Глава 16
4 июля 2024 г., 12:05
Хосок много раз представлял эту ситуацию. Как они с Чонгуком сядут рядом, как он возьмёт его за руку, заглянет в глаза и как можно мягче объяснит, что у них ничего не получится. Он представлял её под разными углами и в разных декорациях, придумывал целые речи, мысленно извинялся десятки раз. И вот, когда Чонгук стоит прямо перед ним, когда всё что нужно, это открыть рот и сказать то, что должен — он не может. Как бы он не старался отрицать, как бы ни закрывал глаза, правда всё равно просочилась в его сердце, расцветая там огненными цветами. И что с этим делать, Хосок не знает.
Он качает головой и сильнее обнимает себя руками, ёжась от холода, который пронизывает его с головы до ног и оседает в костях.
— Что происходит, хён?
— Я не знаю, — честно говорит Хосок.
— Ты избегаешь меня. Я думал, что мне показалось, но я видел, как ты смотрел на телефон, — Чонгук подходит ближе. — Я что-то сделал не так?
Однажды он уже спрашивал это, а Хосок не нашёлся что сказать. И сейчас у него тоже нет ответа. Он падает обратно на ступеньки и пожимает плечами, думая, как жалко это должно быть выглядит.
— Хён? — Чонгук садится рядом, разворачиваясь к нему в пол-оборота. Хосок кожей чувствует его взгляд. — Поговори со мной.
Хосок и хотел бы, но не может. Внутри всё тянет, сердце испуганной птицей бьётся в костяной клетке, по телу проходит крупная дрожь.
— Я устал, — шепчет Хосок, имея в виду сразу всё: фестиваль, сонбэ, собственные чувства, которые он не понимает, и Чонгука, с которым он не знает что делать. Он понуро свешивает голову, рассматривая носки кроссовок, и дёргается от неожиданности, когда вокруг обвиваются сильные руки. Чонгук тянет его к себе, заключая в крепкие объятия, и Хосок поддаётся. Он утыкается носом ему в шею, вдыхая слабый запах морозных цветов, кожи и кофе.
— Осталось всего два дня, и ты сможешь отдохнуть, — тихо говорит Чонгук.
Хосок хмыкает, зная, что вряд ли у него получится это сделать. Он слегка отстраняется и смотрит Чонгуку в глаза, пытаясь найти в них хоть что-то: подсказку, намёк или повод сделать всё правильно. Но тот смотрит на него с такой нежностью, что у Хосока дыхание перехватывает. У него больше нет правильных слов. Да и есть ли вообще правильные слова, когда речь идёт о чужом сердце, готовом упасть в подставленные ладони.
— Да, ты прав, — говорит он, разглядывая выражение чужого лица. Чонгук слегка склоняет голову, в его глазах читается вопрос, но Хосок едва заметно качает головой.
«Не сейчас», — просит он мысленно и отодвигается, тут же остро ощущая потерю тепла.
— Где Сокджин-хён? Он ещё не ушёл? — Хосок поднимается на ноги, заводит руки за спину и потягивается, избегая взгляда Чонгука. Что-то хрустит, мышцы неприятно тянет, Хосок морщится и напоминает себе, что скоро это всё закончится.
Чонгук рассматривает его несколько секунд, слабо улыбается и тоже встаёт, оказываясь рядом. Хосок подвисает на мгновение, понимая, что Чонгук выше его. Это не должно быть открытием, но почему-то именно сейчас он остро ощущает разницу — несколько жалких сантиметров, но для Хосока они ощущаются, как огромная пропасть между мальчишкой из воспоминаний и молодым мужчиной перед ним.
— Возле музыкального отделения выступает группа, хён вместе с Тэхёном и Чимином собирались туда, — вмешивается в его мысли голос Чонгука. Хосок встряхивается и поворачивает голову, пытаясь понять в какой это стороне. — Пойдём? — Чонгук протягивает ему руку, и Хосок, не думая, вкладывает свою ладонь, позволяя себе урвать крупицы чужого тепла.
— Пойдём, пока за нами не отправили поисковую бригаду, — пытается пошутить Хосок. Чонгук легонько сжимает его ладонь, его рот дёргается в намёке на улыбку, а затем он разворачивается и идёт вперёд.
Хосок позволяет вести себя мимо других людей, рассматривая широкую спину в чёрной кожаной куртке, и вспоминая другую — затянутую жёлтым форменным пиджаком с чётким отпечатком подошвы между лопаток. Хосок тогда чуть с катушек не слетел, пока обрабатывал разбитые губы, стесанный подбородок и многочисленные синяки на рёбрах. Чонгук так и не сказал, кто его так, сколько бы он не спрашивал, только хмурился и говорил, что сам разберётся. Несколько недель спустя Чонгук вновь явился перемазанный грязью и запёкшейся кровью, с новыми синяками расцветающими поверх старых, с тёмным огнём в глазах и оскалом вместо улыбки на лице. Он до чёртиков перепугал их, но на все вопросы отвечал тяжёлым молчанием. Перед Хосоком на низеньком табурете посреди кухни Сокджина сидел незнакомец, наспех напяливший знакомое лицо. Он криво улыбался чужими губами, смотрел чужими глазами, касался его рук чужими пальцами. Хосок никогда не видел его таким ни до, ни после, и надеялся, что так это и останется.
Он не знает, почему вспомнил об этом сейчас. С того случая прошло больше четырёх лет, и Хосок приложил много сил, чтобы забыть это. Да и Чонгук словно взял себя в руки и перестал заливать кровью старый бассейн, квартиру Сокджина и задний двор школы.
Впереди вырастает корпус музыкального отделения. Хосок выныривает из своих мыслей, прислушиваясь к гулу голосов и доносящейся из динамиков музыке. Он осматривается, пытаясь разглядеть в разномастной толпе Сокджина, но вместо него замечает светловолосую макушку Тэхёна, танцующего с какой-то девушкой, и стоящего неподалёку Чимина, хмуро за ними наблюдающего. Хосок устало вздыхает и качает головой, привлекая внимание Чонгука.
— Что-то случилось?
— Да так, — размыто отвечает он, не желая посвящать Чонгука в чужую драму. Это не их дело, и пока Чимин сам об этом не заговорит, у Хосока нет никакого права обсуждать его разбитое сердце. — Видишь Сокджина?
Чонгук осматривается и мотает головой, но тоже замечает Тэхёна и вдруг морщится, как от зубной боли. Хосока его реакция забавляет, но потом он вспоминает, что Чонгук о них знает, и веселье сменяется жгучим чувством стыда. Он не ожидал, что это когда-нибудь всплывёт — их маленький грязный секрет, которым ни один из них не гордится. Оглядываясь назад, Хосок понимает, что должен был отказать, когда Тэхён пришёл к нему, а ещё лучше — чтобы тот вообще не приходил. Но машину времени ещё никто не изобрёл, поэтому Хосоку только и остаётся, что складировать собственные ошибки в разных уголках памяти.
Он косится на Чонгука и украдкой вздыхает — будь всё по-другому, будь они кем-то другими, Хосок с головой упал бы в эти отношения, наплевав на вероятность остаться с разбитым сердцем. Но он всё ещё не может переступить невидимую черту, которую сам же и начертил. И чтобы там не говорили Юнги, Чимин, Сокджин, да даже тот же Минхо — между ними ничего нет и быть не может. Хосок уверен, что Чонгук тоже это поймёт, если он сможет подобрать правильные слова.
— Вот вы где! — раздаётся позади. Хосок вздрагивает и едва не подскакивает от неожиданности на добрых полметра. Он оборачивается и видит подозрительно довольного Сокджина, который с лукавым прищуром рассматривает их сцепленные руки. Хосок тоже переводит взгляд вниз и, хочет было, выдернуть ладонь, как Чонгук слегка поворачивает кисть и переплетает их пальцы, с вызовом смотря вперёд.
— Что? — спрашивает он, хмуря брови. Сокджин усмехается по-доброму и щёлкает его по носу.
— Ничего, — он берёт их за плечи, разворачивает и ведёт в сторону Чимина, который стоит возле киоска с кофе. — Кстати, ты выиграл свой купон? — интересуется он у Чонгука.
— Неа. Его отдали девчонке с флейтой.
— Серьёзно? Хосок-а, что за несправедливость?!
— Я только организатор, — оправдывается Хосок и качает головой. — Мнение жюри, есть мнение жюри.
— Хреновое у вас жюри, — заключает Сокджин и тянется, чтобы взлохматить Чонгуку волосы. Тот уворачивается и смотрит волком, а Хосок ловит себя на том, что ему это не нравится. — Тогда я сам куплю тебе кофе.
— Нет, — встревает Хосок, — я сам куплю. Приз от организатора.
— Не боишься, что тебя могут обвинить в фаворитизме? — счастливое выражение лица Сокджина совсем не вяжется со словами, которые он произносит.
— Пускай докажут ещё, — Хосок хмыкает и ловит внимательный взгляд Чонгука. У того на лице ни тени улыбки, но на щеках горит румянец, а в глазах такая смесь самых разных эмоций, что у Хосока пересыхает во рту.
— Спасибо, — едва слышно выдыхает Чонгук, выводя круги на его ладони большим пальцем.
— Ты заслужил, — так же тихо отвечает Хосок. Внутри всё сладко сжимается, сердце стучит так оглушительно, что ему кажется, что все вокруг его слышат. Он переводит взгляд на губы Чонгука, вспоминая, какие они на вкус, и громко сглатывает. Глаза Чонгука темнеют, он слегка подаётся в его сторону, и в этот самый момент кто-то громко зовёт его по имени, и наваждение проходит.
Чонгук озирается по сторонам и замечает какого-то парня, который машет ему из толпы. Он хмурится, бурчит что-то себе под нос, а затем переводит на Хосока полный сожаления взгляд.
— Мне нужно пойти, — говорит он и, будто нехотя, выпускает руку Хосока, напоследок мазнув по ладони кончиками пальцев. Хосок растерянно смотрит ему вслед, ощущая, как холодный ветер лижет кожу, лишившуюся тепла.
— Я смотрю, ты вышел из стадии отрицания, — вклинивается в его мысли Сокджин.
Хосок смотрит на свои пальцы, а затем убирает руки в карманы, вздыхает и поднимает на него взгляд.
— Я не знаю, о чём ты говоришь, — он пытается звучать твёрдо, но голос предательски срывается.
— Или нет, — Сокджин качает головой и обнимает Хосока за плечи, шумно выдыхая в висок. — Прекрати себя мучить. Ты заслуживаешь счастья. Вы оба. И вы отлично подходите друг другу.
— Сомневаюсь.
— А ты не сомневайся. И вообще — не думай. Бери пример с Чонгука.
Хосоку хочется огрызнуться, но он понимает, что в какой-то степени Сокджин прав, только легче от этого не становится. Пока он пытается подобрать слова, к ним приближается Тэхён, улыбается осторожно, и Хосок вспоминает, как накричал на него в их последнюю встречу. У него уже стало входить в привычку — кричать на людей, которые о нём заботятся. Чувство вины, как чёртова кобра, тут же поднимает свою голову и громко шипит, раздувая капюшон.
— Хосоки-хён, — улыбка Тэхёна ломанная, осторожная, он на него взглянуть боится, и Хосок чувствует, как внутри него что-то рушится. Он делает шаг вперёд и сжимает Тэхёна в сокрушительном объятии, шепча «прости меня» в затянутое тонкой рубашкой плечо.
Тот замирает на одну бесконечно долгую секунду, а затем крепко обнимает в ответ, так же шёпотом отвечая «и ты меня». Сокджин, про присутствие которого Хосок едва не успел забыть, недоумённо спрашивает:
— А между вами-то, что уже случилось?
— Конфликт интересов, — отвечает Тэхён, не поворачивая головы. Сокджина такой ответ явно не устраивает, но Тэхён продолжать не собирается, а сам Хосок говорить не хочет.
— Одни тайны кругом, — сокрушается Сокджин.
Тэхён тащит его мимо танцующих парочек к успевшему примоститься за столиком Чимину. На соседнем стуле висит пальто, которое Тэхён тут же набрасывает на плечи, широко улыбается и жестом предлагает Хосоку присесть. Тот, чувствуя слабость в ногах, предложение принимает и хмыкает, когда Тэхён пытается пододвинуть стул.
— Я сам, — смеётся Хосок, натыкаясь на внимательный взгляд Чимина. Тот фыркает и отворачивается, рассматривая веселящихся вокруг людей.
— Хён, принести тебе что-нибудь? — Тэхён наваливается на него, устраивая подбородок на макушке.
— Чай, — недолго думая, говорит Хосок.
— Заказ принят! — Тэхён делает шутливый поклон и скрывается из виду.
— Мог бы и меня спросить, — Сокджин смотрит ему вслед, уперев руки в бока.
— Давай я принесу. Что будешь? — тут же подрывается Чимин, будто только и искал повод, чтобы уйти. Не то чтобы Хосок мог его в этом винить, но очень хотелось.
— Кофе. Любой, на свой выбор.
Когда Чимин уходит, Сокджин пододвигает один из стульев поближе к Хосоку, садится и, подперев подбородок ладонью, начинает сверлить его взглядом. Хосок пытается игнорировать зудящее ощущение под кожей, но, в конце концов, не выдерживает и с вызовом спрашивает:
— Что?
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— Нечего рассказывать, — отмахивается Хосок, складывая руки на груди.
— Мы не виделись сколько? Три недели? А ты успел разругаться с половиной друзей. Тэхён выглядел так, будто вот-вот заплачет. Чимин на тебя смотреть не хочет. А Юнги даже говорить о тебе отказывается. Хосок-а, что с тобой происходит?
— Ничего, — отвечает он односложно и оглядывается в поисках Тэхёна. Но Сокджин продолжает:
— Слушай, я знаю, что мы стали редко общаться, но я всё ещё твой друг, и ты можешь на меня положиться. Чтобы не случилось. Тебе нужно с кем-то поговорить, на тебе лица нет.
— Я просто устал, хён, — Хосок трёт холодными ладонями лицо.
— Из-за фестиваля или есть что-то ещё?
— Всегда есть что-то ещё, — он встречает взгляд Сокджина и морщится, видя на его лице грустную улыбку. — Всё так запуталось, хён. Мне кажется, что я как белка в колесе — бегаю по кругу, надеясь найти выход, которого там нет. Но вместо того, чтобы остановиться — продолжаю бежать.
— Эй, — Сокджин накрывает его ладонь своей, и только тогда Хосок понимает, что дрожит. — Ты найдёшь выход. И со всем разберёшься. А теперь расскажи мне про фестиваль, как тебя вообще угораздило?
Хосок благодарно улыбается, радуясь возможности перевести тему, и начинает рассказывать про сонбэ и комитет. Когда возвращается Тэхён вместе с обещанным чаем, Сокджин поносит Нам Хаджуна на все лады, не стесняясь в выражениях.
— Тебе точно стоило пойти в деканат, — припечатывает он, поджимая губы. — Вам всем. Я удивлён, что вы вообще смогли что-то подготовить с таким-то руководством.
— Минхо предлагал, — вздыхает Хосок, — но смысл? Декан приходится сонбэ то ли дальним родственником, то ли другом семьи, и прикрывает его. Помнишь, мы рассказывали, как в прошлом году отчислили девушку с музыкального театра?
— Я тоже помню тот случай, — вставляет Тэхён, протягивая Хосоку чай. Тот обнимает стакан двумя руками и делает осторожный глоток, чувствуя, как по телу разливается тепло. — Говорили, что она украла ответы на экзамены.
— На самом деле никто ответы не крал. Это был лишь повод. Я случайно узнал, что они с сонбэ претендовали на одно место в число представителей на конференцию. И хотели выбрать её, но потом разразился этот скандал с краденными ответами, и на конференцию поехал сонбэ, а девушку быстро отчислили.
— Погоди, — перебивает Сокджин. — Всё из-за какой-то конференции?
— Да. Из-за неё. Сонбэ ненавидит проигрывать. И декан на его стороне.
— Пиздец, — поражённо выдыхает Тэхён. Хосок согласно кивает, делая ещё глоток.
— Поэтому лучше просто подождать, пока он выпустится в конце этого года.
— Подожди, но почему тогда ты в порядке? — Сокджин вперивает в Хосока внимательный взгляд. — Он же тебе постоянно проигрывал. И что, так просто сносил это?
— Чонгук считает, что у того ко мне могли быть чувства. А Чимин — что я был его любимой игрушкой до аварии. А потом сломался и он до сих пор не определился, что со мной делать.
— В этом логики — ноль. Он же не ребёнок, чтобы с людьми, как с куклами обращаться, — возмущается Тэхён. — Хён, может ещё к кому-нибудь обратиться? Это же ненормально, а если он кого-нибудь убьёт?
Хосок едва не давится чаем.
— Мы говорим о зарвавшемся придурке, а не о психопате с мачете за пазухой. Не нагнетай. И прекрати смотреть с Чимином ужастики. Я вас уже бояться начинаю.
— Или мы можем сами его убить, и выставить всё, как несчастный случай, — предлагает Сокджин, жутковато улыбаясь.
— И ты туда же, — Хосок прикладывает ладонь к лицу и бормочет, что его друзья кровожадные придурки.
Не желая продолжать разговор, он разворачивается и прислушивается к музыке, рассматривая танцующих людей. Он чувствует укол зависти, когда видит нескольких знакомых идеально выполняющих сложную хореографию. Тех, с кем он вместе поступал, кто так же нервничал перед открытыми прослушиваниями и выпускными экзаменами. Тех, кто пошёл дальше, когда ему пришлось развернуться обратно. Неосознанно он опускает руку на бедро, потирая шрам, и даже не замечает этого, пока поверх не ложится ладонь Тэхёна.
— Давай потанцуем? — просит он, заглядывая в глаза. Музыка сменяется на что-то медленное и ленивое, Хосок пытается отказаться, но Тэхён уже поднимается на ноги, снимая с себя пальто и вешая на спинку стула. — Давай, обещаю, что не отдавлю тебе ноги, в отличие от некоторых, — кидает он шпильку в сторону Сокджина.
— Эй, это было давно и всего несколько раз! — возмущается тот.
— Скорее пару десятков раз. Юнги-хён всё нам рассказал, — скалится Тэхён, забирает из рук Хосока пустой стакан и хватает его под руку, стаскивая с насиженного места. — Пошли, хён.
— У Юнги слишком длинный язык, — беззлобно ворчит Сокджин им вслед.
Тэхён проталкивается между другими парочками, занимая место в центре импровизированного танцпола. Он склоняется в полупоклоне и протягивает ему руку, явно подражая героям старых европейских фильмов.
— Шут, — фыркает Хосок. Тэхён широко улыбается и склоняется ещё ниже, глядя на Хосока из-под светлой растрёпанной чёлки.
Тот закатывает глаза, но послушно вкладывает ладонь в протянутую руку, позволяя Тэхёну вести. От усталости подкашиваются колени, но Тэхён не требует от него сложных пируэтов или мастерства. Мягко поддерживая под спину, Тэхён кружит его в странном танце, при виде которого его преподавателей схватил бы удар. Хосок представляет лицо профессора Ли и не может сдержать ухмылки. Тэхён вопросительно приподнимает бровь, но Хосок мотает головой и сосредотачивается на своих ощущениях.
Раздражение вытекает из него с каждым новым шагом, с каждым поворотом. Он растворяется в музыке, в неуклюжих движениях, в широкой улыбке Тэхёна. С ним легко. С ним не надо думать о словах и действиях, не нужно искать двойное дно в поступках и пытаться читать между строк. С ним можно расслабиться и задвинуть проблемы на второй план, хотя бы на эти несколько минут. Раньше Хосок чувствовал себя так рядом с Чонгуком. Весь мир уходил на второй план, когда они были вместе. С ним можно было вместе смеяться или плакать. С ним можно было устроиться на узкой кровати, тесно переплетясь ногами, и уснуть за просмотром фильма. Ему можно было позвонить в любое время и попросить прийти. С ним можно было просто молчать.
— О чём задумался? — тихо спрашивает Тэхён, когда песня заканчивается, а музыканты объявляют небольшой перерыв.
«О Чонгуке», — почти срывается с языка, но Хосок вовремя тормозит себя и вместо этого говорит:
— О фестивале.
— Так конкурс же закончился.
— А фестиваль нет. Сонбэ приписал тех, у кого мероприятия закончились сегодня к другим группам. Минхо отправили в спортивный клуб, а я буду помогать с завтрашним представлением.
— Будешь выступать? — удивляется Тэхён.
— Нет, декорации таскать, — смеётся Хосок и осекается, замечая Чонгука, наблюдающего за ними с хмурым выражением лица. Тэхён прослеживает направление его взгляда и качает головой.
— Из него вышел бы прекрасный Отелло, — хмыкает он, и с ухмылкой добавляет. — А из тебя — Дездемона. Хён, ты бы отлично смотрелся в платье.
Тэхён уворачивается от локтя Хосока, показывает ему язык и направляется в сторону Чонгука, глаза которого метают в них молнии.
— Что миновало, то забыть пора. И с сердца сразу свалится гора, — скандирует Тэхён, хлопая того по плечу. Чонгук ощёривается и сбрасывает его руку. Пока никто из них не успел наговорить лишнего, Хосок оттесняет Тэхёна в сторону, берёт Чонгука под руку и тянет за собой в сторону столиков, где должен быть Сокджин.
Чонгук весь как натянутая струна — Хосок чувствует, как напрягаются его мышцы, и слышит скрип зубов.
— Мы просто танцевали, — зачем-то оправдывается он.
— Я так и понял.
— Нет, правда. Мне нужно было расслабиться, и Тэхён предложил потанцевать.
— А больше он тебе ничего не предлагал? — Чонгук поворачивается к нему и криво улыбается. От его выражения лица у Хосока мурашки по спине пробегают.
— На что ты намекаешь?
— Есть много способов расслабиться, хён, тебе ли не знать. Что же вы сразу к тебе не поехали? Или боялись, что не дотерпите? Так вокруг куча пустых кабинетов, могли бы и там уединиться, — Чонгук распаляется всё больше, дышит часто, его грудь вздымается, а глаза пылают гневом.
Хосок на мгновение теряет дар речи. Он не знает, чего ему хочется больше: плакать, смеяться, обнять Чонгука или дать ему по шее.
— Ты не можешь ревновать к Тэхёну, — потрясённо говорит он. — Да, мы переспали, — Чонгук пытается вырвать руку, но Хосок сильнее сжимает пальцы на чужом локте. — Но это было несколько лет назад. Между нами ничего не было ни до, ни после. И не будет.
— Хён, как ты можешь быть таким слепым? — шипит Чонгук. — Он явно любит тебя!
Хосоку с трудом удаётся подавить желание побиться головой о ближайшую стену.
— Тебя послушать, так в меня тут все вокруг влюблены, — он криво улыбается и добавляет с усмешкой. — И что ж я тогда так долго был одинок?
— Потому что ты не подпускаешь к себе людей, хён, — отрезает Чонгук, а потом сдувается, отводит взгляд, его плечи понуро опускаются. — Ты возводишь вокруг себя бетонные стены и никого не пускаешь за них. И когда мне кажется, что я преодолел одну, на её месте тут же появляется другая.
Хосок теряет дар речи.
— Мне лучше уйти, пока я не сказал того, о чём пожалею, — продолжает Чонгук, пока он пытается подобрать слова. — Я позвоню, — и тихо, на грани слышимости добавляет, — надеюсь, ты ответишь мне в следующий раз.
