Сделка

Она сделала шаг в кабинет. В тот самый кабинет, из которого пулей выскочила вчера. Люциус Малфой сидел за столом и изучал какие-то журналы. Мельком взглянув на девушку, он не сказал ни слова и с видимым безразличием продолжил чтение. Гермиона прикрыла дверь, но садиться не стала. Она оперлась на стену, скрестила руки на груди и напряжённо разглядывала Малфоя за работой. – Кажется, мы вчера закончили нашу беседу, – сухо бросил он. Гермиона молчала. Она знала, зачем идёт и чем это всё закончится. Знала, чем собирается жертвовать. Знала, но тем не менее шла. Она была просто уверена, что так надо. Что это правильно. Что она не может бросить Рона, даже несмотря на то, что он бывает невыносим. Тем более теперь, когда он так уверен, что его возьмут. А если не возьмут, если ему откажет бывший пожиратель, он этого не вынесет. Просто сломается, сопьётся, убьёт его или себя. Нет-нет, даже не думать. Всё изменится, всё будет хорошо… Именно для этого она здесь. Но тем не менее сказать было страшно. Думать было страшно. Дышать было страшно. – Мисс Грейнжер, вы пришли сюда испытывать моё терпение? – недовольно поднял брови Люциус. – Н-нет… Я… Я могла бы… – Вы уверены, что шляпа распределила вас на тот факультет? – насмешливо бросил он. Девушка вскинула на него больной взгляд и наконец выдавила из себя: – Я могу предложить вам себя на одну ночь. Люциус отложил журналы и презрительно хмыкнул. Гермиона вздрогнула и опустила взгляд. – Так-так… Вы предлагаете взять неблагонадёжного человека в министерство в обмен на ваши сексуальные услуги? Девушка покраснела до корней волос. Это звучало так грубо, будто она ничтожество, распутная девка, торгующая своим телом... И, самое обидное, сейчас так оно и было. – Да… – продолжал Малфой, выходя из-за стола и приближаясь к девушке. – Любопытно. Вы полагаете, что у меня настолько мало в жизни женщин, что я могу прельститься вашим телом? Он взял её за подбородок и заставил посмотреть на себя. Девушка едва сдерживала слёзы и дрожь. О, она вытерпит, просто перетерпит все его издевательства! Это пройдёт, обязательно пройдёт… – А что вы умеете, мисс Грейнжер? Давайте, расскажите. Я должен знать, ради чего жертвую своей репутацией. Недоумение в глазах девушки сменилось всепоглощающим чувством стыда. Она прикрыла глаза, чтобы не смотреть на него, но чувствовала, как щёки её пылают. Малфой отпустил её и облокотился на стенку рядом с ней. – Если вы ни на что на способны, можете выйти и закрыть дверь, – раздражённо проговорил он. – Нет! – Гермиона открыла глаза и заставила себя посмотреть на него. То, что она собиралась сказать, было слишком ужасно. «Это всего лишь мужчина. Всего лишь мужчина, обладающий властью…» Наконец она набралась смелости и выпалила: – Я могу сделать вам минет. Люциус скривился. – Это всё? Вы собираетесь всю ночь вылизывать мне член? Гермиона дёрнулась от его слов, будто ей дали пощёчину. Чем дальше, тем тяжелее было продолжать разговор, тем сильнее она чувствовала себя грязной. – Вы можете трахать меня, сколько вам влезет! – сквозь слёзы яростно проговорила она. – Этого достаточно? – А куда я могу вас трахать, вы не могли бы пояснить? – проворковал Люциус, приближаясь к ней, вторгаясь в её личное пространство. – О, боже мой! – Гермиона сжалась и закрыла лицо руками. Она ощущала себя такой глупой, такой жалкой, такой ничтожной… – Так что там насчёт ваших прелестных дырочек? В какую из них мне будет позволено водрузить свой член? – мужчина наклонился над её ухом, и она почувствовала горячее дыхание совсем рядом с ней. И этот заполняющий всё пространство запах, его запах… Он, казалось, забавлялся. Он наслаждался её стыдом и её унижением. Она уже тысячу раз пожалела, что пришла. Остаться её заставила только мысль о том, что если она позорно сбежит, значит, всё это было зря. – Вы сможете войти в меня туда, куда вам захочется, – пролепетала она. – Что ж, звучит неплохо. Мужчина вдруг отошёл от неё и сел обратно. Некоторое время он сверлил её совершенно нечитаемым взглядом, а затем спокойно приказал: – Покажите мне своё тело. Гермиона вздрогнула и испуганно замотала головой. Малфой поморщился. – Ну же, мисс ведьма на одну ночь. Мы с вами заключаем сделку. Я не хочу получить кота в мешке. Что если вы не в моём вкусе? Ничего не выйдет, и мы зря потеряем время. – Что именно вы хотите увидеть? – слабым голосом спросила девушка. – Вашу грудь и ваши бёдра. Гермиона тяжело вздохнула и стала медленно снимать с себя свитер. Где-то на задворках сознания мелькали мысли о том, что это не обязательно, это очередное его издевательство, и надо просто сказать «стоп». Она понимала эти свои мысли, понимала их обоснованность, но продолжала расстёгивать блузку. Она просто делала то, что он говорил. На мгновение девушка даже замерла, чтобы проверить, не под империусом ли она. Но нет, её действия оказались полностью добровольными. Гермиона наконец справилась с пуговицами и, решив остаться в лифчике, раскрыла себя ему. Малфой некоторое время оценивающе разглядывал девушку. Не показав ни эмоции, он наконец прервал молчание: – Достаточно. Теперь повернитесь и снимите трусы. С мучительным выражением лица Гермиона последовала его приказу. Она приподняла юбку, приспустила колготки и трусы, оставив свою деликатную часть тела на его ревизию. В голове пронеслась странная мысль, что он не разочаровывает её. Но из глаз почему-то выкатилась пара тяжелых солёных слёз. На некоторое время в кабинете вновь повисло молчание. Затем его будничное: – Одевайтесь. Гермиона поспешно оделась. Она снова облокотилась о стену и скрестила руки на груди. Её мозг отказывался давать происходящему какое-либо здравое объяснение. Она чувствовала себя разбитой. На щеках ещё не высохла влага. Она стояла и молча ждала, что он скажет. В его ли она вкусе? Почему-то захотелось, чтобы была в его. – Это всё, конечно, занятно, мисс Грейнжер, – его голос вдруг обрёл привычную холодность. – Но вынужден вас огорчить. Ваше предложение слишком банально для меня. Вы не первая, кто хочет дать мне подобное. Гермиона резко отскочила от стены. Она словно получила ушат холодной воды в лицо. Она не ожидала. Совсем. Её лицо исказилось от гнева. Вены на руках вздулись, кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели. Она никогда и ни с кем не чувствовала себя такой раздавленной и одновременно в такой дикой ярости. – Вы… Да как вы могли!!! Вы наглый самоуверенный ублюдок! Я вас ненавижу!!! Она бросилась на него с кулаками, но вдруг резко развернулась и, повторяя, как заклинание, одно-единственное «Ненавижу!», бросилась к двери. Прочь, прочь отсюда! Бежать подальше от издевательств, подальше от него… Но уйти она не успела – его убийственно холодный, режущий надвое, голос заставил себя услышать. – Вы так просто позволите вашей вспыльчивости взять над вами верх? Я был о вас лучшего мнения. Гермиона в бессилии остановилась. Она никогда не считала себя эмоциональной натурой, она всегда гордилась, что прежде думает, а потом делает. Но его слова опустили её в собственных глазах. Ярость пропала. – Всему есть предел, мистер Малфой, – устало проговорила девушка, поворачиваясь к нему не полностью, но чтобы видеть его. – Количеству огневиски, которым мистер Уизли будет запивать свою никчёмность, тоже есть предел, мисс Грейнжер. Гермиона не выдержала и посмотрела прямо в его стальные глаза. В них плескалось удовлетворение. Он играл по своим правилам и был доволен, куда завела его эта игра. Он наслаждался своим влиянием, наслаждался её эмоциями. Казалось, ему совершенно плевать, что будет дальше. Он уже выиграл, потому что он получает удовольствие прямо сейчас. Девушка тяжело вздохнула. Она не любила эти игры. Она была прямолинейной натурой и предпочитала свободно высказывать всё, что считала нужным. За это её уважали в министерстве. Но здесь она ощущала себя словно связанной по рукам и ногам, зависимой от него, направляемой к одному ему известному финалу. И от этого хотелось то рвать на себе волосы, то закрыть глаза и просто исчезнуть. – Что вам надо? – наконец выдавила из себя она. – Шесть часов полного подчинения считаю достаточной платой, – холодно ответил Малфой, но девушка заметила, как сверкнули его глаза. «И что это было?» – Это значит, детка, – он подошёл к ней ближе и наклонился к её лицу, щекоча её плечи своими волосами, – что если я скажу вам встать передо мной на колени, вы это сделаете… И если я скажу, что хочу отшлёпать вас в наказание за вашу заносчивость… Малфой сделал паузу, и Гермиона быстро прошептала в ответ: – Прошу вас, не продолжайте… Она вдруг подумала, что не выдержит. Что сердце просто не сможет колотиться громче, чем сейчас. Что он слишком близко к ней находится. Что лучше ей будет ничего, ничего об этом не знать... – …Вы беспрекословно подчинитесь мне, мисс Грейнжер, оголив сокровенные места. Люциус и не думал останавливаться. Его голос дразнил, обволакивал и плавил мозг. Гермиона дрожала, как лист, её щеки горели, руки были сжаты в кулаки. И только глаза умоляли прекратить эту пытку. Его дыхание совсем рядом будто забирало у неё весь воздух. И опять этот его запах… – А если я прикажу вылизать мою задницу… Гермиона вдруг опомнилась и резко отшатнулась назад, к двери. – Вы… сумасшедший! – прошептала она и вылетела из его кабинета, на этот раз окончательно. Сбегая вниз, девушка хватала ртом воздух, будто задыхалась, всё тело горело от бури эмоций, а в глазах закипали предательские слёзы. Она бежала, не оборачиваясь, боясь, что он догонит её, остановит своим голосом или сделает ещё что-нибудь, чтобы лишить её свободы. Выскочив из министерства, Гермиона аппарировала домой и, не здороваясь, бросилась прямо в ванную. Лишь подставив себя под обжигающие струи воды, она позволила себе разреветься и выпустить свой гнев, полный унижения, пропитанного отчаянием… Тем временем Рон стоял на кухне и, с силой сжимая в кулаке клочок бумаги, нетерпеливо поглядывал на дверь, за которой яростно шумела вода.