Сделка

– Чем обязан, мисс Грейнжер? – холодный и сухой голос дёрнул за натянутый нерв. Гермиона шагнула в кабинет – слишком смело, слишком резко, только бы не дать ему повода заметить напряжение, медленно овладевающее телом. Она редко бывала в этом крыле министерства. Она вообще редко покидала свой кабинет. Но не в этот раз. Глава департамента по набору новых сотрудников сидел за столом и что-то строчил. Весь его деловой и респектабельный вид говорил о том, что он занят и не собирается отвлекаться. Девушка подошла ближе и присела на стул для посетителей – на самый краешек, возмущённо демонстрируя, что не собирается здесь остаться ни минутой дольше, чем нужно. – Вы отказали в работе четырём кандидатам с факультета Гриффиндор, мистер Малфой, – слова прозвучали резко и сурово, и Гермиона осталась довольна собой. Она ждала реакции на её выпад – всего, что угодно: возмущения, критики, сарказма… Но, к её удивлению, мужчина даже бровью не повёл. Он продолжал молча писать. Обмакнув перо в чернильницу, он аккуратно, словно сейчас не был конец рабочего дня и она не буравила его пристальным взглядом, выводил красивые буквы на каком-то важном документе. Чёрный ворон со слишком белыми волосами. Девушка, вздохнув, поёрзала на стуле. Всё началось как-то не так. Она продумала шесть разных вариантов развития событий, но не учла самого очевидного – что он так нагло и так по-свински будет просто игнорировать её. Сдвинув брови, она попыталась вернуть себе уверенность, а голосу – внушительность. – У вас собеседование с Роном Уизли через два дня. Перо на мгновение замерло в холёных руках аристократа, но затем продолжило свой затейливый путь. Ну, хоть какая-то реакция! Видимо, он не ожидал от неё такого разговора. Конечно, примерно год назад газеты пестрили статьями о том, что жених молодой и талантливой ведьмы современности был тяжело ранен при исполнении своих обязанностей в аврорате, после чего два месяца лежал в Мунго, затем ещё четыре восстанавливался дома. Писали, что с таким состоянием здоровья в аврорат мистеру Уизли путь был заказан и что свадьбу отложили до его полного выздоровления. Однако Люциус Малфой не мог знать, что уже три месяца как Уизли находится в полном здравии, хотя душевное его состояние оставляет желать лучшего. Как не мог он знать и о том, что его будущая жёнушка всё это время была рядом, не давала ему упасть духом, ухаживала за ним днём и ночью, а позже помогала с поиском новой работы… И если вначале её старания принимались, то со временем вся эта опека стала раздражать парня, который всё больше мрачнел, закрывался в себе и молча опустошал запасы алкоголя. С работой ему не везло, и девушка стала уговаривать его попытать счастье в министерстве, поскольку там бы он был под присмотром, да и это сидячая работа, которая не требует богатырского здоровья. Рон плевался на её предложение, злился и огрызался. Ему противно было даже думать о том, чтобы стать министерской крысой, как Перси. В конце концов, уставшая от взрывного характера своего жениха, от его угрюмого нытья и просиживания штанов дома, Гермиона заявила, что если он не устроится на работу через неделю, то никакой свадьбы не будет, поскольку у них элементарно нет денег на столь шикарное торжество. Рон нехотя сдался и сквозь зубы согласился сходить на собеседование в министерство. Однако, как назло, главой департамента по набору новых сотрудников с недавних пор стал Люциус, чтоб его, Малфой. Экс-пожиратель, который гордо сидел сейчас на своём кресле с каменной маской и не думал проявлять хоть какое-либо участие к девушке. Гермиона сглотнула. Она попыталась вспомнить продуманные бессонными ночами аргументы, которые в его кабинете, слишком душном и тесном, как-то чересчур поспешно вылетели из головы. – Он… очень честный, отважный человек. Он готов выполнять свою работу добросовестно. Вы ведь… не откажете ему? – на последней фразе её голос предательски дрогнул. – С чего вы взяли, что я ему не откажу? – равнодушно произнёс Малфой, не отрываясь от работы. – Потому что вы не посмеете! – в сердцах воскликнула девушка. – Потому что он достоин хорошей работы! Ответом ей послужила звенящая тишина. Мужчина медленно оторвался от своего пергамента и нехотя посмотрел на неё. Едва заметная усмешка коснулась его губ. – Мисс Грейнжер, – его голос вдруг стал пугающе вкрадчивым, – вы и правда полагаете, что перечисленных качеств достаточно, чтобы занять должность в правительственном учреждении? Гермиона почувствовала, как на лбу выступила капелька пота. Она пыталась собраться с мыслями, чтобы унять усиливающуюся в коленках дрожь и дать ему достойный ответ, но он опередил её. – Я сомневаюсь, что мистер Уизли годится для работы в министерстве. Её сердце упало. Худшие ожидания сбывались. Его стальные глаза холодно изучали её, отчего Гермиона сжалась и позволила отчаянию завладеть своим сердцем. – Что-нибудь ещё, мисс Грейнжер? – Пожалуйста… – она не узнала свой голос, он казался глухим и безжизненным. – Дайте ему хотя бы шанс… Гриффиндорка смотрела на него с мучительным ожиданием, вжавшись в стул, но не позволяя себе опустить взгляд, хотя всё её существо хотело прямо сейчас выбежать из кабинета и никогда здесь больше не появляться. Чёрт возьми! Она не хотела просить его вот так… и так скоро… И это оказалось гораздо хуже, чем она предполагала. Но стоило ей представить Рона, милого Рона, который наконец-то занят чем-то полезным, наконец-то чувствует себя нужным, который снова смеётся, снова нежный и обаятельный, как раньше… Она готова была потерпеть. Один проклятый раз. Ради него. Однако этот человек, похоже, решил испытать меру её терпения. Он уселся в кресле поудобнее, засучил рукава и стал молча разглядывать посетительницу. Он пробежался по её причёске, по широко раскрытым глазам, по сжатым губам… Затем скользнул вниз, отметил широкую кофту, скрывающую молодую фигуру. Стол не давал опуститься ниже, но почему-то ему показалось, что у неё должны быть ровные и красивые ноги. Люциус любил ноги. – Ваш жених знает, что вы здесь? – неожиданно спросил он. – Что?! Это не ваше дело! – к Гермионе вернулась резкость в её голос. – Ах, ну разумеется… – мужчина, казалось, был удовлетворён её ответом. – Храбрая гриффиндорка пришла просить за своего беспомощного женишка. Интересно, чем он сейчас занят? Готовит романтический ужин с намеком на страстную ночь? Собирается встретить вас с работы с букетом цветов? Позвал друзей, чтобы вы могли расслабиться после трудного рабочего дня? Гермиона, застыв, уставилась на него. Его голос проникал в сознание, нервировал, подавлял… – Скажите мне, мисс Грейнжер. Что делает ваш жених, пока вы тут унижаетесь и просите ненавистного вам человека устроить его жизнь? Она вдруг вскочила, как ужаленная. – Что… что вы себе позволяете?! – А разве не так, мисс защитница слабых? – Малфой встал и, не спуская с неё свой стальной взгляд, продолжил приторным голосом говорить ей ужасные вещи. – Вам не кажется, что ваш будущий муж не стоит тех жертв, на которые вы ради него идёте? Не приходило ли вам в вашу наивную голову, что он даже не оценит всё то, что вы для него делаете? – Люциус прошёлся по кабинету и остановился напротив тяжело дышащей девушки. – Конечно же, приходило. Вы же умная, мисс Грейнжер. Вы прекрасно знаете, что за человек живёт рядом с вами. Просто вы отчаялись, вы устали, вам хочется красивой свадьбы и счастливой жизни… Только с ним этого больше не будет. Вы не сможете уважать его после всего, что будет здесь. – Да как вы смеете! Что вы вообще знаете о нас?! Рон добрый, хороший и он любит меня! Гермиона задыхалась. Его слова неприятно ранили её, и ей отчаянно хотелось доказать, что этот мерзавец глубоко ошибается. – Вам не понять этого! Он пойдёт за меня в огонь и воду, и я за него тоже! – Как же далеко вы готовы зайти ради него, мисс Грейнжер? – елейным голосом пропел мужчина. Девушка побледнела. Она смотрела своими полными ужаса глазами в его спокойную глубину металлического взгляда и рвано дышала. Воздуха в помещении категорически не хватало. Уголка губ Люциуса коснулась насмешка. Гермиона дёрнулась, схватила сумочку и, развернувшись, бросилась прочь из его страшного кабинета. * * * – Миона, это ты? Рон встретил девушку нетвёрдой походкой и родными объятиями. Гермиона уткнулась ему в плечо, не в силах сказать ни слова. – Ну, что опять такое? Проблемы на работе? – Нет… да… как всегда, – всхлипнув, пробормотала она. – Конечно, что ещё ждать от работы в таком гадюшнике, как министерство, – выплюнул парень. – Потерпи, недолго тебе осталось. Скоро я наведу порядок в этом змеином логове. Гермиона отстранилась от него. – Ты подготовил портфолио? – Что? А, ты об этом… – Ты что, опять ничего не сделал? У тебя через два дня собеседование! – Ну что ты, опять? – обиженно повёл плечами Рон. – Успею я ещё… – Как ты можешь быть таким легкомысленным! Тебе надо ещё купить костюм, сделать фото… – Стой, Герми, остановись. – Парень вдруг распалился. – Ты сомневаешься, что меня возьмут? Гермиона нахмурила брови. – Я ни в чём не сомневаюсь, Рональд, просто таковы правила, и ты должен их соблюдать. – Да к чёрту эти дурацкие правила! Именно потому, что мы наплевали на правила и пошли искать крестражи, мы выиграли эту чёртову войну! И если меня что-нибудь тыкнет носом… – Замолчи! – рявкнула на него гриффиндорка. – Война кончилась, Рон. Завтра чтобы всё было готово. И не смей спорить со мной! – Конечно, ты же у нас босс, – раздражённо бросил парень. – Вот только меня возьмут в любом случае, и мы в выходные идём в Нору отмечать конец моей домашней жизни. Он плюхнулся на диван и включил телевизор. – Ты что, сказал родителям?! Но ещё же ничего не было! – Конечно, сказал. Мне нужен был совет. Они поддержали меня. Сказали, что я сделаю себе репутацию в этом треклятом министерстве, а потом смогу пойти на другую хорошую работу. – Ох, Рон… Гермиона поплелась на кухню и принялась за приготовление еды. Готовит романтический ужин с намеком на страстную ночь? Девушка вздрогнула и с остервенением стала чистить овощи.