Начало конца

Being Evil Has A Price - Heave Young Heathens       Кенди Чу беспечно шагала вниз по улице в своём деловом костюме из брюк и пиджака фисташкового цвета — она шла с уроков. По дороге её окликнули: — Хей, малая, есть разговор!       Она оглянулась и увидела Гидеона, сидящего в своём Рендж ровере. Он подъехал к ней и открыл дверь, приглашая сесть. Девушка подошла вплотную к машине и выпалила ему в лицо: — Ты готов услышать, нет? — Да ладно тебе, я хочу поговорить о твоей подруге. Это важно для неё.       Обдумав это, Кенди встревоженная села в машину. — Говори, только быстро и по существу! — Как у неё дела, устроилась ли на работу, есть ли у неё проблемы? Я на 2 дня уезжал из города, поэтому не знаю в какой каше вы здесь варитесь.       "Мейбл говорила о нем как о бессердечном эгоисте, поэтому я не должна повестись на его слова", — Подумала Кенди. Тут она вспомнила и про его гнусную шутку касательно концерта её любимого исполнителя. — Пошёл к чёрту! Огромная проблема в её жизни это ты! – фыркнула Кенди и покинула машину. Быстрым шагом направилась прочь, на чём свет стоит, ругая и себя, и Мейбл, и Глифула.       Гидеон остался сидеть в машине. Через несколько минут его оппонентка вернулась. — После увольнения она нашла себе работу на заправке, бывший одноклассник подкинул. Я говорила ей, поискать что-нибудь другое. Да хоть извиниться перед этой Смит. Она по сути тётка не плохая, истеричная, но не плохая. Ну и... Вот... а она нееее, ни в какую. На этой заправке жуть! Дышать страшно. Я сама там была. Фредди, «коллега» её, — полный отморозок. Она говорила, что он пристаёт к ней, - в этот момент Кэнди заметила, как Гидеон сжал руки на руле так, что костяшки его и без того белоснежной кожи побелели. — Он ещё тот урод, если ты и в правду... Так сказать... — она замялась, подбирая слова, — если тебе не безразлична Мейбл, то прошу тебя, помоги ей. Она ни за что не попросит о помощи. Я не знаю, что такого ты сделал ей и знать не хочу, но я уверена, что в данном положении ты сможешь помочь ей.       После такой тирады Кенди уставилась на парня. Теперь нельзя было сказать, что он всегда может прятаться под маской безразличия. Все его мускулы напряглись, а в глазах загорелось настоящее пламя. — Всё ясно. Где она?       Через минуту Гидеон изо всех сил давил на педаль газа. Черт, черт, черт! Как он мог допустить, что его сокровище, его вишенку могут обидеть.       Подъезжая к небольшой постройке, именуемой заправкой, Глифул сразу оценил обстановку: обшарпанные стены, покосившиеся столбы, старая вывеска придорожного магазина и ни одной машины. Он поставил свою к первой колонке, а сам направился во внутрь.        Дверь поддалась лёгкому толчку плечом и ударилась о колокольчики, предупреждающие о приходе автомобилистов. Как только она отворилась Гидеон услышал лепечущий голос, срывающийся на плачь. Это была Мейбл. Он увидел девушку в грубом джинсовом комбинезоне, который был явно сшит не на неё, прижатую к стене каким-то парнем. Она не оставляла попыток вырваться из его крепких рук. Она молила отпустить её. Он просто смеялся и не видел надвигающегося Гидеона, который в свою очередь понимал, что слышит сардонический смех.       Ну и тут, как говориться, левый коронный, правый похоронный. Через секунду Фред лежал на полу без сознания, Гидеон презрительно оттолкнул его в сторону и подошёл к дрожащей девушке, которая медленно сползала по стене на корточки, закрыв рот руками, чтобы сдержать крик ужаса. Парень присел перед ней, взял за руку и повёл на улицу. Пара села в машину. Пока Гидеон заводил мотор, Мейбл судорожно пыталась застегнуть ремень безопасности. Она вся изъерзалась, но у неё так и не получилось. Тут Гидеон, наблюдавший за ней краем глаза, со всей силы ударил по рулю, резко развернулся к ней и защёлкнул ремень. После он поднял глаза и увидел её смертельно бледной, а глаза испуганными. Глифул снова сел ровно, сделал глубокий вдох и произнёс. — Извини, я не хотел. — Поехали отсюда, — так же тихо, как и он, сказала Мей.       Они покинули это злополучное место. Оно осталось позади, а ребята ехали навстречу уходящему за горизонт солнцу. Гидеон мягко вёл машину, его лицо было как никогда серьёзным. Мейбл сидела, упершись в боковое стекло лбом. — Кхм, так куда тебе надо? — поинтересовался Глифул спустя время — Я хочу есть, — абсолютно безразлично и отрешённо произнесла она.

***

(Wildest Dreams (SYNTHWAVE REMIX by TheLawyer) - Taylor Swift) — И снова седая ночь, — констатировал Гидеон потягивая из трубочки коктейль. На трассе рядом с придорожным кафе никого не было. Они сидели в машине. — Почему седая? — Да песня такая есть. Очень популярна в своё время в России была. «И снова седая ночь, и только ей доверяю я», — пропел он. — Красиво, — мечтательно протянула Мей, — а откуда ты знаешь её? — Гастроли «Шатра Телепатии» малыша Гидеона. Я так пол мира объездил.       Они мило беседовали, смотрели на звёзды. Точнее на тёмное небо, затянутое тучами, и на одну звезду. Они затрагивали только общие темы. Но это было уже что-то: раньше они не могли и пары слов без сарказма произнести. — Послушай, Мейбл, — вдруг после очередной неловкой паузы сказал парень, — я хочу извиниться. Я не могу постоянно обходить эту тему — пора расставить все точки над i. То лето, 10 годков назад, было, прямо скажу, одновременно лучшее и худшее в моей жизни. Лучшее, потому что я встретил тебя; худшее, потому что я жаждал власти над эти миром, власти над тобой и облажался. Когда я впервые тебя увидел, со мной что-то произошло. Когда Гидеон начал этот монолог, Мейбл максимально внимательно стала разглядывать кунжутные семечки на своей булочке, нервно попивая коктейль. — Шли годы; я получил власть, может и не абсолютною, хотя кого я обманываю: внимание масс — это безграничное влияние на них. Так вот я заполучил всё, о чём можно мечтать, но совру если скажу, что хоть на один день забывал о тебе. Пожалуй, где-то в своей жизни я свернул не туда. Ты была моей главной целью, которую я так и не мог заполучить, — эти слова он произнёс как-то пафасно.       Мейбл прекратила сверлить глазами булку, вместо этого она начала ускоренно жевать её. — Я, честно признаюсь, не понимал, что не так. В то лето всё было прекрасно пока твой брат, не начал… Не важно кто в чём виноват. Главное я поступил гадким образом. Я не смог отпустить тебя. Признаюсь — я был эгоистом, — будто хвалясь этим, произнёс Гидеон. — Я грезил тобой день и ночь. Чёрт, да я люблю тебя Мэйбл Пайнс! Люблю и любил все эти 10 лет.       Мейбл поперхнулась, от такого резкого поворота. Гидеон наконец повернул на неё голову (всё это время он смотрел куда-то вдаль) и вдруг засмеялся. Она сидела в рабочем комбинезоне с милой розовой футболкой, растянувшись на сидении, держа в одной руке стаканчик в другой бумажку от бургера, смотрела на него. Щёки её чуть не трескались от еды, а глаза были с монету. — Ахаха, вот за это я и люблю тебя! За твою непосредственность. Ты самая добрая, самая нежная и самая красивая из всех. Я в жизни не встречал человека, который был бы так добр к людям. Я тебя не достоин. Но если было бы можно, клянусь, я бы тебя любил всю жизнь.       Мей попыталась улыбнуться, но у неё это не получалось физически. — Я не хочу тебя заставлять ничего отвечать по поводу моих чувств. В конце концов это не твоя забота. Скажи мне лишь: ты прощаешь меня? Прощаешь меня за то ужасное лето, за твоего брата и это… как его… ну дядю твоего. Прощаешь? — теперь он был снова серьёзен.       Мейбл села ровно, потом нерешительно кивнула головой и посмотрела на Гидеона. Он улыбнулся ей в ответ и положил свою руку на её. Но девушка тут же высвободилась и выскочила из машины.       Глифул дал ей время. Потом тоже вышел из машины. Мэй стояла, опершись на капот и скрестив руки на груди. В её глазах стояли слёзы; губа была закушена. Но когда к ней подошёл Гидеон, она не выдержала и дала волю чувствам — зарыдала и уткнулась ему в плечо. Парень не ожидал такого. К нему прижался маленький беззащитный дрожащий комочек. Он приобнял её и стал гладить по голове.       Потихоньку успокаиваясь, Мей начала шептать: — Столько лет прошло, а помнила о тебе. Я ненавидела тебя. Ты был мил при нашем знакомстве. Потом ты чуть не уничтожил всё, что было мне дорого. Возможно мы с Диппером дали тебе хороший отпор, но ещё около года, находясь уже здесь в Калифорнии, ты приходил ко мне во снах. Ты приходил в кошмарах. Я пыталась простить тебя. Я пыталась, но не могла. Боялась тебя и ненавидела себя за этот страх. Жила с мыслей, что больше никогда не увижу тебя, но вот ты снова появился в моей жизни, — девушка, всё ещё всхлипывавшая, ещё сильнее прижалась к нему. — Ты пришёл и всё изменилось. Ты тоже изменился. Когда я увидела тебя, тогда в классе, я сразу узнала. Я вспомнила твои глаза. Именно они кидали меня в дрожь. Боже! Что тогда творилось у меня в голове. Но за то время, пока ты был здесь, я с каждым днём чувствовала к тебе что-то иное. Нет, это уже была не ненависть. Это странное чувство. Оно тёплое и приятное.       Она замолчала. Гидеон был ошарашен и не нашёлся сказать ничего другого, как: — По правде сказать, я думал, что окажусь у тебя во сне немного по-другому… Мейбл взялась за ворот его куртки и взглянула в глаза. — Ты слишком великодушен, чтобы играть моим сердцем. Если твои чувства не изменились, скажи мне об этом прямо сейчас. Прошу тебя! Гидеон скрестил руки у неё на талии улыбнулся и торжественно произнёс: — Официально заявляю: я люблю тебя Мейбл Пайнс. Любил и буду любить. — Повтори это, повтори! — Мне пришлось несладко: и детство, и юность были довольно мрачными. Но где-то там, в прошлом, наверно был момент истины. Потому что вот ты стоишь здесь, любишь меня, хотя и не обязана. И я люблю тебя! — Я готова умереть прямо сейчас, Гидеон, так я счастлива. Со мной никогда такого не было. Я именно там, где должена быть, — и Мейбл снова прижалась к его груди.