Messages from No One (Послания от незнакомца)

      После войны у Гермионы было много забот. Хотя самым неотложным делом для нее было вытащить Драко из Азкабана. Как Малфой и предсказывал, его отправили в тюрьму, но Гермиона не собиралась позволять ему оставаться там, если это было в ее силах. Девушка обещала, что они смогут быть вместе, и она сдержит обещание. Драко предстояло предстать перед судом в третью неделю августа, и Гермиона неустанно трудилась, чтобы обеспечить ему победу.       Гермионе было тяжело расставаться с Драко. Ведь они только начали встречаться и уже расставались. Единственным спасением было то, что ей разрешили писать ему, хотя видеться с ним после ареста было нельзя. Теперь больше людей знали о ее отношениях с Драко, но это число все еще было небольшим. Одним из этих людей был Рон, и его реакция была несколько лучше, чем ожидала Гермиона. Конечно, он все еще был раздражён из-за этого и в настоящее время с ней не разговаривал. С Роном Гермиона разберется позже, поскольку сейчас ее мысли были заняты Драко.       Они могли писать друг другу только раз в несколько недель, поэтому Гермиона дорожила каждым полученным и отправленным посланием. Хотя девушка прекрасно понимала, что скучает по Драко, но она осознавала, что ему еще хуже. Она была на свободе, а он сидел взаперти в Азкабане, ожидая суда. Она постоянно улыбалась, когда получала еще одно его письмо, точно так же, как ее письмо скрашивало его день.       Гермиона,       Не расстраивайся из-за того, что не можешь вытащить меня из Азкабана до суда. Я знал, что шансы организовать какую-нибудь сделку невелики, но просто не хотел тебе ничего говорить, потому что знаю, насколько ты решительная. Я бы рассказал тебе больше о том, как я, но почти ничего не изменилось. Все по-прежнему. Я все еще считаю часы и минуты до суда и до того момента, когда снова увижу тебя. Думаю, без присутствия дементоров Азкабан стал более сносным, но все равно он чертовски убогий.       А как ты? Уизел все еще злится из-за того, что я забрал тебя у него из-под носа? Уизли пора перестать быть озлобленным ослом, потому что между вами ничего бы не получилось. Я знаю это, ты знаешь это, и почти все остальные тоже знают это. Я удивлен, что Поттер вообще заступился за тебя.       Ты упомянула, что Макгонагалл раздавала приглашения на повторный седьмой курс? Я, наверное, приму его, потому что облажался и на шестом, и на седьмом курсе. Но это если я вообще смогу избежать Азкабана. Мать тоже писала, после того как закончился ее суд. Полагаю, я должен поблагодарить Поттера за то, что он вступился за неё и убедил присяжных не выносить наказание. Это было меньшее, что он мог сделать, поскольку она все-таки спасла его жалкую задницу. Моему отцу, наверное, не повезет так же, как маме, но я могу жить с этим. Я хочу выбраться отсюда, чтобы увидеть ее и тебя. Твой оптимизм начинает сказываться на мне, Грейнджер, но это в основном потому, что он мне нужен, если я хочу выбраться из тюрьмы с остатками рассудка.       Во всяком случае, меня сводит с ума то, что мне приходится находиться с другими Пожирателями и заключенными. У меня здесь не самая лучшая репутация (по понятным причинам), и из-за этого во мне только растёт решительность выбраться из этой адской дыры. Но из-за этого я больше задумываюсь о том, как все будет, когда я выйду, потому что сомневаюсь, что люди будут в восторге, если я смогу избежать Азкабана. Все вряд ли были в восторге, что мою мать оправдали, хотя именно из-за нее Поттер смог победить Темного Лорда. В любом случае, думаю, у меня иссякают темы для разговора, поэтому закончу письмо на этом месте.       Отсчитываю дни до выхода из этой адской дыры,       Драко       Хотя Драко не говорил, как сильно боролся, Гермиона знала, что ему плохо в Азкабане. Это только усилило ее решимость вытащить его. Драко все еще был должен ей свидание, и Гермиона точно не горела желанием проводить его в камере Азкабана. Девушка знала, что когда она рассказывала Драко о своих планах, то он успокаивался, поэтому она всегда старалась это делать.        Драко

***

      Наконец-то Драко и Гермиона смогли быть вместе. Несмотря на волнение по поводу суда, его освободили, хотя и с некоторыми условиями. Во-первых, он должен был вернуться в Хогвартс, а затем в течение нескольких лет Министерство будет следить да применяемыми им заклинаниями. Возможно, это было неприятно, но все же лучше, чем Азкабан.       Сейчас Гермиона и Драко сидели вместе в купе Хогвартс-Экспресса, возвращаясь в школу. Большинство теперь знали об их отношениях — они решили сделать так, чтобы каждый сам узнал об этом, не устраивая большого спектакля.       — Как думаешь, каким будет этот год? — спросил Драко.       — Надеюсь, без происшествий, — невозмутимо ответила Гермиона.       — И подумать только, я не знал, что у тебя есть чувство юмора, Грейнджер.       Гермиона притворно ахнула:       — Ох, ты меня ранил.       — Но все будет по-другому, — вздохнул Драко.       — Будет, — кивнула Гермиона. — Я только что поняла, что впервые с тех пор, как попала в волшебный мир, я буду без Гарри и Рона. Странное ощущение.       — Эй, я рад избавиться от Поттера и Уизли. По крайней мере, теперь они не будут уговаривать тебя делать за них уроки, — заметил Драко.       — Да ладно тебе, Драко. Можешь признать, что Гарри не так уж плох. Он помог тебе избежать Азкабана, а до этого спас твою жизнь, — возразила Гермиона.       — Я никогда не скажу ничего хорошего о Поттере. Понимаешь? А Уизли всегда будет придурком, — настаивал Драко.       Гермиона закатила глаза:       — Думаю, некоторые вещи никогда не изменятся. Но я знаю, что изменится в этом году: нам не придется прибегать к использованию зачарованных книг и специальных коробок для общения. Если я захочу поговорить с тобой, я с радостью подойду, когда угодно.       — Знаешь, мне всегда было интересно, как работают эти книги. Я никогда особо не интересовался, — прокомментировал Драко.       Именно в этот момент Гермиона вспомнила, что даже не сказала Драко о книгах. Не то чтобы она намеренно скрывала, просто это никогда не приходилось к слову. Но теперь, когда он упомянул о них, Гермиона поняла, что он имеет полное право знать, как они работают. В конце концов, без них они бы не начали встречаться.       — Мне было любопытно, поэтому я сама все выяснила, — заявила Гермиона.       — И что же ты нашла? — спросил Драко.       — Огромную иронию, — заметила Гермиона.       — В чем тут ирония? — спросил Драко.       Гермиона усмехнулась:       — Оказывается, те книги, которые продавались в Лавке письменных принадлежностей, были частью редкого набора, который был утерян. Я немного покопалась, и оказалось, что у четырех основателей Хогвартса были зачарованные книги. Использованная для их создания магия была настолько древней, что в наше время никто не знает, как они работают. Таких книг осталось совсем немного.       Драко выглядел весьма заинтригованным.       — Интересно. Я вроде видел в наборе желто-синюю книгу. Я просто подумал, что это какой-то дизайн, но после твоих слов, я понимаю, что они связаны с факультетами Хогвартса. Хотя удивительно, как эти книги оказались в наших руках. Из всех на свете именно мы наткнулись на них.       — Вот в этом-то я и нахожу иронию, — прокомментировала Гермиона. — Наши книги были сделаны Годриком Гриффиндором и Салазаром Слизерином, и иронично, что мы нашли объединившие нас книги, учитывая историю между нашими факультетами и этими двумя основателями.       — Интересно, что тогда случилось с двумя другими книгами, — задумался Драко.       — Наземникус Флетчер в кои-то веки стал полезным и дал кое-какую информацию, когда мы были на Гриммо. До этого я спрашивала его, знает ли он что-нибудь о книгах, и оказалось, что он сам отправился их искать. Он был намерен заложить их, чтобы разбогатеть, а я не хотела, чтобы книги попали в чужие руки, поэтому взяла их и стерла это воспоминание из его памяти, — объяснила Гермиона.       — Черт возьми, Грейнджер. Это было почти… по-слизерински, — ухмыльнулся Драко.       — И я полагаю, ты находишь это привлекательным? — заметила Гермиона.       — Конечно. Но тогда я должен спросить, где сейчас книги? — спросил Драко.       — Они спрятаны где-то на площади Гриммо вместе с остальными моими вещами. Теперь дом принадлежит Гарри, так что уверена, он хорошо о них позаботится, — ответила Гермиона.       — Есть что-то неправильное в том, что Поттер является владельцем фамильного дома Блэков, — проворчал Драко.       — Эй, его оставил Гарри Сириус, так что он имеет полное право на дом, — возразила Гермиона.       — Зачем ему он вообще нужен? Мама рассказала мне о портрете моей двоюродной бабушки Вальбурги и о том, какой она была, как ты сказала бы, ужасной, — заметил Драко.       — О, портрет Вальбурги, конечно, ужасный. Но теперь Гарри может делать с ним все, что захочет. В конце концов, не похоже, чтобы ты и твоя мать хотели владеть этим дом, — рассудила Гермиона.       — Верно, но все-таки ирония в том, что именно Поттеру достался печально известный дом семьи Блэков, — заметил Драко.       — Но он может создать в нем новые воспоминания, как и мы можем создать новые воспоминания в Хогвартсе. Я с нетерпением жду этого, — улыбнулась Гермиона.       — Хочешь знать, чего я жду больше всего? — Драко ухмыльнулся.       Гермиона закатила глаза:       — Целоваться в чулане для метел?       Драко фыркнул.       — И это тоже. А ещё обмениваться записками на уроках. Ну, знаешь, как в старые добрые времена.       — Мы никогда не обменивались записками на уроках, — заметила Гермиона. — И ты должен знать, что я никогда не буду этого делать.       — Неужели ты не можешь просто немного пожить, Грейнджер? — заметил Драко.       — Посмотрим, — усмехнулась Гермиона.       Им повезло: повезло, что сейчас они могли быть вместе. Гермионе было почти трудно поверить, что после такого длительного ожидания теперь у них было это время. И Гермиона будет дорожить каждой минутой, как бы долго все это ни продолжалось.