревел Волдеморт, повернувшись к ней. — Сейчас ты ничего не можешь сделать. Люди называют меня чудовищем за то, что я сделал, но тебя тоже можно назвать чудовищем, потому что ты отказалась помочь ему!       — Нет! Я совсем не такая, как ты! — закричала Гермиона.       Она могла сделать только стоять и беспомощно смотреть, как Волдеморт продолжает пытать Драко, пока не стало казаться, что он на грани смерти. Это действительно ужасное зрелище заставило кровь Гермионы заледенеть, но она ничего не могла сделать. Только один раз, когда Драко выглядел так, будто вот-вот испустит последний вздох, Волдеморт прекратил пытки Драко, когда он повернулся к Гермионе.       — Почему Грейнджер? Почему я не стоил твоего времени? Ты могла спасти меня, — произнес надломленный голос Драко.       — Мне очень жаль! Я не думала, что до этого дойдет! — всхлипнула Гермиона.       — Но дошло. А теперь я должен умереть из-за тебя, — заявил Драко.       После этих слов Драко замолчал и остался неподвижно лежать на полу, а Волдеморт кружил вокруг него. Гермиона всхлипнула и упала на землю, чувствуя, как ее охватывает всепоглощающее чувство вины. Когда Гермиона снова подняла глаза, Волдеморт со зловещим выражением на лице направил на нее свою палочку, посылая в нее взрыв, который заставил Гермиону отлететь назад.       Чувство падения было не похоже ни на что, что Гермиона когда-либо испытывала. Ощущение закончилось, когда Гермиона с громким стуком приземлилась на твёрдую поверхность. Гермиона застонала, подняв глаза, и ахнула, увидев, что Драко присел рядом с ней с кривой ухмылкой на лице.       — Привет, Грейнджер, — усмехнулся Драко.       — Н-но… ты же умер, — заикаясь, произнесла Гермиона.       — Ты еще пожалеешь, что этого не произошло! — взревел Драко, поднимая на нее палочку. — Круцио!       Боль мгновенно пронзила Гермиону, и это было не похоже ни на что, что она когда-либо раньше испытывала во сне. Гермиона должна была верить, что это был сон, несмотря на то, что все казалось таким реальным. Чувствуя постоянную мучительную боль, Гермиона корчилась на полу в результате непрерывного использования Драко проклятия Круциатус. Наконец, боль прекратилась, когда Драко прекратил свои атаки, и Гермионе удалось посмотреть ему в глаза, на что он ответил горящим ненавистью взглядом.       — Ты не помогла ему, так почему он должен помочь тебе сейчас? Он будет твоим концом,— снова раздался знакомый голос.       — П-пожалуйста, Малфой. О-остановись. Ты н-не хочешь этого, — взмолилась Гермиона, кашляя кровью.       — Я никогда не хотел ничего больше, чем заставить тебя страдать, ты, поганая грязнокровка, — выплюнул Драко.       — Она этого заслуживает, Драко, — раздался знакомый голос Волдеморта, появившегося рядом с Драко. — Если она отказалась помочь тебе, даже не дав шанса, зачем тебе тратить на нее время?       — Она не стоит моего времени, — заявил Драко.       — Глупая, глупая, маленькая девчонка, — насмехнулся над ней Волдеморт, когда они с Драко кружили вокруг неё. — Подумай только, ты действительно могла спасти его, если бы у тебя хватило порядочности дать ему шанс. Теперь он станет твоим концом.       — Приготовься умереть, Грейнджер, — прорычал Драко.       Затем раздались два одинаковых крика «Авада Кедавра» и ее пронзили ослепительные лучи зелёного цвета.       Гермиона вскочила в постели, обливаясь потом и тяжело дыша, когда очнулась от кошмара. Это был настоящий кошмар, не похожий ни на один другой. Никогда прежде у Гермионы не было кошмаров, которые она могла бы вспомнить с такими подробностями. Большую часть времени она просыпалась, зная, что только что пережила кошмар, но никогда не могла вспомнить, что именно там было. А сейчас все было ясно и свежо в памяти.       Это было трудно описать, но Гермиона почувствовала мгновенный укол вины, зная, что она бросила Драко, когда он явно нуждался в помощи. Ей было невыносимо думать, что, отказавшись предложить помощь, она тем самым обречёт их на боль и страдания. Гермиона решила, что ее кошмар был просто напоминанием о том, что она все же должна попытаться, даже если он не позволит ей. Гермиона понимала, что сможет изменить судьбу всего мира, если она просто окажет свою помощь Драко. Так что, помня об этом, Гермиона знала, что ей нужно сделать, как бы сильно она этого ни боялась.       И поскольку ей удалось общаться с ним через дневники, она просто должна была начать общаться с ним как Гермиона, если так ее совесть будет спокойно спать по ночам.