Глава 12.
21 октября 2020 г., 09:13
Несмотря на отсутствие у Гермионы настоящей верности Драко, она все еще чувствовала, что предает его, делая то, что намеревалась. Как бы ей ни хотелось помочь ему, она не могла сделать слишком многое, потому что Драко отказывался принимать помощь. Так что, не имея другого выбора, Гермиона приняла решение. Ей нужно было поговорить с профессором Дамблдором.
Поэтому, пока Гарри и Рон занимались неизвестно чем, Гермиона направилась в кабинет директора с твердым намерением рассказать ему о миссии Драко. Хотя Гермиона должна была поинтересоваться, знал ли Дамблдор о том, чего пытался добиться Драко. Если Гермиона сама смогла разобраться в этом, то такой блестящий волшебник, как Дамблдор, конечно, тоже сможет сложить кусочки пазла вместе. Гермиона просто хотела убедиться, что Драко будет в безопасности, потому что он не заслуживал неизбежных последствий того, что заставлял его делать Волдеморт.
Гермиона довольно легко смогла договориться с профессором Дамблдором о встрече, на которой она намеревалась выяснить, что происходит. Войдя в кабинет директора, Гермиона нетерпеливо застыла в ожидании его приветствия. Гермиона огляделась, зная, что Гарри провел много времени в этом кабинете за последний год, работая с Дамблдором. Теперь, похоже, она собиралась сделать то же самое.
— А, мисс Грейнджер. Я ждал вас, — раздался голос Дамблдора, который, казалось, появился из ниоткуда. — Вы сказали, что вам нужно поговорить со мной лично, и что это очень важно.
— Да, сэр. Важно. Чрезвычайно важно, — кивнула Гермиона.
— Хорошо. Что вам нужно? — удивился Дамблдор.
— Недавно кое-что привлекло мое внимание, и я думаю, вы должны знать об этом, если еще не знаете, — ответила Гермиона.
— Продолжайте, — настаивал Дамблдор.
Гермиона глубоко вздохнула, прежде чем озвучить свое откровение:
— Драко Малфой пытается убить вас.
Хотя Гермиона и не ожидала большой реакции от Дамблдора, учитывая, что он всегда был сдержан, она надеялась получить от него хоть что-то. Вместо этого он просто стоял на месте, никак не реагируя.
— И как вы пришли к такому выводу, мисс Грейнджер? — спросил Дамблдор.
— Я соединила все кусочки. Проклятое ожерелье, которое чуть не убило Кэти Белл, должно было быть доставлено вам, как и отравленная медовуха, которая чуть не убила Рона. В течение всего года Малфой выглядел так, будто его что-то сильно беспокоит. Поручение убить вас любого будет сильно беспокоить, — объяснила Гермиона.
— Кажется, вы очень уверены в своехарактерный суждениях, — заметил Дамблдор.
— Да, ну… Малфой также подтвердил мои подозрения после того, как я столкнулась с ним, — пробормотала Гермиона.
— И вы вдруг разговорились с мистером Малфоем, что он поделится с вами этой информацией? — Дамблдор прищурился. — Я чувствую, что за всем этим кроется нечто большее, чем то, что вы мне говорите.
Гермиона вздохнула, зная, что ей придется рассказать Дамблдору о записных книгах.
— Ну, мы с Малфоем вроде как общались в этом году. Мы просто не знали, что переписываемся друг с другом до недавнего времени.
— Как вы могли не знать, что общаетесь друг с другом? — спросил Дамблдор.
— Это довольно сложная ситуация. Видите ли, я купила эту книгу в Лавке письменных принадлежностей летом, перед тем как магазин был разграблен Пожирателями Смерти. Она позволила мне общаться с Малфоем, хотя мы не знали, с кем разговариваем. Он казался обеспокоенным, когда мы писали друг другу, и я просто знала, что должна попытаться помочь ему, так что это то, что я пыталась сделать. Я рассказала об этом Малфою, и он признался, но ему не нужна моя помощь. Он вообще не хочет иметь со мной ничего общего. Но я знаю, что он не хочет делать то, что заставил его делать Волдеморт. Драко Малфой может быть кем угодно, но он не убийца, — призналась Гермиона.
Дамблдор снова помолчал, прежде чем ответить.
— Хотя я ценю вашу заботу о мистере Малфое, я должен посоветовать вам оставить эту деликатную ситуацию, мисс Грейнджер. Если вы будете вовлечены больше, чем сейчас, это не принесет вам ничего хорошего. Могу вас заверить, что ситуация с мистером Малфоем у меня под контролем.
Сначала Гермиона удивленно моргнула, глядя на Дамблдора. Казалось, его нисколько не беспокоило то, о чем она только что сказала. Это могло означать только… что он знал. Дамблдор знал, что Драко пытается сделать. И он ничего не делал, чтобы предотвратить это или помешать людям впутываться в эту ситуацию. Теперь Гермиона злилась на Дамблдора за то, что он позволил всему выйти из-под контроля.
— Знаете, — Гермиона обвиняюще ткнула в него пальцем. — Все это время вы знали о миссии Драко и не сделали ничего, чтобы остановить его. Вы просто сидели и позволяли Драко превращаться в тень, пока он пытался придумать способ убить вас. Все это время зная, что происходит, вы просто позволили Кэти и Рону пострадать!
— Хотя весьма прискорбно, что мисс Белл и мистер Уизли оказались на пути планов Мистера Малфоя, я не мог это предотвратить, мисс Грейнджер, — возразил Дамблдор.
Гермиона закатила глаза:
— Черт возьми, нет. Вы — директор. Вы должны знать все, что здесь происходит. Как вы могли не знать, что Драко использовал Империус на мадам Розмерте до такой степени, что она могла использовать его на Кэти Белл? Как вы могли не попытаться остановить все это, пока миссия Драко подвергала опасности других людей?
— Мисс Грейнджер, вы должны понимать, что в этой деликатной ситуации действуют более могущественные силы. Хотя я признаю свою ошибку в оценке отчаяния мистера Малфоя, я мало чем могу ему помочь. Любое мое вмешательство только подвергнет мистера Малфоя еще большей опасности. Неужели вы не понимаете этого? — настаивал Дамблдор.
Разочарованно вздохнув, Гермиона была вынуждена признать, что Дамблдор прав. Хотя она и пыталась заставить Драко обратиться за помощью к Дамблдору, она поняла, насколько это будет трудно для него. Было бы особенно опасно, узнай Волдеморт, что Драко сговорился с Дамблдором. Но все же Дамблдор должен был сделать больше, чтобы защитить невинных людей, таких как Кэти и Рон, от перекрестного огня.
— Несмотря на это, вы не справились со своими обязанностями директора, не сумев защитить Кэти и Рона. Они не заслуживали страданий, потому что вы не могли предвидеть, что эти события произойдут. И вы должны знать, что Драко едва справляется с этой задачей. Чем больше он пытается, тем сильнее я боюсь за то, что он может сделать. Он явно отчаянно хочет добиться успеха и едва держится на волоске, — заявила Гермиона.
— Простите, если я неверно истолковал ваши намерения, мисс Грейнджер, но, похоже, вы стали заботиться о мистере Малфое и его благополучии на личном уровне, — прокомментировал Дамблдор.
— Я не беспокоюсь о благополучии Малфоя, — ответила Гермиона, хотя сама сомневалась в правильности своих слов. — Я просто беспокоюсь о том, каковы будут последствия его отчаянного поступка. Конечно, вы должны быть обеспокоены, директор, что студент замышляет вашу смерть?
— Что должно случиться, то и случится, мисс Грейнджер. Я уже смирился с этой судьбой, и вы ничего не можете сделать, чтобы предотвратить это, — сказал Дамблдор.
— Так вы просто позволите ему убить себя? — воскликнула Гермиона. — Как я уже сказала, Малфой может быть кем угодно, но только не убийцей. Он не заслуживает вашей крови на своих руках.
— Разве вы не помните, мисс Грейнджер, как я сказал, что нужно понимать, что в этой ситуации действуют другие силы? — спросил Дамблдор.
— Что это должно значить? — удивилась Гермиона.
— Это значит, что вы должны позволить мистеру Малфою продолжить его миссию. Вы не можете этого изменить, мисс Грейнджер. Смерть рано или поздно приходит ко всем нам, и я просто приветствую ее. И я также хотел бы попросить вас сохранить этот разговор между нами. Вы не должны говорить о нем ни мистеру Поттеру, ни кому-либо еще. Ясно? — приказал Дамблдор.
— Да, сэр, — ответила Гермиона сквозь стиснутые зубы.
— Очень хорошо. Если у вас больше нет вопросов, вы можете идти, — сказал Дамблдор.
Не говоря больше ни слова, Гермиона развернулась и покинула кабинет директора. Несмотря на то, что она не знала, что именно ожидала от этого разговора, Гермиона была горько разочарована, когда Дамблдор ясно дал понять, что не был намерен предпринимать какие-либо действия, чтобы помочь Драко. Он просто собирался позволить Драко убить его. И Дамблдор, и Драко, казалось, смирились со своей судьбой, но Гермиона все еще отказывалась позволить Драко быть тем, кто прервёт жизнь Дамблдора.
Во всяком случае, ее визит к Дамблдору заставил Гермиону с новой силой помочь Драко. Она не позволит ему стать убийцей. Только не пол ее присмотром.
***
В последующие дни Гермиона поняла, что стала такой же замкнутой, как и Драко. Она очень переживала о том, что он собирается делать дальше, поскольку он все еще любой ценой старался избегать ее. Гермиона еще больше разозлилась из-за того, что Драко явно терял себя и никому не было до него дела. Несмотря на то, что это был Драко Малфой, он все еще был человеком, который не заслуживал таких испытаний. Было ясно, что Гермиона была не единственной, кто терял себя из-за Драко Малфоя, поскольку Гарри был совершенно одержим им. Гарри наблюдал за каждым движением, которое делал Драко. Впрочем, как и Гермиона. Она следила за ним на случай, если он сделает что-то еще, что причинит вред другому невинному человеку. Гермиона решила, что Драко знает, что она наблюдает за ним, потому что он, казалось, не делал ничего компрометирующего. Однажды, после того как Гермиона вернулась в гриффиндорскую башню, чтобы спокойно позаниматься после урока древних рун, вошел Гарри. Он выглядел чем-то рассерженным, но и расстроенным. В характер Гарри это никогда не было хорошим сочетанием, поэтому Гермиона, естественно, хотела знать, что его беспокоит. — В чем дело, Гарри? — осторожно поинтересовалась Гермиона. — Чертов Малфой, — пробормотал Гарри. — Этот мерзавец собирался наложить на меня Круцио, а я защищался. А теперь у меня наказание. — Что ты сделал, Гарри? — спросила Гермиона угрожающе низким голосом. — Я использовал одно проклятие из книги принца — Сектумсемпра, — ответил Гарри. Гермиона ахнула, узнав заклинание латинского происхождения. «Сектум» означало резать, а «семпер» — всегда. Это могло значить только то, что заклинание предназначалось для того, чтобы… всегда резать. — Гарри, нет! — потрясенно воскликнула Гермиона. — Я не знал, что так произойдёт! Я думал, это будет что-то смешное, а не смертельное, — прошипел Гарри. — Ради бога, Гарри, тебе нужно было только поискать это слово в латинском словаре. «Сектум» — значит резать, а «семпер» — всегда. Мерлин, тебе тебе нужно всего лишь просто спросить меня. Или, я не знаю, вообще не использовать заклинание! — отругала его Гермиона. — Ладно, это было глупо, — пробормотал Гарри. — Что случилось с Малфоем? Пожалуйста, скажи мне, что ты его не убил, — прошептала Гермиона. — Я его не убил. Если бы я это сделал, Снейп, вероятно, убил бы и меня. Снейп поймал нас и использовал какое-то заклинание, чтобы исцелить его. Он в порядке, — ответил Гарри. — Почему тебя это вообще волнует, Гермиона? — Гарри, что меня волнует, так это то, что ты так наивно использовал заклинание, без знания его направленности и что ты мог кого-то убить. Малфой заслуживает многих вещей, таких как хороший удар в лицо или пощечина, но он не заслуживает смерти, особенно от твоих рук, — сказала Гермиона. — Ты его защищаешь? Гермиона, он проклял Кэти. И я знаю, что это он послал ту отравленную медовуху Слизнорту, которая чуть не убил Рона. Я имею полное право убить его, — настаивал Гарри. — Я не могу поверить, Гарри, — пробормотала Гермиона. — Как ты мог быть таким безрассудным и использовать заклинание, действие которого даже не знаешь? — Избавь меня от лекций, Гермиона. Я уже получил одну от Снейпа и целый вагон отработок, которые заставят меня скучать по квиддичу, — огрызнулся Гарри. — Ты чуть не убил Малфоя и жалуешься на отработки? —прошипела Гермиона. — И ещё говоришь, что мне нужно расставить приоритеты. В этот момент Гермиона не могла находиться рядом с Гарри, поэтому она в гневе вылетела из общей комнаты. Абсолютная глупость Гарри иногда сбивала ее с толку, и сейчас был как раз один из таких случаев. Она не могла поверить, что он был таким глупым! Кто в здравом уме будет использовать заклинание, о назначении которого не знает? Гермиона, конечно, не стала бы, это уж точно. Сначала она чувствовала только гнев и разочарование, причем оба эти чувства были направлены на Гарри из-за его глупости. Но затем они сменились болью, похожую на боль, которая появляется от горя или раскаяния. Только это чувство было направлено на Малфоя. Гермиона вдруг поняла, что в ее голове эхом отдаются слова Гарри и Дамблдора. Почему тебя это вообще волнует, Гермиона? Похоже, вы стали заботиться о мистере Малфое и его благополучии на личном уровне. Несмотря на то, что в то время Гермиона отрицала эти утверждения, теперь она видела в них правду. Она действительно заботилась о Драко. Теперь, когда от мысли о том, что Гарри чуть не убил его, ей стало плохо, отрицать это было невозможно. Хотя Гермиона пыталась оправдать это тем, что ей было плохо от действий Гарри, она понимала, что это чувство было вызвано ее искренней заботой о Малфое. Если бы Гарри действительно убил Драко этим заклинанием… Гермиона даже не знала, как бы она отреагировала. Она даже не хотела думать о такой возможности. В то же время Гермиона могла слышать, как Гарри и Рон кричат на нее за то, что она действует глупо, переживая за Малфоя. Она знала, что это глупо — переживать о мальчике, который не проявлял к ней никакого интереса. Но утешением было то, что Гермиона чувствовала, что он тоже переживает за неё. Она поймала себя на том, что вспоминает, как во время действия Веритасерума он признался, что не хочет, чтобы от его отчаянных планов пострадали невинные люди. Это должно было что-то значить, верно? Все эти противоречивые чувства, которые только что обрушились на Гермиону, привели ее в состояние крайнего перенапряжения. Она не знала, что делать и что думать. Все это не имело для нее никакого смысла. Одна только мысль о том, чтобы переживать о ком-то вроде Драко, зная о семье, из которой он происходит, и взглядах, которые поддерживает, заставляла мысли путаться. Почему это должно было случиться именно сейчас? Почему у Гермионы не могли просто остаться чувства к Рону? По крайней мере, так было бы легче. По крайней мере, тогда Гермионе не пришлось бы чувствовать себя виноватой из-за того, что он ей нравится. Но чувства нельзя контролировать, Гермиона это прекрасно знала. Она не могла справиться с отчаянием, охватившим ее при мысли о смерти Драко. Она не могла контролировать то, как ее сердце разрывалось каждый раз, когда она видела, как ужасно он выглядел. Она не могла контролировать, как чувства, которые она раньше испытывала к Рону, теперь перенаправились в сторону Драко. Как будто в нее врезался автобус, удар с которым заставил ее это понять. Все это время Гермиона пыталась оправдать свою потребность помочь Драко как способ удовлетворить свою совесть или свою тягу к Анониму. Она пыталась отделить Анонима от Драко, но каким-то образом, где-то на этом пути ее чувства к ним обоим совпали. Было невероятно думать, что Гермиона Грейнджер могла так сильно привязаться к Драко Малфою. И все же она привязалась. Она ничего так не хотела, как облегчить его боль и спасти от тьмы, которая пожирала его заживо. Она хотела быть тем человеком, к которому он мог бы обратиться за помощью и поддержкой. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он заботился о ней так же, как она о нем. Эти чувства, которые Гермиона испытывала к Драко, ранили гораздо сильнее, чем ее чувства к Рону. С другой стороны, Гермиона не должна была ожидать, что иметь чувства к Драко Малфою будет легко. Гермиона снова оказалась в туалете Миртл. Только на этот раз плакал не Драко. А она. Ах, эта молодость, превратности любви.…
