Ultima Vita

3 октября, 2013 года. 8:30

      Ещё со вчерашнего вечера непроглядный туман накрыл поля, что простирались настолько далеко, что, казалось, даже птицы не видят им конца. Сырость витала в воздухе, а влага уже с утра просочилась в землю, из-за чего та стала неприятно хлюпать под ногами.       Погодка была та ещё, но она не была поводом оставлять работу жителям небольшого набережного городка Страдиваля. Уже около восьми в окнах пекарни появился свет, и когда одна из кухарок их распахнула, то невероятный аромат разлился по всей улице.       Маленькие дети без дела шныряли туда-сюда, некоторые из них заглядывали в то самое окно, наблюдая за работающими пекарями. Они быстро и слаженно готовили хлеб, чтоб обеспечить часть городка продовольствием на следующих два дня.       Из тумана выглядывали всё новые и новые жители Страдиваля. У всех свои заботы, и им было не до ребятни, что мешалась под ногами. Поэтому, когда кто-то ненароком зацепился и перевернул чей-то мешок с яблоками, в догонку полетели слова не очень пристойного происхождения.       Вдали послышался топот копыт, и две грациозных кобылки провезли по улице небольшой экипаж. Некоторые отвлеклись от своих насущных дел и взглянули на него вдогонку: это была полностью закрытая, черная карета, с такими же черными лошадьми в упряжи; сквозь зашторенное окно виднелся силует двух людей. Стоит ли говорить, что в городе, где все друг друга знали, новые особы вызвали немалый шквал обсуждений?       И вот карета скрылась за углом небольшого двухэтажного дома, после чего стук копыт моментально стих. В этот же момент загудел уже сам рынок, что находился на той улице.       Откуда-то донеслось звонкое щебетание взволнованной дамы: — Ой, дядь Ибрам, вы не слышали, кто эт должен был приехать к нам? — В Страдиваль-то? Да кому сюда надо? Хе-хе!       К дуэту сплетников присоединилась старуха, на которую, коль взглянешь, то Баба Яга ей и в подметки не годится, ещё меж прилавков не проходила, а протискивалась. — Чула я, Иллида, что это фсе из столицы понаприехали. Говорят, в порту нашем строительство затеят, корабли опять большие пустят…       Громкий смех Ибрама перебил бабулю, и тот раскатистыми волнами привлек к себе ещё пару слушателей. — Да какое строительство, баба Фира, что вы такое говорите! Я точно знаю, что это на поминки приехали.       Последние слова эхом разошлись по внимательным слушателям и даже тем, кто усердно старался делать вид, что не слышит. — Ох, как же так?! — вздохнула баба Фира, схватившись за сердце. — А кто же помер?       Высокий мужчина весьма крепкого телосложения и последствиями постоянного просиживания в баре промедлил с ответом. Взглянув на требующие сюжета глаза, он понизил голос и протянул: — Да-а уж, знаешь, сегодня утром выпивал с Капитаном нашим, дак он это... сказал, что паренёк какой-то молодой, да повесился, в собственной комнате, в гостинице… – Кхм-кхм…       Знакомый голос вывел из загадочного ступора мужчину. Он обернулся назад и увидел мадам, что, казалось, одним своим взглядом могла положить, если не его одного, то так сразу троих, а скалка в руках и мука, оставшаяся на лице, придавали ей особого шарма. — Так значит вот ты где пропадал утром… пил… с Капитаном… — с каждой паузой, женщина делала шаг за шагом, приближаясь.       Ибрам не ожидал от этой стычки ничего хорошего, поэтому поспешил попрощаться с дамами, что перепуганно вытаращили глаза на его жену, и удалился работать дальше.       В это время из экипажа к поданной лакеем руке протянулась ещё одна, изящно обтянутая перчаткой. Подобной красоты девушку ещё не видели стены этой небольшой гостиницы, а вы уж поверьте: она повидала много дам. Ее светлые серые глаза пронзали душу, а черные, густые волосы ниспадали на плечи большими локонами. Она была в черном платье, закрывавшим колени, в аккуратных туфельках на невысоком каблучке, что отбивал ровный стук ее поставленной ходьбы по деревянным полицам здания. За ней вышел мужчина невысокого роста, невзрачного телосложения, однако на нем были очки, и оправа этих очков выдавала его положение, так как, наверное, никто в Страдивале не мог позволить себе оправу из золота. Он устремился вглубь здания, куда направилась его спутница. Быть может, каждый в этом городе, кто увидел бы эту парочку, не раз задался вопросом, что они здесь забыли. Ведь помимо порта, Страдиваль не был абсолютно ничем примечательным городком. А что страннее всего, они вошли в эту гостиницу и, как станет скоро известно, приехали ни к кому иному, как к покойному Себастьяну Уолли.

***

      В темноте улицы скрывалась скромная гостиница, чьи стены были искажены под разными углами. Оставалось загадкой, как эта гостиница до сих пор стоит на своем месте. Хотя, казалось бы, не менее «удивительным» был и визит изысканного черного экипажа, что стоял под порогом около нее. Из него вышла пара человек, которых укрыли стены померкшего здания. Увы, никак не спрятаться от столь навязчивой картины, что застал сегодня один человек. Человек, на чьи плечи легла тяжкая ноша, а именно — ответственности за безопасность города.       В небольшом окне напротив было видно, как на замену дня наступали спокойные, тихие сумерки. Солнце постепенно расплывалось за горизонтом, утопая в ярко-багровых облаках заката. Рыночная площадь постепенно пустела, лавка за лавкой, люди собирались домой. Кто-то складывал вещи, усталый после не особо прибыльного дня, а кто-то в приподнятом настроении увозил пустую телегу, которая ещё с утра была битком набита товаром. Ещё один день был готов подойти к своему логическому завершению.       Жаль, такой же ясной логики не предвиделось в ситуации этого смуглого мужчины, с небрежной щетиной и в потрепанном желете. Его взгляд был прикован к кружке пива, над которой он нависал почти каждый вечер в баре. Отведя взгляд в сторону, он заметил, что кто-то стоит рядом и ехидно улыбается. — Ибрам, чтоб ты был здоров, я не в том возрасте уже, чтобы так легко пережить твое внезапное лико… — Ой, Капитан, да бросьте вы свои комплименты! — подсаживаясь к другу, он расплылся в улыбке. — Просто Алекс, я же сейчас не на работе… – не подавая признаков заинтересованности собеседником, он махнул рукой бармену.       Ибрам кинул взволнованный взгляд, но не сказал ни слова. Круги под глазами его товарища и так о многом говорили. А именно, что вряд ли последние пару ночей его нога переступала порог дома.       Сегодняшний день был непростым, но казалось, что последующие будут ещё сложнее. Не сказал бы, что если бы не смерть Себастьяна, то дни Капитана стали ярче, но возможно грозовые тучи пропустили хоть один лучик солнца в его пасмурные дни.       Вмиг перед Ибрамом возникла кружка пенного. Встретившись взглядом с Эдди, а именно так звали бармена, можно было заметить тревогу, что засела и в его мыслях.       Неудивительно, Эдуард работает тут уже не один год, возможно, он даже застал первые дни службы Капитана. И вот сейчас, Александр сидел, взглядом он копался где-то в глубинах его напитка, будто разыскивая что-то на дне стакана. Для человека, который приходит в бар после работы, чтобы напиться и поболтать с друзьями, это было нетипичным поведением.       Ибрам тяжело вздохнул, когда Эдди пошел к следующему посетителю. Капитан впервые отвёл взгляд и сделал глоток. Казалось, мысли, что нахлынули на него, наконец-то отступили. В любом случае, молчание было слишком невыносимым для нашего товарища Ибрама. — Либо тебе приелось пиво, либо это оскорбление в сторону Эдди. В первое я не верю, а второе попросту не пойму. Неужели день выдался настолько ужасным?       Капитан ненадолго перевел взгляд на друга и, выдержав небольшую паузу, все же выдавил из себя пару слов охриплым голосом: — Ни в коем случае не в обиду Эдди, как ты мог такое подумать… просто сам понимаешь, прошло уже целых два года… — Я думал, ты не захочешь поднимать эту тему, — в мгновение Ибрам тоже потерял интерес к кружке. — Даже бы если и захотел, то я не смог, а тут ещё этот парнишка.       В действительности всё обстояло так, что Александр уже как два года потерял свой последний лучик солнца, свою дочь — Анну. Ее мать заболела и умерла, когда той было пять лет, и, к сожалению, помимо очаровательных карих глаз и кудрявых волос, девочке передался слабый иммунитет матери. Ровно через пять лет она тоже тяжело заболела и очень быстро стала затухать. Год провел Александр, не отводя взгляда от кружки с золотистой жидкостью, и вот спустя ещё год, он опять смотрел в ту же точку. Сегодня ровно два года, как ушла его маленькая Анна, а также он узнает, что вчера повесился молодой парнишка Себастьян у себя в квартире.       Возможно, этот день был намного ужаснее, чем казалось изначально Ибраму. Кажется, он ещё долго не мог подобрать нужных слов, пока не выдавил из себя хоть что-то, что пришло ему на ум. — Ты уже видел его? Ты был там? — Лишь мельком взглянул. Мне сказали, что его родственники уже выехали и скоро должны быть, они потребовали уединения, чтобы попрощаться с ним. — М-да, жаль парня, а ведь казался таким жизнерадостным. — Ты его знал?.. – осиплый голос Капитана прозвучал заинтересованнее прежнего. — «Знал» – громко сказано. Мы пересекались с ним иногда по утрам на рынке, иногда видел, как он помогал бабе Фире донести коробки, коль я уш занят был. Он никогда не рассказывал о себе, кроме того, какой чай предпочитает и что ест на завтрак. Но несмотря на это, был весьма общительным. Кого ни спроси на рынке – каждый хоть мельком, но слышал о нём.       Ибрам сделал ещё глоток пива, опустошив тем самым уже половину кружки и продолжил: — А ты? Ты знал Себастьяна?       Александр растерянно взглянул на товарища. — Нет, к сожалению не довелось. Я частенько слышу, когда кто-то приезжает и уезжает, но знакомимся мы лично, как понимаешь, если уехать кто-то так и не смог. — Боже, какие мрачные мысли, тебе Эдди точно пива налил? — с этими словами мужчина скорчил подозрительный взгляд, уставившись на кружку своего собеседника. Капитан ухмыльнулся и слегка ткнул локтем в бок своего друга. — Пожалуй, мне придется поторопиться, и тебе не советую засиживаться, друг мой.       С этого момента Ибрам настойчиво менял темы, чтобы поднять настроение товарищу, и как только его кружка была опустошена, он встал из-за стола и подал руку своему другу. — Что ж, Капитан, до завтра, желаю тебе поспать, завтрашний день не обещает быть лёгким… — Д-да, я оплачу… — Что ж, ты сам напросился, чао, мой друг!       После этих слов Ибрам пулей смылся из паба. Не знаю, было ли это усталостью, или все же слова Ибрама подействовали, но через пару минут Капитан встал из-за стола, расплатился с барменом и вышел на улицу, в черную и непроглядную, как мгла, ночь. Не думаю, что жена Ибрама была сильно рада поздно вернувшемуся мужу, но когда Капитан проходил мимо их дома, то свет там уже не горел. Дома в этом районе были небольшими, поэтому по широкой улице свободно разливался лунный свет. Прохладный летний ветер играл в кустах, а где-то вдалеке слышалось завывание собак.       Засунув руки в карманы пальто, вдоль дороги шел Капитан. Вечно насупленный и погруженный в мысли, на его лице не осталось и следа без мыслительной деятельности. Темные брови были сведены и явно свидетельствовали о том, что тревожные известия не покидали размышлений.       Александр шел, упёршись взглядом в дорогу. Этой дорогой он ходил каждый день, и каждая тень на этом пути уже была знакома. Кроме одной… новой. Это была тень от кареты, что стояла в конце улицы. Черный силуэт не сдвинулся с места с тех пор, как приехал утром.       «Видимо, хозяева решили остаться в той же гостиной…» — подумал мужчина.       Не нуждаясь в особом приглашении, он быстро свернул в сторону увлекающей его темноты. Гостиница нависала над улицей, и в одном из её окон тускло горел свет. Несмотря на то, что на окне висела тюль, издалека было видно силуэт девушки и мужчины. Мужчина ходил из стороны в сторону и яро жестикулировал руками в то время, как девушка стояла неподвижно.       На какое-то мгновение мужчина пропал из поля зрения, и, казалось, их беседа утихла. Но через минуту, ранее стоявшая неподвижно дама, стала сама расхаживать туда-сюда, только, казалось, ее руки были сложены на груди. Видимо, им обоим необходимо было обсудить что-то невероятно волнующее. Помимо оживленной беседы в столь позднее время суток, Капитана ещё удивил тот факт, что окно горело в той самой комнате, где распрощался с жизнью несчастный Себастьян. Казалось бы, кто вообще захочет ночевать в этой же комнате?!       Девушка резко развернулась, подошла к окну и отдернула штору. Капитана мгновенно бросило в холодный пот, и он прижался к стенке кареты, выглядывая из-за угла. Он явно не ожидал такого резкого поворота событий. Свет из окна стал ярче, и в его обрамлении были заметны очертания черных прядей юной дамы.       Она быстро пробежала взглядом по очертаниям улицы снизу и устремила взор куда-то далеко, на звёздное небо. Казалось, само время соизволило приостановить свой ход. Сидя по одну сторону от кареты, ощущая на себе пристальный взгляд девушки, он осознавал, что юная леди не могла его увидеть, но сердце то и дело подводило, ускоряя темп, с каждой минутой, усиливая желание убежать прочь.       В какой-то момент он услышал стук и увидел, как темная фигура резко отдалилась от окна. Капитан поторопился выглянуть и увидел раскрасневшегося от злости мужчину, который кричал на девушку, пока та, отвернувшись от него, прикрывала лицо руками. Ее плечи были слегка приподняты, а сама она замерла. Вскидывая руки вверх, человек в очках опять начал ходить туда-сюда. В какой-то момент он упал в кресло, а тонкие руки леди медленно опустились, ее лицо было абсолютно опустошенным, после чего она молча удалилась из комнаты.       Александр не мог понять, в чем дело и одновременно сожалел о том, что сейчас увидел. Ему казалось, что в этом диалоге, если это так можно было назвать, было что-то странное. Хотя несмотря на это, ему не хотелось влезать в семейные драмы попусту. Проведя рукой по лбу, он внезапно понял, что вспотел, несмотря на прохладную ночь. Опершись рукой на карету, Александр приподнялся и поторопился удалиться в темноту. За пару кварталов от гостиницы был парк, в нем стоял колодец. Капитан часто туда приходил подумать по ночам, иногда даже засыпая на скамейке, стоявшей на аллее. Не раз просыпался простуженным и обнаруживал, что его карманы пустые. К сожалению, в такие дни он не помнил, действительно его обокрали или он пропил все деньги в баре у Эдди. И вот сейчас он снова здесь. На этот раз в сон его не клонило, да и выпитое ранее никак не ощущалось.       Подойдя к колодцу, он зачерпнул воды из ведра и умылся. Моментально прочувствовалась вся прохлада этой ночи. Капитан даже вздрогнул, когда ощутил, как ветер пробирается под пальто и окутывает его морозной прохладой. Сегодня явно не стоило здесь надолго задерживаться, иначе, даже несмотря на свое крепкое здоровье, его встреча с семьёй не заставит себя ждать. Несмотря на то, что он действительно любил свою жену и дочь, он не мог покинуть свой пост так рано. Как бы ему вновь не хотелось укрыться от этой ночной прохлады в объятиях любимой жены.       Луна скрылась за облаком, что облачили до того светлые улицы одеялом из мрака. Даже в попытке привыкнуть, Александр ощущал себя неуютно, понимая, что может еле-еле узнавать аллею, на которой до сих пор стоял. Сделав полшага назад, он нащупал ладонью прохладные колодезные камни. Они были ещё слегка влажными, из-за чего рука соскочила и отдернулась назад. Толчок,.и что-то с грохотом улетело на дно колодца, с финальным всплеском. — Вот же ж черт… — процедил сквозь зубы Капитан. Оглянувшись вокруг, он начал понимать, что несмотря на кромешный мрак, глаза все же стали адаптироваться. Судя по всему, этот инцидент никак не побеспокоил окружающую его тишину. Только вот к сожалению, оглядев колодец, он обнаружил, что ведра нет. Бывало нередко, что его забывали привязать и часто теряли. Это ведро – не исключение, и только одному Водяному известно, каковой величины ведерное кладбище там внизу.       Тяжело вздохнув, Капитан провел влажной ладонью по лбу. — Думаю на сегодня уш точно хватит приключений, — он ещё раз окинул взглядом любимую аллею и направился вдоль одной из рассад к выходу.       Туча, что скрывала луну, вскоре окончательно покинула свой пост и улетела в неизвестном направлении. Тень вновь зашагала рядом со своим хозяином. Человек в темном пальто быстро пролетал извилистые кварталы, наизусть помня дорогу к своему дому.       Прохладный ветер решил не щадить сегодня тех, кто решил прогуляться этой ночью. Стало слышно его посвистывание в ветках деревьев и слабый скрип ветряков на крышах домов.       Подняв воротник своего пальто, Александр нырнул в крохотный проулок, среди двух старых домов.       А ещё через минуту за ним захлопнулась дверь, и теплота, сохранившаяся в стенах дома, вернула его побледневшее лицо к жизни.       Пальто заняло свое место на крючке в углу тускло освещенной комнаты. Это было небольшое помещение, но оно было уютно обставлено: везде лежали разные документы, а на камине стояло пару пустых бутылок под разнообразные алкогольные напитки. Напротив камина расположился большой комод, на нем стояла скромная, по отношению к комоду, ваза, и в ней были полевые цветы. Они были свежими.        Александр подошёл к комоду и приоткрыл верхний ящик, чтобы закинуть туда ключи и ещё пару бумаг, что принес с работы. Когда он закрыл шухляду, то его взгляд ненадолго задержался на полу, там лежал рисунок. Лист бумаги был ровным, и видно, что к нему очень бережно относились.       Александр потянулся к нему и взглянул, его глаза взволнованно забегали по листку. Знаете, так бывает, ты просыпаешься, ешь завтрак, который приготовил тебе дорогой человек, потом перед выходом на работу ты треплешь волосы маленькой рыжей девчушке, после чего уходишь. По окончанию дня, ты торопишься назад, ведь ты обещал научить эту рыжую девчушку стрелять из своего пистолета, а жена обещала приготовить твое любимое блюдо на ужин. И ведь нельзя было опоздать, иначе как ты сможешь потом смотреть в обиженные голубые глазки юной Анны. Ведь ещё недавно на день родителей она так старалась приготовить для тебя с мамой вкусный обед. Она не поймет попросту, зачем папе так долго находиться на работе, ведь дома все те, кого он так любит. Знала бы она, что папа дома-то сейчас не бывает. Что на работе он задерживаться не по ошибке, а после идёт в бар, чтобы до наступления вечера забыться.       За тишиной последовал прирывистый вздох, после чего Александр поставил рисунок на комод, где ему и было место. На белой бумаге, углем, были изображены красивые лица, счастливые лица, лица семьи, которая останеться счастливой только на этом рисунке…       Уютная комната пошатнулась в глазах Александра, и, растолкав валявшиеся в камине остатки дров, он развел огонь. Расположившись в кресле и взяв со столика поблизости книгу, он абсолютно не вникал в сюжет. Его интересовал другой сюжет, куда более важный на данный момент. А точнее, последние мгновения жизни Себастьяна, что привели его к столь ужасной участи.       Страница за страницей, шли часы. Костер раздавался треском на всю комнату, рука с книгой опустилась на колени читателю, а веки потяжелели. Кажется, сон окончательно одолел уставшего сыщика.       Со временем костер затухал, и единственное светлое окно в районе так же стало темнеть. Капитан жил в небольшом доме, который находился в достаточно уедененном дворике. Вокруг него расползались паутиной ещё множество таких же двориков, а дальше шли дома выше. Максимальная высота здания в Страдивале была около пяти этажей, хотя даже так гостиница в центре города имела всего три.       Ах да, гостиница… из окна которой юная девушка сейчас наблюдала, как последний луч луны поглощала черная туча. Светлые глаза ее грустно провожали остатки света. Оторвавшись от окна, она села на табурет, что даже под ее небольшим весом умудрился скрипнуть.       Ее тонкая рука потянулась за пером, что стояло в чернильнице на тускло освещенном столе. Посреди стола лежало письмо, Эмили как раз собиралась его дописать…       »…и да, мам, отец не согласен со мной, он думает, что Себастьян должен был покинуть меня. Я все ещё думаю, что надежда была и есть, но вряд ли отец разрешит мне довести все до конца. Скорее всего мы скоро будем дома, а Его мы похороним в этом городе. В жизни не думала, что приеду в подобное место. Надеюсь, ты не сильно огорчена, и спасибо тебе за то, что разрешила поехать сюда. Твоя дорогая дочь, Эмили Фалкон».       На этом юная леди поставила точку в данной главе своей жизни, готовая принять удары новой.