Глава 13.
27 октября 2020 г., 09:05
После дуэли Гарри и Драко Пэнси Паркинсон быстро заклеймила Гарри как злодея. Гермиона бы никогда не согласилась с Паркинсон, но она была вынуждена признать, что Гарри выглядел в деталях гораздо хуже, чем Драко. Конечно, Драко и сам не был полностью невиновен, когда попытался наложить на Гарри проклятие Круцио. Но в конце концов именно Гарри использовал заклинание, о котором он никогда не слышал, и это едва не стоило Драко жизни.
Только после того, как Джинни выразила свое разочарование в нем, Гарри, казалось, начал раскаиваться в своих действиях, и впоследствии он спрятал книгу в Выручай-комнате по ее настоянию. Естественно, Гермиону все еще бесило безрассудство Гарри и отсутствие чувства вины, но она держала это в себе. Больше всего девушку беспокоили ее недавно обнаруженные чувства к Драко Малфою.
Признание этих чувств едва ли могло успокоить Гермиону. Для нее было почти непостижимо, что она может чувствовать что-то к такому человеку, как Драко. Но нельзя было отрицать, что мысль о его смерти приводила Гермиону в такое же отчаяние, как если бы на его месте были Гарри и Рон. Эти новообретенные чувства просто съедали ее заживо, так что Гермиона знала, что должна делать.
Она должна увидеть Драко.
Позаимствовав у Гарри карту мародеров и мантию-невидимку, Гермиона направилась в больничное крыло, где, как она знала, должен был находиться Драко. Как только девушка увидела, что мадам Помфри удалилась на ночь, она вошла в лазарет и сняла мантию. Она медленно подошла к кровати Драко, где он спал. Глядя на него сейчас, невозможно даже подумать, что ему нужно быть здесь. Но Гермиона знала, что на его груди останутся шрамы в результате употребления Гарри Сектумсемпры. Одна эта мысль заставила ее снова разозлиться на друга.
Несколько мгновений Гермиона просто стояла, не зная, что делать. Но затем, повинуясь инстинкту, она схватила его за руку. В тот момент, когда Гермиона коснулась его руки, она поняла, что ее запястье схватил Драко. Его глаза открылись, и он огляделся, прежде чем его взгляд упал на нее. Его взгляд застыл.
— Грейнджер, — выплюнул Драко.
— Привет, — прошептала Гермиона.
— Что ты здесь делаешь? — прошипел он.
— Разве это не очевидно? — заметила Гермиона. — Я здесь, чтобы увидеть тебя.
— Почему? — рявкнул Драко.
— Потому что я… — Гермиона замолчала, не зная, что сказать. — Волнуюсь за тебя.
— Ты что? — сросил Драко.
Гермиона вздохнула:
— Я волнуюсь за тебя.
Драко нахмурил брови:
— Зачем, во имя Мерлина, ты это делаешь?
— Ты имеешь в виду волнение за тебя? — уточнила Гермиона, несколько удивленная его реакцией. — Честно говоря, я не совсем понимаю, почему. Просто.
— Я не стою твоих волнений, Грейнджер. Так что ты можешь просто уйти и дать мне спокойно отдохнуть, — отрезал Драко.
— Почему ты думаешь, что не стоишь моих волнений? — удивилась Гермиона.
— Потому что я просто не такой. Я не стою твоего времени, Грейнджер. Поверь мне, — прорычал Драко.
— Я просто хотела… извиниться от имени Гарри. Я почувствовала отвращение, когда он рассказал мне, что произошло. Не пойми меня неправильно, то, что ты чуть было не сделал, было так же плохо. Но для него так глупо использовать заклинание, действие которого он не знал, было просто неправильно, — сказала Гермиона.
— Не извиняйся за Поттера, — усмехнулся Драко. — Я не нуждаюсь в его извинениях и не хочу их от него. Кроме того, я бы предпочёл, чтобы он просто прикончил меня.
— Ты же не всерьез, — выдохнула Гермиона.
— Почему? Я уже приговорен к смертной казни. Поттер просто ускорил бы процесс, — ответил Драко.
— Ты имеешь в виду, из-за своей задачи? — спросила Гермиона.
— Да, Грейнджер, — закатил глаза Драко. Если я не выполню свою миссию, Темный Лорд прикончит меня. Или я убью Дамблдора, или умру. И поскольку все больше и больше похоже на то, что я не справлюсь, я действительно предпочел бы, чтобы Поттер прикончил меня тогда, чтобы избавить от хлопот.
— Нет. Не говори так. Как бы Гарри не переживал о том, что сделал, он не заслужил жить с твоей смертью на своих руках, — возразила Гермиона.
— Тогда кто заслужит? — спросил Драко.
— Никто, потому что ты тоже не заслуживаешь смерти, — ответила Гермиона.
— Да, но я хочу, — пробормотал Драко.
— Если бы ты действительно хотел умереть, то не старался бы так сильно добиться успеха в своей миссии. Если бы ты действительно хотел умереть, то сделал бы это сам, — возразила Гермиона.
— Позволь мне прояснить, Грейнджер. Я так отчаянно стремлюсь к успеху только потому, что жизнь моей матери висит на волоске. Моя мать не заслуживает страданий, потому что ее сын слишком труслив.
— Нежелание кого-то убивать не делает тебя трусом. Убийство — это трусость, — настаивала Гермиона.
— Конечно, ты так думаешь, — прорычал Драко.
— Как ты можешь позволить себе пройти через это? Ты просто чахнешь. Неужели никто из твоих друзей не беспокоится? — удивилась Гермиона.
— Они знают, что лучше не вмешиваться в мои личные дела, — заявил Драко.
— Потому что ты воздвиг слишком много барьеров, чтобы они могли пройти, — заметила Гермиона. — Почему бы тебе просто не принять предложение Снейпа помочь?
— Я бы спросил откуда ты это знаешь, но я предполагаю, что ты узнала это от Поттера, так как он преследовал меня весь год, — заметил Драко.
— Да, Гарри наблюдал за тобой. И сначала я думала, что это бессмысленно, потому что не верила в то, что ты Пожиратель. Только теперь, когда я знаю, через что ты проходишь, я тоже наблюдаю за тобой, но не по тем же причинам, что и Гарри, — сказала Гермиона.
— Ты определенно не такая очевидная, как Поттер, — фыркнул Драко.
— Пожалуйста, Драко. Я только хочу помочь тебе. Я, наверное, единственный человек, который может, — настаивала Гермиона.
— Ты все время так говоришь. Но мне не нужна твоя помощь, — прошипел Драко. — Ты хочешь что-то узнать, Грейнджер? Темный Лорд выбрал меня для этой миссии. Из всех он выбрал именно меня! Он мне доверяет. Это мой момент, и я никому не позволю отнять его у меня.
— На самом деле ты так не думаешь, — возразила Гермиона.
— Почему еще ты думаешь, что мне не нужна помощь Снейпа или кого-то другого? Потому что это мое время, — провозгласил Драко.
— Ты говоришь, что Волдеморт выбрал тебя для этой миссии, потому что доверяет тебе, но под действием Веритасерума ты сказал, что он выбрал тебя в наказание за провал твоего отца. Это не твой момент показать себя. Это действительно смертный приговор, — сказала Гермиона.
— Тогда просто дай мне его, Грейнджер, — прорычал Драко.
— Ты же не хочешь, чтобы это случилось, правда, Драко? Потому что если ты уйдешь, то твоя мать останется уязвимой, — рассудила Гермиона.
— Даже если я не справлюсь, Дамблдор все равно умрет. С его уходом у Темного Лорда будет больше власти, чем когда-либо. Он сможет освободить моего отца из Азкабана, и он позаботится о матери. Я ей не понадоблюсь.
— Что, если Волдеморт просто держит твоего отца взаперти из-за его неудачи? Твой отец уже не так властен, как раньше, — заметила Гермиона.
— Если у нее не будет отца, то, по крайней мере, будет Беллатриса, — заявил Драко.
— Пожалуйста, Драко. Что мне нужно, чтобы заставить тебя признать, что ты действительно не хочешь этого делать? Что мне нужно сделать, чтобы ты принял мою помощь? — взмолилась Гермиона.
— Почему ты вообще хочешь мне помочь, Грейнджер? И я хочу знать правду. У тебя не должно быть никакого желания помогать кому-то вроде меня, но ты так настаиваешь на том, что единственная, кто может это сделать. Почему я так важен для тебя? — спросил Драко.
— Потому что, как я уже сказала… Я волнуюсь за тебя.
— А почему ты волнуешься за меня? — спросил Драко.
— Мне говорили, что я сострадательный человек, — ответила Гермиона, не желая признаваться в своих истинных чувствах к нему.
— Чушь собачья, — огрызнулся Драко. — Раньше ты никогда не переживала за меня. Ты ударила меня, смеялась вместе со всеми и издевалась надо мной, когда я превратился в хорька. Раньше тебе было все равно, так почему сейчас — нет?
— Потому что ты мне… нравишься, — пробормотала Гермиона.
— Что? — спросил Драко.
— По какой-то необъяснимой причине ты мне нравишься, — призналась Гермиона. — Ну вот, я сказала! Ты счастлив?
Воцарилась полная и абсолютная тишина. Гермиона вскоре поняла, что не может смотреть Драко в лицо, поэтому смотрела куда угодно, но не на него. Теперь она чувствовала, как ее грудь колотится со скоростью миллион миль в минуту, и то знакомое волнение, которое она обычно испытывала, когда была рядом с Роном, нахлынуло снова. Черт возьми, эти чувства были реальны.
— Я даже не знаю, почему я так к тебе отношусь, потому что Мерлин знает, что ты не заслуживаешь того, чтобы я переживала за тебя из-за того, как ты обращался со мной последние шесть лет. С того момента, как мы встретились, ты только и делаешь, что издеваешься надо мной и оскорбляешь меня из-за статуса крови. Во всяком случае, видеть тебя в таком состоянии должно было бы доставить мне некоторое болезненное удовлетворение. Но вместо этого мое сердце болит за тебя, и мысль о твоей смерти вызывает у меня такое же ужасное чувство, как если бы на твоём месте были Гарри и Рон, только хуже. Я просто хочу быть в состоянии помочь тебе, и заверить, что все будет хорошо, но ты не хочешь даже позволить мне сделать это! — проговорила Гермиона, не в силах сдержаться.
Высказывание о своих чувствах принесло облегчение, так как Гермиона просто держала их глубоко внутри себя в надежде, что они в конечном итоге уйдут. Но остановить их было невозможно, и как только они вышли наружу, Гермиона поняла, что ее чувства к Драко были настоящими. Гермиону почти пугала мысль, что она может так сильно переживать за кого-то вроде него. В конце концов, Гермиона смогла заставить себя посмотреть Драко прямо в лицо, увидев, что он уставился на нее с совершенно ошарашенным выражением лица.
— Скажи что-нибудь! — попросила Гермиона.
— Я… ты… что? — пробормотал Драко.
— Я, Гермиона Грейнджер, необъяснимо увлечена Драко Малфоем.
— Почему? — спросил Драко.
— Хотела бы я знать, — пробормотала Гермиона. — Просто у меня, кажется, самый превосходный вкус на парней. Сначала Рон, а теперь ты?
Драко поморщился:
— Фу, не говори, что только что сравнила меня с Уизли.
— Ты не можешь отрицать, что вы оба — ужасные варианты, — заметила Гермиона.
— И все же я лучше Уизли. Благодаря мне ты бы была выше, Грейнджер, — заметил Драко.
Гермиона ухмыльнулась:
— Теперь я скучаю по пограничному высокомерие, которое сейчас сменилось твоей жалостью к себе.
— Эй, на моем месте ты бы тоже ненавидела свою жизнь, — возразил Драко.
— Вау, никогда не думала, что доживу до этого дня. Драко Малфой не говорит, что его жизнь лучше, чем чья-то, — усмехнулась Гермиона.
— Я был унижен, — пробормотал Драко.
— Скорее, тебя проверили на реальность, — поправила Гермиона.
— Я просто не понимаю, Грейнджер. Из всех, включая Уизли, ты выбрала меня? Я понимаю, что неотразим, но почему, во имя Морганы, ты хочешь быть со мной? — удивился Драко.
Гермиона пожала плечами:
— Я действительно не знаю. Поверь, я пытаюсь понять причину с тех пор, как осознала это. Но, возможно, это потому, что ты теперь другой. Может, ты и дрянь, но уже не такой ужасный, как раньше. У тебя есть моральный ориентир, даже если он все еще крайне мал. Прежний Драко Малфой не заслужил бы моего сострадания, но теперь я не могу сказать, что ты его не заслуживаешь. Я не думаю, что когда-либо хотела быть с тобой до того, как между нами произошло это… развитие.
— И под развитием ты подразумеваешь книги? — уточнил Драко.
— Да. Признаюсь, когда я впервые узнала, что это ты, я больше не хотела иметь с тобой ничего общего. Но тут мне помешала совесть, и я поняла, что никогда не прощу себе, если не остановлю нечто ужасное, что могла бы предотвратить. Так что я просто хотела помочь тебе по моим собственным эгоистичным причинам, но я не могла отрицать тяги, которую чувствовала к Анониму, в действительности являющейся тягой к тебе. Я так старалась разъединить вас, но не смогла, потому что, нравилось мне это или нет, ты с ним был одним и тем же человеком. Тем самым человеком, к которому я привыкла, — объяснила Гермиона.
— Значит, так. Я тебе нравлюсь только из-за книг. Я не тот же человек, что Аноним, Грейнджер. Я Драко Малфой, Сноб и сторонник превосходства чистокровных, — сказал Драко.
— За исключением того, что ты с ним один и тот же человек, Драко. Поверь, я пыталась убедить себя в обратном, но знала, что это бессмысленно. Ты — это Аноним, и Аноним — это ты, — настаивала Гермиона.
— Просто потому, что у тебя были какие-то странные чувства к человеку кого ты никогда не встречала, не значит, что он должен тебе все ещё нравиться, как только ты его узнаешь, — возразил Драко.
— Почему ты пытаешься убедить меня, что я не должна испытывать к тебе никаких чувств? Почему ты так уверен, что я не должна чувствовать то, что чувствую к тебе? Потому что ты — это ты, или потому что я — это я? — спросила Гермиона.
— И то и другое, — признал Драко. — Ты Гермиона Грейнджер, а я Драко Малфой. Ты — гриффиндорская принцесса, а я — принц Слизерина. Ты магглорожденная, а я чистокровный аристократ. Ничего бы не вышло. Я бы испортил твою жизнь. Сделай себе одолжение и убирайся, пока еще можешь.
— Ты можешь честно посмотреть мне в глаза и сказать, что считаешь всех магглорожденных ничтожеством? — спросила Гермиона.
— У меня больше нет никакого мнения ни о чем. Все, что я знаю, это то, что я ненавижу Темного Лорда за то, что он сделал с моей семьей, и не хочу сражаться за него, — признался Драко.
— Ну, это уже кое-что. Если бы ты действительно был сторонником превосходства чистокровных, ты бы полностью поддерживал Волдеморта, — рассудила Гермиона.
— Но не потому, что я не согласен с его мнением, а из-за того, как он лично повлиял на меня, — возразил Драко.
— Это лучше, чем просто слепо поддерживать его, потому что так положено. Ты видишь, что он поступает неправильно, и это заставило тебя понять, что важно для тебя, как и для твоей семьи, — сказала Гермиона.
— Ты действительно изо всех сил стараешься, чтобы я казался хорошим человеком. Если бы Поттер мог слышать тебя сейчас, он был бы вне себя от ярости, — фыркнул Драко.
— Мне все равно, что думает Гарри. Меня волнует только то, что думаю и чувствую я. Я думаю, что тебе следует больше доверять своей собственной морали, Драко. И я уже высказала свои чувства к тебе, — заявила Гермиона.
— Я все не могу понять, как ты можешь чувствовать ко мне такое, — пробормотал Драко.
— Но тогда возникает вопрос… Что ты чувствуешь ко мне? — робко спросила Гермиона, почти боясь ответа.
— Честно, Грейнджер? Не знаю. Когда я впервые узнал, что это ты, я был просто взбешен тем фактом, что ты обманула меня. Но потом ты… переживала за меня. И я не знал, как к этому относиться. Это забавно, потому что я думаю, что все должны просто кланяться и волноваться за меня, но тот факт, что так чувствуешь именно ты, просто вызывает что-то внутри меня. Я не знаю, почему это беспокоит меня, но это так, — объяснил Драко.
— Может быть, это потому, что ты не считаешь, что заслуживаешь такого отношения к себе с моей стороны? — предположила Гермиона.
— Возможно, — вздохнул Драко. — Если бы это произошло больше года назад, я бы, наверное, рассмеялся тебе в лицо, назвал бы грязнокровкой и сказал бы, что я был лучшим, что когда-либо могло случиться с тобой, прежде чем сказать, чтобы ты нашла какого-нибудь другого жалкого придурка. Но сейчас? Я, наверное, худшее, что может с тобой случиться.
— Вау, твое самолюбие, конечно, упало на ступеньку, — заметила Гермиона, хотя ей все еще было грустно слышать, как Драко говорит о себе подобным образом.
Драко пожал плечами.
— Но это правда. Если ты свяжешься со мной, тебе будет только хуже. Если кто-нибудь узнает, за тобой будут охотиться, пытать или еще что похуже. Не говоря уже о том, что подумают Поттер и Уизли. Я бы не хотел тебе этого желать. Никто больше не должен пострадать из-за моей глупости.
Взгляд Гермионы смягчился.
— Так… это значит, что ты действительно переживаешь за меня в какой-то степени? Ты не должен, если ты беспокоишься о моей безопасности и благополучии.
— Черт возьми, Грейнджер. Неужели ты действительно должна придираться ко всему, что я говорю? — протянул Драко.
— Но мне нужно знать, как ты на самом деле относишься ко мне, если мы хотим чего-то добиться, — заявила Гермиона.
— Я больше ничего не знаю, Грейнджер, — вздохнул Драко. — Какая-то часть меня чувствует, что я должен ненавидеть тебя, но у меня больше нет сил даже на это. Это почти неправильно — ненавидеть тебя после всей этой ерунды с книгами. Я просто… не хочу сейчас ни с кем иметь ничего общего. Я даже отверг отчаянные попытки Пэнси залезть ко мне в штаны, а с ней я всегда готов на все!
Гермиона съежилась:
— Мне действительно не нужно было слышать последнюю часть.
— Но тебе следует это знать, — заметил Драко.
— Да, к сожалению, — Гермиона вздрогнула, вспомнив все истории, которые она слышала о подвигах Пэнси Паркинсон, большинство из которых были с Драко.
— Чего ты хочешь от меня сейчас, Грейнджер? — спросил Драко.
— Я хочу, чтобы ты мне доверял. Я хочу, чтобы ты позволил мне помочь тебе. Пожалуйста, позволь мне, — сказала Гермиона.
— Хочешь кое-что узнать, Грейнджер? Если бы ты пришла ко мне раньше, до того, как я слишком глубоко вник в суть дела, я, возможно, был бы более восприимчив к твоему предложению. Но теперь пути назад нет. Я не могу рисковать, бросая вызов Темному Лорду, когда на кону моя мать и моя собственная жизнь. Даже если бы я доверял тебе, я не смог бы принять твою помощь, — признался Драко.
— Но ты же мне доверяешь? — уточнила Гермиона.
— По какой-то причине, да, — пробормотал Драко.
Гермиона улыбнулась:
— Ну, по крайней мере, это хоть что-то. Я думаю, теперь мы должны выяснить, что нужно делать.
— Я знаю, что ты сейчас будешь делать: ты уйдешь и постараешься держаться подальше от моих неприятностей. Не питай никаких надежд по отношению ко мне, Грейнджер. Потому что я действительно не представляю, как выберусь из этой передряги живым, даже если мне удастся каким-то образом провернуть убийство Дамблдора, — сказал Драко.
— Нет, — возразила Гермиона. — Я не собираюсь отказываться от тебя, Драко. Очевидно, что тебе нужен человек, который будет рядом и поддержит, и я готова быть этим человеком. Я вполне удовлетворена тем, что есть, если это означает помочь тебе.
— Если я соглашусь, ты уйдешь? — протянул Драко.
Гермиона закатила глаза:
— Хорошо.
— Тогда да, ты можешь делать все, что захочешь. Только не вмешивайся больше в мои дела, — уступил Драко.
— Я могу это принять, — кивнула Гермиона.
— А теперь можешь уходить, — приказал Драко.
— Это не последний раз, когда ты меня видишь, Драко, — сказала Гермиона, готовясь уйти. — Но помни, я здесь ради тебя.
Несмотря на то, что он не ответил на это, Гермиона все еще была довольна тем, как прошел разговор. Ей удалось заставить Драко доверять ей, а также признаться ему в своих чувствах. И хотя он полностью не сказал о своих чувствах, Гермиона чувствовала, что они достигли большего прогресса в этом разговоре, чем за все время.
Странное чувство надежды захлестнуло Гермиону, она понимала, что что-то получится. Надежда еще оставалась. Она все еще могла спасти Драко, и — Мерлин свидетель — она предпримет все возможное, чтобы сделать это.
