Ты вполне выносим

Новый год всегда был для Саске настоящей жестью. Абсолютно все семейство собиралось в доме у Микото, порой, приезжали даже те, кто остался в Осаке. И на нервы действовало все, начиная с Инаби и заканчивая собственным вечно недовольным отцом. Плюсы, пожалуй, были в том, что Наруто всегда был приглашен, а в этом году в плюс один попал еще и Хатаке, что особенно грело душу, ибо ему в этой семье было еще более некомфортно, чем самому Саске. Чужие страдания, так сказать, сластили пилюлю. – Господи, да расслабься ты уже, – хлопнул его по плечу Узумаки, с невообразимой легкостью доставая объемную спортивную сумку из багажника. – Легко тебе говорить, – протянул Саске мрачно, сканируя дорогу на наличие машины Какаши, – у тебя нормальная семья. – Нормальная? – изогнул тот бровь, захлопывая багажник. – Саске, я могу тебя пополам сломать шестью разными способами. Нормальная? В каком месте она нормальная? – Нормальная в смысле тебя любят таким, какой есть, и никому врать не надо. Отношения в семье нормальные. – В твоей семье замечательные отношения, – парировал блондин, замерев на первой ступени ведущей на крыльцо лестницы и бросив ему взгляд. – Иначе бы они не собирались вместе по праздникам и не тусовались бы друг с другом по выходным. Тебя здесь любят. Хах, меня здесь любят, и вовсе не потому, что я человек приятный, а потому, что я твой друг. – Нет, – отрезал Учиха, зная, к чему это было сказано. – Итачи гей, – склонил он голову, – и никому нет дела до его отношений. С чего ты взял, что они прицепятся к твоим? Саске рассмеялся, что могло быть воспринято, как нечто намеренное, но на самом деле было удивительно искренним. Выудил пачку сигарет, и спортивная сумка рухнула на землю, потому что дураку понятно, разговор не закончен. – Ты серьезно считаешь, что мне в этом доме можно все то же самое, что позволяется брату? – наводящий вопрос, ответить на который он сам же и не позволил. – Итачи – это какое-то неземное существо, пришедшее в этот мир с мудростью и жизненным опытом столетнего старика. Ему доверяют все и всегда, потому что он знает, что делает, – глубокая затяжка. Наруто выглядит весьма скептично. – Мне до этой планки не дотянуть, да от меня и не ждут. Я инфантильный придурок, который вечно чудит, лезет в драки, и которого, как ни погладь, всегда выйдет против шерсти. Я понятия не имею, чего хочу, кто такой и далее по списку. – Ты сам-то себе веришь сейчас? – уточняет блондин, начавший смеяться еще с «инфантильного придурка». – Общественное мнение, не моё, – стряхивает пепел на промерзшую землю. – Сколько из этого всего ты делаешь намеренно? – выдал он вопрос, аргумент, шах и мат. С этой точки спорить было бессмысленно. Парень поджимает губы. Красивого ответа у него нет, да в нем и не особо нуждались. Так, чтобы мысль донести. Чужая рука, вдруг, легла на плечо, лишь кончиком большого пальца задевая шею. Вдох потерялся где-то между легкими и ртом, въевшись в дыхательные пути сигаретным дымом. – Не перегибай палку с демонстрациями, все уже поняли, что эти ботинки, которые тебе приготовили, не совсем по размеру и вообще тебе нахрен не сдались, – метафора прошлась, как палка по ковру. Вроде бы, какую-то дурь вместе с пылью вытряхнула, но замахнулся он без надобности сильно. По спине пошли мурашки, когда по шее невесомо прошлись подушечкой пальца. – Ладно, я понял, – дернулся он назад, подальше от опасной руки и лисьей улыбки, – когда-нибудь. Не сегодня, но когда-нибудь, – уточнил, чтобы никто случайно не сболтнул матери лишнего. – И не трогай меня, там далеко не все слепые. Узумаки тихо рассмеялся. Ему очень нравилось издеваться над своим мальчиком, ненавязчиво провоцируя словами, взглядами и жестами, лишь для них имеющими значение. Знал, где слабые места, и бил четко по ним. – Вообще не трогать? – усмехнулся он, начиная свой детский сад опять. – Ну, пообещай, что вообще не тронешь, – выдохнул Учиха мрачно, зацепив собеседника сигаретным дымом отнюдь не случайно. – Это не мне стояк мозг выключает. Неопределенное движение головой и прищуренные улыбкой глаза. – Справедливо, – не смог не согласиться, – в твоих же интересах вести себя так, чтобы у меня не вставал. Он уже почти спросил, это, простите, как, но распахнувшаяся дверь и покинувшая бодрым шагом дом Микото сбили весь настрой. – Да, минута, максимум две, – бросила она в трубку, отключаясь от разговора почти сразу же. Резко замерла на пороге, столкнувшись взглядом с обернувшимся Узумаки. – Наконец-то, – полетела претензия в сторону сына, – вам на неделе уже уезжать, а ты дома не появляешься. Будь добр, сходи к Ито-сан, она только что подобрала Кёко. Наруто, милый, будешь кофе? Я только что заварила на всех, помню, ты любишь, – буквально на одном дыхании выдала женщина, протянув руку блондину и приглашая его таким образом в свое медвежье объятие. – С удовольствием, – растягивается парень в улыбке, готовясь к теплому приему, ибо вот его в этом доме любили без исключения все. – Помощь нужна? У тебя сегодня, похоже, половина города собирается. Женщина звонко смеется, принявшись таять раньше времени. Да-да, Наруто – главный помощник, все достанет, на кухне поможет и младшему сыну не даст ни с кем подраться. Принц, блять, на белом коне. А Саске на что годен? Забирать тупого кота от соседской бабушки. Это идиотское создание стоило матери целое состояние, но разводили там исключительно мордочки, ибо мозгами он был обделен. Сбегал всякий раз, когда в доме появлялся кто-нибудь с собакой, а потом полумертвый и голодный скребся в первую попавшуюся соседскую дверь. Остальные пять – или сколько их там – котов Саске тоже не особо нравились, но они хотя бы не были тупыми, как этот. Бабуля, уже поджидавшая его на своем крыльце с котом в руках, прищурилась, чтобы разглядеть лицо, но улыбаться начала гораздо раньше. – Добрый день, Ито-сан, это Саске, – улыбнулся он тепло, мгновенно напомнив имя, потому что старушка на них была не очень сильна. – Саске-кун, – расцвела она, порываясь спуститься по ступеням, но он преодолел их буквально в один широкий шаг, избавляя ее от этой необходимости. – Я было спутала тебя с братом, – ей богу, каждый раз, – напомни, как его зовут? – Итачи. Брюнет попал в объятие, и ему пришлось не слабо наклониться, чтобы обнять женщину в ответ. Кот сдавленно мявкнул где-то между ними, не оценив этой человеческой фигни. – Какой высокий, – протянула она похвально, словно имела к этому прямое отношение, – наверное, от девушек отбоя нет. Абсолютно все, кому не лень, считали долгом указать ему на то, что он, должно быть, популярен среди женщин. Справедливости ради, он действительно был, но сам факт того, что они ему были не очень интересны, делал эту тему нежеланной. Да и что он должен был ответить на это? Притвориться, типа, ой, да вы меня переоцениваете, или сказать, что, да, чертовски популярен? Оба варианта какие-то дерьмовые, потому он просто мягко рассмеялся, переводя тему в сторону насущного: – Опять к вам прибежал, да? – кивок на красивущего и в равной степени тупоголового кошака. – Решил составить мне компанию, – почесала его пальцем по гибкой шее, и у Кёко чуть глаза не закатились от удовольствия. – Оставляли бы его мне на праздники, ему со мной хорошо. – Да я бы и сам с вами остался, – усмехнулся парень, принимая кота в свои руки, – но не думаю, что мама оценила бы. Бабуля от души рассмеялась, ухватив его за рукав, чтобы раньше времени не сбежал. – Подожди-ка, у меня твой любимый пирог, – протянула Ито-сан, скрываясь где-то в доме. Речь, конечно, шла о любимом пироге Итачи, ибо Саске сладкого вообще не ел. Это было нечто сладко-бобовое, напоминающее по запаху данго, что она готовила каждый новый год и передавала вместе с котом, который сбегал, как по расписанию. – Вот, возьми, – передает пакет, в котором блюд было явно больше одного, – на любителей сладкого, думаю, хватит. – Заглянете к нам на пару часов? – спросил он, пытаясь определиться, как бы ему поудобнее все это взять. – Что ты, у Микото и так полный дом людей, – махнула она рукой, как делала всякий раз. – Пожалуйста. Ей будет приятно, – знакомо подставляет локоть, и в него тут же проскальзывает тонкая рука. – Я вас потом провожу обратно. – Что ж, пока моя программа не началась, – соглашается она без дополнительных сопротивлений. На самом деле, это прокатывает не каждый год. Все же неловко приходить в чужой дом на семейный праздник несмотря на то, что ее дома ожидают лишь кошки да программы по телевизору. Как бы странно это ни звучало, парню действительно нравилось проводить время в ее компании. Возможно, отсутствие живых бабушек и дедушек сказалось, но вот именно этого типа любви ему отчего-то не хватало. Когда удивляются всякий раз, как ты вырос, путают с братом и кормят пирогами. Дома было полно народа, что сразу же проехало по нервной системе не самым приятным образом. Брат еще не приехал, Наруто болтал о чем-то с мамой, помогая по ходу дела и успевая потягивать кофе из белоснежной чашки. Ито-сан направилась туда же, избавив его от необходимости нести пироги туда самому. Где-то в глубине дома мелькнул голос Шисуи, и Саске решил, что без алкоголя, брата и кислой физиономии Хатаке он это все просто не в состоянии вытерпеть, потому подхватил оставленную Наруто в коридоре сумку и направился наверх, чтобы разместить ее в своей комнате. Вообще, дополнительных помещений для гостей было достаточно, но несколько родственников обязательно занимали парочку, потому Узумаки, как правило, спал в одной комнате с Саске. Мать уже даже принесла футон и дополнительные подушки, аккуратно сложив их на кровати. Н-да. Когда-нибудь действительно придется сказать ей об этих отношениях. На словах-то это предельно легко, но вот чтобы решиться и сделать… Рука как-то отдельно от сознания принялась искать имя брата в телефоне. Тот ответил почти сразу. – Мы подъезжаем, – ответил сходу на самый главный вопрос, пропустив лишние приветствия. – Подъезжаете в смысле будете через 10 минут или… – В смысле, если выглянешь в окно сейчас, увидишь, как мы паркуемся. С легких сошло какое-то мерзкое оцепенение, и он, наконец, почувствовал, что может свободно получать кислород. Брат здесь. Наруто здесь. Какаши здесь. Изуми, вроде бы, тоже должна скоро быть. Маленький круг, в котором комфортно, потихоньку собирался, а в нем этот парад стресс-факторов хотя бы выносим. Сейчас он еще выпьет, и улыбка рискнет приблизиться к разряду настоящих. Внизу был настоящий хаос. Множество людей, словно сговорившись, приезжали один за другим, принося с собой какие-то блюда, крепкие напитки и целую свору собак поводырей, с которыми еще попробуй разойдись в коридоре. Все плохо видящие собрались в гостиной, взяв себе по бокалу чего-нибудь и отпустив своих собак, потому что заставлять их работать в подобной атмосфере было просто жестоко. Какаши с Итачи тоже обнаружились там, причем кинолог был со всех сторон окружен вниманием четвероногих, ибо все они являлись выходцами центра Инузука, и все так или иначе знали мужчину. – Угадай, кто, – шепнул он брату на ухо, обнимая и чуть не смеясь с того, как резко он дернулся в сторону. Не самое вежливое, что можно сделать со слепым человеком, но, когда это твой родной брат, грех не поиздеваться. – Господи, Саске, – выдохнул он укоризненно, очень метко попав болезненным щелчком прямо в лоб. – Ауч, – протянул парень, размыкая руки, чтобы брат развернулся. – Детский сад, – цокнул брюнет, но объятие подарил очень теплое. – Вы тоже ночевать останетесь? – этот вопрос волновал его все утро. – Да, хотелось бы с вами побольше времени провести, пока вы в Осаку не вернулись. Наруто ведь с тобой? – Стал бы я приезжать без него, – усмехнулся парень. – Принести тебе чего-нибудь выпить? – Пожалуй. Пока он пробирался на кухню, успел поздороваться с парочкой прибывших родственников, обнял Изуми, зацепил взглядом Шисуи, услышал два комментария по поводу собственного роста и едва не наступил на напряженного кота, готового сигануть обратно на мороз, лишь бы здесь не находиться. И-ди-от, блять. Пришлось пересадить его повыше на лестницу, чтобы бежал по крайней мере наверх к остальным котам, а не к соседям. Мать подарила ему сочувствующий взгляд, но мгновенно отвлеклась на очередного притащившего новое блюдо человека. Наруто как раз стоял над столом с напитками, и брюнет воспользовался возможностью нежно укусить его куда-то в лопатку. – Ты нужен мне больше, чем моей матери, – протянул тихо, оглядывая ассортимент напитков. – Я как раз собирался тебя искать, – улыбнулся ему блондин, предлагая один из стаканов с виски, что держал в руках. – Отнесешь? – наливая еще вискаря для Хатаке и вина для брата. Голубые глаза очень пристально наблюдали за каждым действием, честно, очень отвлекая. Подобные взгляды чертовски льстили влюбленному по уши парню, но думать и еще что-то связное говорить под ними было невыполнимым заданием. – Перестань, – шикнул ему Учиха, направляясь обратно в зал. – Я, разве, что-то делаю? – протянул он своим медовым голосом чуть ли не в ухо. – Думаешь в твоем взгляде хоть что-то можно воспринять, как нечто платоническое? – уточнил он, тормознув на выходе в коридор, едва не оказавшись сбитым с ног чьим-то ребенком. – Думаешь, кто-то здесь следит, как и на кого я смотрю? – парировал блондин. – А тут не обязательно следить, достаточно взглядом скользнуть, и все понятно. – Это комплимент, – улыбнулся Узумаки, и что-то где-то ощутимо свело. – Мне плевать, что это, подбери свое очарование до подходящего времени, – огрызнулся Саске, дернув головой и поймав настолько насмешливое выражение лица, что стало не по себе. Парень лишь рассмеялся. Перемещаться по дому становилось все труднее и опаснее. Дети, собаки, коты, не успевшие убраться подальше, пожилые женщины, чье родство с каждым присутствующим не очень понятно, но которые все про всех знают и имеют в рукавах пять тысяч советов. Пробираться к брату было сродни марафону. Как же хочется курить. Но сигареты – что б их – в куртке, а она – что б ее – в коридоре. Первым делом протягивает стакан с любимым виски Хатаке. Тот оглядывает напиток с таким скептицизмом, что в пору запоминать, как именно выражать его мимикой. – Там нечто смертельное? – предполагает мужчина, принимая стакан. – Как минимум, – бурчит парень, ловя локоть брата и передавая тому его вино. Они как-то сами собой втягиваются в разговор с дядей, который начался с обсуждения кинологического центра, а после ушел в смежные темы. Саске не особо слушал. Слишком много информации отовсюду, визуальной – особенно. Именно в такие моменты он понимал, почему брат считает зрение равным головной боли. От этого не отключиться. Глаза постоянно приковываются к чему-то, не всегда отконтролированно, и голова пытается переварить, что видит, хочешь ты или нет. Стакан, заботливо вложенный в руку, сейчас очень кстати. Терпкий алкоголь обжег на секунду горло, а потом обнял нервный организм теплой волной. Еще чуть-чуть, и станет легче. Голоса успокоятся, большинство людей разберется с приветствиями и съедет с поставленных на повтор вопросов и фраз. Они приступят к еде, он, наконец, без страха пройдет в коридор за сигаретами. Проводит Ито-сан домой, потом вызовется погулять с собаками. Тогда уже, вероятно, будет темно, а все знают, что, когда темно, уходить спать уже считается приемлемым, пусть даже и шести еще нет. Все нормально. Его, вдруг, задевают плечом, выуживая из бездны собственных мыслей. Голубые глаза смотрят прямо на него. В них и вопрос, и поддержка, и необходимое тепло. Как обычно, подмечает слишком много. Люблю тебя. Как же хочется прижаться к нему сейчас. Уткнуться носом в шею, втянуть легкими любимый запах, почувствовать невероятной силы руки вокруг себя, прикрыть глаза и, наконец, ощутить безопасность. Ну или хотя бы взять за руку, встать ближе, иметь право прикоснуться, не запариваясь о том, как это выглядит. Неужели, такое время когда-то наступит? Изуми возникла слева. Солнечный лучик номер два. Так, как их троюродная сестра, не улыбался никто. Широко, от души, сощурив свои глаза с неугасающей хитринкой. Шисуи стоит прямо за ней, и почти даже не смотрит на Итачи. Был ли Саске неправ насчет него? Возможно. Узумаки в разы лучше понимает людей, доверять в этой ситуации ему было гораздо умнее. Но что поделать, если он недолюбливает всех, кто хочет его брата? Это нечто бесконтрольное, живущее почти отдельно от него. Изуми щебечет что-то про знакомого парня, и абсолютно все мужчины резко замолкают, пережевывая в голове одну и ту же мысль: что это, блять, за мужик крутится возле нее? Еще один человек, в характере которого он разбираться не будет, а сразу же запишет в черный список. – Почему не привела? – бросает парень, не успев завернуть вопрос в нечто вежливое и получив за это сразу несколько укоризненных взглядов. Девушка склоняет голову, глянув строго на кузена. – Может, потому что ты его отсюда живым не выпустишь? – изгибается бровь. – С чего такие предположения? – не понял он. – Если он нормальный, будет моим вторым лучшим другом после Хатаке. Кинолог шутку оценил, как и брат, но вот в женских глазах было столько угрозы, что рот пора бы уже было закрыть. – Пока нормально себя вести не научишься, ни с кем я тебя знакомить не буду, – непреклонно – Да господи, – чуть не запрокинул он голову, – я просто хочу знать, что он адекватный. – Вот уж кому судить чужую адекватность – так только тебе, – не потерялась Изуми, пробив на смех абсолютно всех, включая самого Саске. – Туше, – вскинул он белый флаг. – Расскажи хотя бы, как познакомились. Вот тут уговаривать не пришлось, хотя и сомнений на этот счет ни у кого не было. Познакомились в универе. Оба на предпоследнем курсе, ходят вместе на несколько лекций. Он живет в Кумакогене, ездит до Мацуямы на автобусе. Взгляд тут же метнулся в сторону Какаши, но он лишь повел плечами, мол, да, Кумакоген – городок маленький, но это не значит, что все всех по имени знают. Рассказ кузины успокоил. Ее парень на словах походил чем-то на Наруто – добрый, спокойный, справедливый и все остальные доблестные качества. Она, конечно, смотрела на него не особо объективно, как и любой влюбленный человек, но Изуми чертовски умна, красные флаги бы мимо нее не прошли. Стоило гостям более-менее распределиться и приняться за еду, Ито-сан засобиралась домой, и Саске успел выбежать на улицу следом. Она не стала отпираться, хотя это обычно являлось первоначальной реакцией на любого вида внимание. Просунула руку в подставленный локоть, пошутив насчет того, что ему лишь повод дай сбежать из дома. Мама, к слову, бросила тот же комментарий, потрепав по волосам, когда парень вернулся. Энергия в доме менялась в лучшую сторону, уже не вырываясь наружу громкими фразами, а лишь скользя от группы к группе ленивыми философскими разговорами. Саске сел на подлокотник дивана, откинувшись назад и облокотившись на локоть практически позади Наруто. Ленно участвовал в разговоре, подмечая, что использует стратегию Хатаке «не говорить, пока не спросят». Смеялся с шуток Шисуи, который, похоже, открыл второе дыхание и принялся по новой испускать очарование. Поглядывал на брата то и дело, готовый осечь его, чуть что, но тому внезапная сексуальная волна юмора была до лампочки. Так же немного следил за Какаши, который хоть и предельно нейтрально, но территорию свою все же отстаивал – одним взглядом показывал, когда сделать шаг назад, и кузен ни разу не посмел не послушать. Саске всегда был тем, кто приглядывал за Итачи, был его глазами и следил за безопасностью на сто процентов, готовый ценой собственной жизни закопать любого, когда дело касалось брата. Отчего-то, всегда казалось, что появление кого-то похожего непременно воспримется ревностно. В реальности же это не на шутку расслабляло. Приятно понимать, что даже, если тебя рядом нет, кто-то всегда есть. И этот кто-то готов замарать руки в крови не меньше тебя ради самого драгоценного человека, что у тебя есть. Просто спасибо. Ты меня бесишь, но, блять, спасибо, что ты есть. – Саске, – махнули перед глазами рукой, и пленку с глаз пришлось сморгнуть. – Ммм? – дернул он бровями чуть наклонившейся к нему Изуми. – Сходишь со мной до магазина? – Не вопрос, – поднимается почти на автомате, – мы с Изуми сходим в магазин, скоро вернемся, – продублировал рефлекторно брату, – собак взять? – Возьми, – кивает он. – Кого-нибудь еще тут выгулять? – на всякий. – Возьмешь Кумо? – подает голос тетя из Осаки. – Вроде бы, больше из собак никто не остается. – Какой поводок? – С фиолетовой ручкой. Собачьи принадлежности всегда свешивали на специальную вешалку в коридоре. Поводки все были разными как визуально, так и по текстуре – их выбирали очень грамотно, практически сговариваясь, чтобы ни у кого не возникало сомнений, где тут чей. Хотэру среагировала на хлопок по ноге, Уухей – на щелчок пальцев, а Кумо бежала рядом от самой гостиной. Как же он любил натренированных собак, словами не передать. Спокойно сели, дали пристегнуть к ошейникам поводки, дождались, пока им откроют дверь. С такими гулять одно удовольствие. – У тебя все хорошо? – поинтересовалась Изуми, взяв курс на небольшой местный магазин. – Нормально, – на автомате, – а не похоже? – усмехнулся он, почувствовав, как она обнимает его руку, почти прижимаясь к ней щекой. – Ты вообще не следишь за разговором, – пояснила она, дернув головой в сторону проходящих по противоположной стороне дороги мужчин. Он вообще не обратил внимания, но, почувствовав, как она напряглась, напрягся и сам. – Я хоть когда-нибудь за ними следил? – парировал он. Семейные встречи – не его среда обитания, это, вроде бы, не секрет. – Ну, обычно, ты принимаешь хоть немного участия, а сегодня вообще будто не здесь, – девушка сжала его руку чуть крепче, и он не сдержал улыбки. Вроде, весь такой из себя колючий, но стоит обнять, и он растает. – Это, может, не заметно, но у меня все лучше, чем когда-либо. Честно. – Правда? – улыбается девушка, глянув на него снизу. Губы растянулись сами собой. Есть у Изуми такая суперсила: делать счастливыми всех вокруг, когда счастлива она сама. – Человек, в которого я целую вечность влюблен, но который мне даже в самых смелых мечтах не светил, ответил мне взаимностью, – он точно не хотел поднимать тему отношений ни с кем, но сейчас получилось как-то само. – Серьезно? – дернулась она вбок, чтобы как следует разглядеть его лицо. – Постой, человек? Это парень? – С чего ты взяла? – попытался он сдержать улыбку, но цепкий взгляд кузины подметил абсолютно каждое мимическое движение. – А зачем еще тебе нейтральные обобщения, если этот человек того пола, о котором бы я изначально подумала? – Ладно-ладно, психолог-сама, – усмехнулся он, – это парень. – Кто, не скажешь, да? – сощурилась она. – Угадала, – зеркально повторил мимику. – А Наруто знает? – Наруто всегда все знает, но меня не сдаст. Он мой лучший друг не просто так, – пятерку себе поставил за ответ. Сохранил в памяти на будущее. – Ну, намеренно-то может и нет, но его хотя бы читать можно. Уходить в себя и выдавать взглядом нейтральный ноль умеешь только ты. Смешок. Ей только повод дай. Студенты психологии – страшные люди. – Если я скажу тебе «нет», ты ведь еще с большим энтузиазмом за это примешься, – рассудил он, – так что дерзай. Изуми рассмеялась. – Мог бы хоть из спортивного интереса посопротивляться. – Хах, нет, я не идиот такие игры против тебя заводить. Ты знаешь все мои слабые места, – замер на секунду, потому что кто-то из четвероногих обнаружил интереснейший куст. – Может, тогда просто скажешь? – предложила она. – Сделать из тебя послушную тряпку – дело пары минут щенячьих глаз. Тут она права. Вздох. – Окей, но ты никому не скажешь, – глаза в глаза, чтобы было ясно, что шуточки закончились. – Само собой, – кивает девушка, повернувшись к нему полностью. – Давай с трех раз, мелкий детектив, – раз уж такое дело, почему бы не послушать самые очевидные варианты. – Идет, – легче легкого, – и это ты тут мелкий, – напомнила девушка, которая – на секундочку – старше его на несколько лет. Но что поделать, если ростом не вышла? Они отошли с дороги, пользуясь моментом, чтобы позволить собакам сделать свои дела. – Ты сказал, что влюблен давно, стало быть, речь о давних друзьях, а у тебя их… ровно один, – дернула она бровью, хитро улыбнувшись. Он, честно, ожидал услышать как минимум «Инузука» где-то в этой речи, возможно, «Шикамару» – с ним он в школе тоже дружил, хотя связь уже не поддерживает. Но одного комментария про срок влюбленности хватило, чтобы отфильтровать. Насколько жалкая у него жизнь, что в ней всего один человек? – Сразу поняла, да? – бросил он пресно, получив в ответ коварную улыбку. – Хотела узнать, будешь ли ты врать и упираться. – А смысл? – усмехнулся он. – Ты из меня веревки вьешь на раз-два. Притягивает ее одной рукой в объятие и прикрывает глаза от того, как легко и доверчиво к нему прижимаются. Всегда хотел младшую сестру. И пусть Изуми ему не совсем сестра и ни в одном месте не младшая, ощущается это именно так. – Знаешь, – протягивает она, прижавшись щекой к его груди, – Генма характером очень напоминает тебя. Его чуть не передернуло. Встречаться, блять, надо с нормальными мужиками. И, если они хоть чем-то напоминают Саске, особенно характером, то бежать от них надо, а не в руки прыгать. – Мне от этого должно быть спокойнее? – не понял брюнет. – Он добрый, – подняла она голову, – и заботливый. И внимательный. Хитрый прищур медовых глаз. – Подлиза. До магазина они дотащились лишь через двадцать минут. Медленно, наслаждаясь не слишком морозным вечером. Изуми начала вытягивать из него информацию про Наруто, и он поделился ей, почувствовав, что этот груз, что он с собой вечно носит, становится легче. В магазин не пошел, решив, что лучше покурит пока, но потом напоролся на презрительный взгляд выжлы и решил, что лучше покурит дома. – Я тебе нравлюсь, – напомнил он, прищурившись, – обнимал тебя на полу и все такое, – умеет же она смотреть на людей, как на говно. Даже у Суйгецу так не получается. Изуми вышла из магазина минут через десять, как-то резко обернувшись. У него все внутри похолодело. Еще даже рассмотреть ее толком не успел, еще не подумал, а руки уже были готовы делать больно. – Изуми, – протянул отнюдь не безобидно. – Саске, пойдем, – выдохнула она, цепко поймав сгиб локтя и потянув за собой, но он не двинулся с места. – Почему у тебя такое лицо? – спросил он с нажимом. – Нормальное у меня лицо, – выдала девушка, вновь дернув парня на себя, но, хах, он как минимум в два раза больше и черта с два он двинется сейчас с места, когда она выглядит так. Дверь тем временем открылась, и из нее вывалились двое изрядно выпивших мужчин. С этой самой секунды ему не интересно, какие там у них будут оправдания. Оба тормознули, столкнувшись с Саске взглядом. Оглядели его, оглядели собак, рассудили, что лучше не лезть. Классические сорокалетние заплывшие ублюдки, считающие, что трогать девочек в вагонах метро – нормальная вещь, и не понимающие концепта согласия. – Прошу прощения. Не знал, что она не одна, – выдавил было тот, что вышел первым и потому не успел оперативно зайти обратно. – Какая, блять, разница, – схватил он мужчину за рукав, дернув на себя, – с кем-то она или нет, если она сказала тебе «нет»? Он так и не нашел, что сказать, когда его прижали к стене. Повезло, что одна рука держала поводки. Будь и она свободна, как минимум нос бы уже был сломан. – Саске, – пытается встрять между ними Изуми, – прошу, пойдем домой, – она никогда не наблюдала физического насилия лично, что чертовски очевидно. Ей страшно, и это не имеет отношения к этому куску дерьма, это целиком и полностью заслуга Саске, но от этого руки чешутся не меньше. – Возьми собак, – голос вышел просто ледяным. От злости буквально трясло. Никто не трогает Изуми. Никто, блять, даже не смотрит на Изуми. Дядечке, кажется, стало нехорошо – он до сих пор был не в силах выдавить хоть слова. Страх в глазах удовольствия почему-то не принес. Напротив, нечто очень неприятное потянуло в груди. Он никогда еще не был в ситуации, когда на агрессию не отвечали агрессией. Никогда не заглядывал в глаза человека, который на полном серьезе боится сейчас за свою жизнь. Никогда прежде не думал об ответственности, которую на себя берет, когда заносит удар над человеком. – Саске, – вдруг, зовет совершенно не тот голос, который он ожидал услышать. Пальцы сжимают чужую куртку, потому что он, кажется, еще не готов отпустить. Знает, что надо. Понимает, что не получит удовольствия от этого насилия. Вздрагивает, почувствовав, как из руки забирают ручки поводков. – Ты что делаешь? – оборачивается совершенно спокойно, словно его только что облили ледяной водой, и он забыл, куда шел и что собирался делать. Хатаке ловит взгляд, остужая еще сильнее своим ровным спокойствием. – А ты его головой бить собрался? – изгибается бровь. Вроде бы, логичный вопрос, но все в нем не так, начиная от сделанных выводов и заканчивая будничным тоном. – Вперед, – кивает на взвешивающего шансы на побег мужчины, – этот точно заслужил. – Что с тобой не так? – разворачивается парень, рассудив, что напугал этот кусок дерьма достаточно, чтобы урок преподать, и потому позволяя сбежать в комфорт магазина. Какаши смотрит почти насмешливо, и голова как по команде начинает анализировать ситуацию со всех возможных сторон в поисках этого очевидного, что объяснит это выражение лица. – Как я уже говорил, делать из тебя хорошего мальчика – работа не моя, – передает обратно поводки, и парень принимает их на автомате. – Да и не то, чтобы тебе нужна была в этом помощь, – бросает, шагнув к двери в магазин и скрывшись за ней мгновенно. Саске только что для себя осознал, что совершенно не въезжает в этого человека. Он, вроде бы, очень много видит и выводы делает пугающе-точные, да и намерения его далеко не такие простые и поверхностные, какими он их предпочитает показывать, и тем не менее он всегда выбирает бездействие, если только дело не касается брата. Кого и чему он так пытается научить – вопрос на миллион. Грудь что-то сжимает, и он опускает голову, лишь ткнувшись носом в знакомые шоколадные волосы, понимает, что Изуми его обнимает. – Прости меня, – выдыхает, обнимая в ответ. Ее немного трясет. – Я не стал бы, поверь. Я понимаю, в какое положение тебя только что чуть не поставил. – Я рада, что ты пошел со мной, – шепчет девушка. Плачет ли? Будем надеяться, что нет. – Пойдем, – утягивает в сторону дома, обняв за плечо. – А как же Какаши? – коротко оборачивается Изуми. – Очень вряд ли кто-нибудь пристанет к нему. Вероятно, сказался стресс, но рассмеялась кузина чертовски громко. Это согрело. Но тревожная мысль о том, насколько этот маленький ангел хрупок и беззащитен, очень неприятно осела в голове и едва ли ее когда-нибудь покинет. – Познакомишь меня с этим Генмой? – просит тихо уже на крыльце дома. Просто хочется знать, что ее есть, кому провожать до общаги с вечерних лекций. Заглянуть в его глаза и увидеть хоть крошечную часть той любви, что сам в ее сторону чувствует. – Если пообещаешь хорошо себя вести, не язвить и не влезать в драки, – если бы он получал по йене всякий раз, когда слышит нечто подобное… – Возьму с собой Наруто, – жмет он плечами, – в худшем случае он меня скрутит лицом в пол. Тебе понравится. Мягкий смех и очень нежная улыбка. – Когда вы уезжаете? – открывает входную дверь, и нос трогает аромат знакомых домашних пирогов. Праздник, видимо, на стадии кофе. – Послезавтра, – входит следом, но разуваться не спешит. Ему жизненно необходимо сейчас закурить. – Ммм, – тянет она, скидывая обувь, – может, он найдет время завтра. Я тебе утром позвоню. – Хорошо. Отпускает собак, передав пакеты Изуми, и без лишних слов выходит обратно. Садится на перила, сетуя на их узость, и, наконец, щелкает зажигалкой, прикуривая. Сухое жжение заполняет легкие, и это ощущение далеко от приятных, но оно настолько привычно и комфортно уже, что по рукам бегут мурашки. Взгляд цепляется за одинокую фигуру, бредущую по улице. Не забавно ли, что такие разные люди реагируют на вещь идентично? Обоих в этом доме тепло любят, оба, вроде, предельно тепло относятся к каждому, кто сейчас внутри, но снаружи, в тишине, наедине с собой, все же приятнее. – Так и не спросил, ты-то чего в магазин дернулся? – уточняет парень, стряхивая пепел на землю. Мама его убьет потом, конечно, но и пусть. – Уверен, что хочешь знать? – дергает бровью Хатаке, опускаясь на верхнюю ступень крыльца. – Господи, – запрокидывает голову парень. Ну, почему у него все темы про секс, слезы и неадекватное поведение? Почему надо так ехидно намекать на свою склонность к непотребствам? Сказал бы просто: «не твое дело», да и всё. Мягкий смех заставляет стрельнуть взглядом, и через мгновенье он и сам начинает смеяться, потому что в руке у мужчины лежит упаковка тех самых чудесных пакетиков, без которых ни одному владельцу собак на прогулку нельзя. – Красиво подъебал, – признает брюнет, затянувшись, – но впредь не надо, окей? У меня очень активное воображение. – А в чем, по-твоему, суть? – резонное замечание. – Пожалей ребенка, мне восемнадцать всего. – И? – не понял Хатаке. – Будем притворяться, что ты невинное создание? Мне – на секундочку – тоже было восемнадцать однажды. – Так в те-то времена какие еще были нравы, – покачал головой, в которую мгновением позже прилетели те самые купленные пакетики. Кстати, о них. – Хей, а зачем они тебе на ночь глядя? У нас там столько собаковладельцев, что могли бы эти пакетики сами продавать. – Нужен был повод исчезнуть, – не скрывает он, – взял бы собак на прогулку, да ты меня опередил. – Ворковать с Итачи уже не вставляет? – склоняет брюнет голову. Смешок. – Задаешь такие вопросы, а потом удивляешься бестактным ответам, – весьма резонное замечание. Чужой взгляд устремляется в темное, совершенно беззвездное небо. – Шисуи что-то важное хотел ему сказать, а вывозить твою семью в одиночку я, прости, не умею. – Хах, я тоже, – кивнул ему брюнет, потушив сигарету и откинув ее от себя. Пауза. – Почему ты ему позволил? – очень спокойно. В любой другой день он бы, пожалуй, разозлился на Шисуи. Сказал же, блять, не лезть с серьезными разговорами. Но почему-то, увидев, что Хатаке не злится на него, он и сам как-то не зацепился за это чувство. – Позволил что? – не понял Какаши. – Разговаривать с Шисуи по душам, – спрыгивает с перил, чтобы шагнуть ближе, но садиться рядом не кажется уместным, потому он просто подпирает плечом одну из деревянных опор, удерживающих крышу. – Это не та ситуация, в которой я имел бы право позволять или нет, – качает головой мужчина. – Поверь, он бы послушал тебя, – даже не сомневаясь в собственных словах. Итачи очень легко отодвигает людей ради своих самых важных. Об этой четкой жирной линии знают все, он совершенно не стесняется на нее показывать. Саске всегда был за ней, Какаши с недавних пор стоит там же, и Шисуи не посмел бы оспаривать эти права, потому что они для дебатов закрыты. Просто так есть. Итачи за это не будет извиняться. Парень поймал какой-то очень уж теплый взгляд. – Доверие работает не так, – сказал он мягко, фактически ткнув брюнета носом в нечто очевидное, как непутевого щенка. – Не у тебя ли с ним были проблемы? – замечает Учиха, действительно желая узнать, какая там за поступками и словами мотивация. – Тут ты прав, – усмехается мужчина, не видя смысла отрицать, – но я уже давал ему простой и безболезненный шанс остаться с Шисуи, и он им не просто не воспользовался, а по носу мне настучал за неправильные выводы. Интересно. Этой истории он не слышал. Знает, что они едва не расстались после той семейной встречи, но не был посвящен в детали. Да и вообще не особо был в курсе развития их отношений. Кто там к кому подкатил, как-то не особо хотелось спрашивать, но вот знать отчего-то хотелось. – И это показатель любви до гроба? – вбросил вопрос, не совсем отследив, какую мысль через него пропустил. Сразу же хотелось забрать это назад, но кто бы дал такую суперсилу. Хатаке, правда, встретил это смешком а-ля «ну что за безмозглый ребенок», какой в его арсенале, кажется, имелся специально для Саске. – Даже, если тебе кажется, что у тебя есть какой-то контроль над чужой жизнью, это не так, – протянул он, смешав иронию с чем-то философским, как получалось лишь у него одного. – Если двое чего-то хотят, это случится, если хочет лишь один, этого не будет, как бы сильно он ни старался. Все, что в данной ситуации могу я – это не портить отношения, что есть у меня. На самом деле, это самый адекватный подход к ситуации – это понимал даже Саске, только вот реальным звучало лишь в теории. – Откуда в тебе столько терпения? – К кому? К Шисуи? – дернул бровью Хатаке. – Мне абсолютно насрать, кто ему нравится и чего ему хочется. Чтобы злиться, нужно иметь какое-то мнение о человеке. У меня его нет. В моем мире существует только один – это твой брат, вот на его желания мне не плевать, а все остальные пусть делают, что хотят. Просто богический уровень пофигизма. В пору записываться в ученики. Именно этого Саске в жизни и не хватало. Ему слишком не плевать на всех вокруг. Потому и притворяется вечно. Повезло, что Какаши в его жизни надолго, может, даже навсегда, и на советы он не скупился. Главное только слушать. – Один человек, да? – щурится брюнет, не поверив ни на секунду. Его одаривают скептическим взглядом. – Если ты на какие-то теплые слова сейчас напрашиваешься, у меня их нет. Тихий смех. – Не ты ли говорил, что слова врут, а правду говорят лишь поступки? – склонил он голову, растянувшись в довольной улыбке, когда собеседник красноречиво прикрыл глаза. – Я. Тебе. Нравлюсь, – чуть ли не пропел, подметив, как это мужчину покоробило. – Ты заноза в заднице, – напомнил Хатаке, вскинув в воздух палец. – О, любовь так нелогична, – ладони легли куда-то поверх сердца, несколько переборщив с драмой, но отнюдь не делая ситуацию менее смешной. – Я сделаю тебе больно, – покачал он головой, предупреждая очень знакомым тоном, что нередко использует в сторону брюнета Узумаки. Тоном, которым не шутят. – Думаешь, меня это хоть раз от чего-то останавливало? – шах и мат, после которых собеседник не выдержал и тоже рассмеялся. Странное настроение. Странный день. Странная семья. Дверь позади распахнулась, и из нее высунулась Микото, ровно настолько, чтобы оглядеть присутствующих, но ни сантиметром больше на этот мороз. – Вы где пропадаете? Пирог уже почти съели. Кофе осталось буквально на вас двоих. А ничего, что ни один из них не ест сладкое? Теплая усмешка. – Мы идем, мам, – бросает уже почти прикрытой двери, отстраняясь от своей опоры, – пойдем, если она выйдет во второй раз, то всей твоей богатырской силы не хватит, чтобы вывернуться из ее захвата. Хатаке следует за ним практически без сопротивлений. Видимо, на пару с ним этот дом выносить чуть проще, чем в одиночестве. В этом, правда, нет необходимости, ибо Шисуи уже точит какие-то шутки их тёте из Осаки, а Итачи сидит на краю дивана, облокотившись на колени Изуми, что играет с его волосами, устроившись на высокой диванной спинке. Классика. – А где Наруто? – уточняет брюнет у мамы, принимая чашку из ее рук. – Ему, видимо, родители позвонили – он ушел наверх еще полчаса назад. Что ж, значит вечер подошел к концу. Саске выпил кофе, примостившись на полу перед столом и собрав вокруг себя почти всех обделенных вниманием собак. Почти всех успел почесать и погладить, мельком слушая историю Шисуи, с которой, вроде бы, даже Хатаке смеялся. Оценил работу Изуми, что наплела Итачи каких-то замысловатых косичек, которые расплетутся сразу же, чтобы уступить место новым, ничуть не менее сложным. Оглядел собравшихся в гостиной людей, проникся глубочайшим чувством единения, а потом бросил всем «спокойной ночи» и ушел наверх. Наруто тихо разговаривал по телефону, сидя на подоконнике, и Учиха решил, что сходить по-быстрому в душ будет более, чем уместно. Простоял под горячими струями минут пятнадцать, не думая особо ни о чем, а просто маринуясь в пойманном настроении. Как бы он там не любил страдать и причитать по поводу своего семейства, этот вечер был приятным, как и любой другой на самом деле. Отношения здесь действительно были очень теплыми и крепкими, как бы ни забавно было притворяться, что нет. Он очень уставал от родственников на каникулах, но искренне скучал почти по каждому из них, когда учеба начиналась. И прямо сейчас – сегодня – уезжать обратно в Осаку совершенно не хотелось. К тому времени, как он вернулся в комнату, Наруто уже закончил разговор и как раз переодевался в более удобные домашние вещи, чтобы залезть уже в кровать. Он был молчалив, как и всегда после разговоров с родителями. Перебарывал в себе это пустое чувство одиночества, с которым жил каждую секунду своей жизни. – Порядок? – поинтересовался брюнет, скользнув под одеяло и блаженно расслабив все мышцы. – Да, они передавали тебе привет, – не совсем ответил, но настаивать никто не будет. – Не знаешь, когда они приедут? – следит темными глазами за передвижениями по комнате, пока блондин не щелкает выключателем. – Они никогда не говорят, – протянул Наруто, практически рухнув сверху на его ноги и крепко обняв их поверх одеяла. Пальцы легли на светлые волосы, мягко перебирая, зная, что парню это нравится. – Я спрошу тебя сейчас о чем-то, и ты всегда избегаешь эту тему, но, пожалуйста, найди способ как-нибудь ответить. Блондин шумно выдохнул, примерно представляя, что за тема. – Ладно, но я не обещаю, – предупреждает тихо. – Все те навыки боя, что у тебя есть, они ведь не только боевые искусства в себя включают, – начал не слишком уверенно, потому что никогда прежде не говорил об этом вот так прямо. Но по одним лишь рефлексам понятно, что натренирован Наруто был на атаку, а не защиту. Предположить, что он и оружием пользоваться умеет, было бы логично. – Это твой вопрос? Я не отвечу, – говорит он, подняв голову. Глаза как-то особенно странно блестят в темноте. – Нет, это еще не он, но и на этот ты, считай, ответил, – скользит пальцами по щеке, невесомо проводя одним по губам. – Минато научил тебя всему этому, потому что когда-то оно всё тебе реально может пригодиться? Об этом, пожалуй, был один из самых неприятных, самых мерзких страхов. Его лучший друг был натренирован не для уличных драк, и сама мысль о том, что когда-то возникнет ситуация, в которой Саске абсолютно ничем не сможет помочь, пугала до дрожи. Это самый дорогой человек, что у него есть, скажите, пожалуйста, что он в абсолютной безопасности. Вздох. – Едва ли мне это понадобится когда-нибудь, – выдыхает на грани шепота, оставив поцелуй на подушечке пальца, что так и не оставила губы. Порывистый смешок. Узумаки приподнимается на руках. – Ты в безопасности, Саске. Не думай об этом, – поцелуй в шею сбил дыхание. Пальцы стянули светлые волосы почти рефлекторно. – Моя безопасность меня, по-твоему, волнует? – выдыхает в ухо и едва не стонет в голос от яркого укуса под подбородком. – За мою волноваться тоже не стоит, – настаивает Наруто, медленно отодвигая одеяло, чтобы оказаться под ним и накинуть его уже себе на голову. – Нгх, – выгибается от поцелуев внизу живота, а потом судорожно хватает одеяло. Как же быстро Узумаки разобрался, что делать с мужчиной, аж завидно. Буквально неделю пробыл в этих «отношениях», а сосал и растягивал сейчас так, словно опыта было не меньше, чем у Саске. Медленно, синхронизировав движения головы и пальцев, так, что глаза закатывались и впору просто скулить. – Наруто, – шепчет он в надежде, что его услышат, – умоляю, не растягивай на долго, я не умею тихо. Блондин приподнимается, выпустив член изо рта, но движения пальцами не прекращает ни на секунду. – Возьми что-нибудь в рот, – предлагает легкий вариант не стонать, который и сам по себе был издевательством, так еще и сказан со смешком. – Тебе смешно? Я, блять, дышать не могу, – максимально гневно, оттолкнувшись настроением от неприятно натянувшихся мышц в заднице. – Можешь, – утвердительно качнул головой. – Знаешь же, что так приятнее. С этим сложно спорить – трахаться в чужом доме, когда нужно вести себя бесшумно, или тебя застукают, действительно отличается повышенным уровнем чувствительности. Но, блин, на то, чтобы контролировать голосовые связки с легкими, уходит непростительное количество энергии, а спать с Узумаки и без того тяжело – в нем выносливости как у четырех взрослых мужиков. Потому оставалось просто зажмуриться и стараться ровно дышать, потому что торопиться его мальчик не собирался. К тому моменту, как проделанная работа этому садисту показалась достаточной, Учиха уже сломался до такой степени, что даже причитать не стал. Поднявшись на колени, Наруто очень эффектно стянул с себя футболку, после чего решил помочь с этим и Саске. Это показалось очень благородным, пока парень не вывернул ее каким-то образом, туго стянув бледные запястья. Ладно бы он знал кимбаку, но откуда, простите, навык связывать при помощи футболки? Видимо, очередной вопрос, которому суждено остаться без ответа. – Да ты издеваешься, – поднес он руки поближе к лицу, чтобы рассмотреть, насколько там все замысловато. Напрягать смысла нет – в нем недостаточно силы, чтобы хоть что-то там порвать. Узумаки, успев за это время надеть на себя презерватив, перехватывает одну из рук под запястьем, уводит наверх и вжимает в матрас, не пожалев на это сил. – Тише, – протягивает нежно, направляя свободной рукой свой член и медленно проталкивая его внутрь. – Тебе понравится. Еще бы ему не понравилось. Он обожает легкий бдсм. Но время и место все же должны быть подходящими. – Тебе это, – выдох на толчке, – с рук… хн… не сойдет. – Надеюсь, что нет, – с удовольствием растягивает слова, набирая ритм. Черт, он пропал. Так не бывает. Просто не может. Чтобы вот этот парень, умный, преданный, смешной и до идиотизма горячий, хотел его вот так сильно. Брал его с таким упоением, до хрипов и поехавшей крыши. Чтобы предпочитал компанию Саске всем остальным, в разы более дружелюбным людям. Как, объясните, это случилось? Чем он вот это заслужил? – Перевернись, – выдыхает блондин, отстраняясь. Учиха послушно перекатывается на живот – так хотя бы стоны глушить легче. Прикрывает глаза, когда чужие пальцы раздвигают ягодицы, чтобы член вошел легко и быстро. Оказывается придавлен к постели внушительным весом, а потом зажимает зубами подушку, потому что звуки так и просятся наружу. Наруто сегодня беспощаден – вжимает его шею в кровать, распределив почти половину своего веса на эту опору. Руки, что протянуты высоко над головой, судорожно хватаются за матрас в качестве моральной поддержки. Толчки на той оптимальной скорости, которую можно поддерживать сравнительно долго, и каждая последующая минута вытягивает из брюнета выдержку вместе со способностью нормально соображать. В какой-то момент его тянут за волосы, вынудив запрокинуть голову. Из горла рвется обреченный стон, максимально приглушенный шумным выдохом, но все же хорошо различимый в ночной тишине. Ну, зачем ты так? Рот ни рукой, ни подушкой не закрыть. Ты хоть представляешь, как сложно молчать в такой ситуации? – Хах, – вылетает у него шумно, и ему, распределив весь свой вес на колени, закрывают рот освободившейся ладонью, потянув еще дальше назад. Толчки набирают ритм, и комната наполняется сдавленным мычанием. Он больше не может контролировать свое тело. Напрягается, стонет и кончает, забыв на секунду обо всем, плохом и хорошем. Наруто толкается внутрь особенно резко, а потом замирает, вжавшись до предела и хрипло выдохнув где-то сверху. Отпускает, чтобы рухнуть на кровать сбоку. – Это было жестоко, – шепчет Учиха, повернув голову к нему. – Это было офигенно, – выдыхает блондин шумно, мягко улыбнувшись в лунном свете. Повернувшись набок, Саске протягивает руки вперед, и их сразу же освобождают от ставшей страшным оружием футболки. – Научишь меня потом так? – протягивает парень, разглядывая вещь и пытаясь визуально представить, как можно было ее так закрутить вокруг кистей. – Научу, – кивает Узумаки, – но учти, я умею из этого выбираться. – Твою мать, – протягивает он, спровоцировав мягкий смех. Сон накрывает стремительно, и он не находит в себе сил даже на то, чтобы отыскать свои боксеры. Чувствует ягодицей свою же сперму, что не самое приятное ощущение в мире, но он об этом завтра подумает. Как и о том, как бы скинуть постельное белье в стирку, не спалив, чем они занимались этой ночью. – Я люблю тебя, – шепчет Наруто, скользнув рукой по талии, да так и оставив ее там. Сил хватает лишь на то, чтобы вяло улыбнуться.

***

Проснулся Саске, пожалуй, слишком поздно. Какой-то кот – точно не вспомнить, какой именно – обнюхивал его лицо весьма забавным образом. Парень хотел в раздражение, но получилось больше в смех. Рука опустилась на мягкую спину, и та изогнулась, чтобы получить максимальное количество контакта. Наруто рядом не оказалось, что весьма ожидаемо – их ритмы сна и бодрости вообще не совпадали. На поиск одежды ушла пара минут из-за упавшей за кровать футболки. Пока спускался, поймал запах кофе, что тронуло в прямом смысле до мурашек. Во всем доме стояла звенящая тишина. Даже собаки не шарились и не лежали нигде. На кухне обнаружился Итачи, строчащий очередную историю на ноуте. – Доброе утро, – огласил свое появление парень, хотя шаги брат должен был услышать еще метров пять тому назад. – Доброе, – бросил он в ответ, даже не дернувшись. Не обратит на Саске внимание, пока мысль не закончит. В кофеварке обнаружился уже остывший кофе, но, судя по утопающему в аромате доме, сделали его не так давно, так что он ставит его в микроволновку. Пока та крутит чашку, находит в холодильнике тофу с овощами и белый рис. За завтрак вполне сойдет. – Там еще остался кофе? – уточняет брат, прикрыв ноутбук. – Да, давай разогрею, – перехватывает кружку. – Куда все разбежались? – Родители поехали показывать тёте с дядей главный парк, – странно, в это время года он выглядит достаточно жалко. – Наруто уехал что-то дома отключать, Какаши гуляет с собаками. О, Узумаки поехал отключать газ и воду. Видимо, родители возвращаться в ближайшее время не планируют. Микроволновка пропищала, и брюнет, достав кофе для брата, приземлился на стул по другую сторону от стола. – Осторожно, он горячий. Возле твоей правой руки. Давай компьютер уберу, а то мало ли, – вскочил он, мгновенно избавляя стол от всех технологий, – телефон там же, над посудомойкой. – Ммм, – щелкнул он, вдруг, пальцами, глотнув кофе, – телефон не убирай, там для тебя видео. Бровь дернулась. – Считай, заинтересовал. Смешок. – Какаши с Наруто с утра съехали на тему спорта, так как оба встали по привычке рано. Им понадобилось минут пять, чтобы поднять тему боевых искусств, и еще столько же, чтобы решить померяться силами. – Серьезно? – встрепенулся он, передавая телефон. Пользоваться аппаратом с активированной функцией доступности для слепых он умел, но не сказать, чтобы очень быстро. Это какая-то абсолютно дикая вещь. – Пожалуйста, скажи, что снимал не ты. – Нет, – рассмеялся Итачи, водя пальцем по экрану и как-то понимая эту немыслимую скорость озвучивания, – мама снимала. – Так, и… кто выиграл? – уточнил парень осторожно. – А ты на кого ставишь? – спросил брат, дернув бровью. – Я, – протянул он неуверенно, – не знаю. У Наруто охрененные рефлексы. Про Какаши ничего не знаю. Ему передали телефон, и Саске уставился в него так, словно он хранил все тайны мироздания. Вертикальное видео показало задний двор и Наруто с Хатаке, что, судя по тяжелому дыханию, успели побегать по кварталу в качестве разогрева. – Мне бы с утра столько энергии, – заметил парень, отпивая крепкого кофе. Вопреки ожиданиям, ни один из них не принял какой-то очевидной боевой позы, по которой было бы понятно, что перед тобой сейчас спарринг. За Наруто парень наблюдал с самого детства, и мгновенно узнал движение, когда он поворачивается к человеку чуть боком, а вот Хатаке даже не дернулся. Сердце провалилось куда-то, когда Какаши сделал выпад. Это резкое движение было ничем не похоже на удары, что ему доводилось видеть в драках. Это очень четкое, отточенное движение, выверенное до миллиметра и совершенное в полную силу. Микото в этот момент ощутимо вздрогнула, потому камера потеряла мужчин на мгновенье. Не понятно, как именно, но Наруто не принял удар на себя. Может, отразил, может, увернулся. В следующую секунду уже блондин наносил удар, и вот тогда Учиха понял, что еще ни разу не видел, как он дерется по-настоящему. Не в пример ленивым спокойным движениям, которыми он ловил и скручивал в захватах решивших помахать кулаками ребят. Резкие удары, от которых Хатаке, пока, умело уворачивался, но совершенно не оставляющие ему времени, чтобы нанести хоть один ответный. Разворот, пинок ногой. Какаши выставил блок, выдержав такой удар, что еще не понятно, кем брюнет сейчас впечатлен больше. Парень сделал шаг назад, позволяя уже мужчине уйти в нападение. Красиво и зрелищно. Все происходило настолько быстро, что он даже не успевал испытывать страх за сохранность хоть кого-то из них. Они заносили руки и, порой, ноги для страшных ударов, но ни один из них так по итогу по цели не попадал. Быстро и сильно, но все же не на полную скорость и силу. Вот Хатаке каким-то образом удалось лишить блондина опоры. Учиха никогда не видел это со стороны, но в захватах своего парня бывал не по разу и на какой-то интуиции предполагал, что в них он особенно силен. И не прогадал. Какаши был сверху всего на секунду, а потом его перекинули через себя, молниеносно оказавшись на коленях, и вжали в землю так, что он мгновенно похлопал по ноге оппонента, даже не попытавшись вывернуться. На этом видео закончилось. – Вау, – выдохнул парень, лишь сейчас ощутив, как быстро колотилось сердце. Каких-то полторы минуты съемки, а показалось, что в разы больше. – Мама так и не смогла толком объяснить, так что дерзай, – откинулся на спинку стула брат, со второй попытки поймав пальцами ручку чашки. – Окей, ну, во-первых, они оба офигенно дерутся. Стиль боя, правда, не похож, но это как бы под сомнение и не ставилось. Какаши, похоже, тренируется давно, потому что такие удары отбивал, которые любой нормальный человек бы на ногах не перенес. Да и захват, из которого ему не выбраться, распознал даже раньше, чем движение закончилось, а Наруто… – в груди что-то потянуло. Видеть, как блондин укладывает здорового мужика на лопатки, было сродни просмотру грязного порно. Подняло все, что только можно. – Наруто, кажется, тренировали убивать. Итачи повел головой, то ли показывая, что понял, то ли соглашаясь с точкой зрения. Пауза. Идеальное время для того, чтобы удовлетворить любопытство. – Он ведь не много времени с отцом провел, – сказал парень тихо, словив удивительно меткий взгляд. – Какаши, в смысле. Вздох. – Его отец покончил с собой, – внутренности свело мерзким холодом. – Какаши нашел его, вернувшись после школы. Ему было шесть. Странное чувство ирреальности озвученного, потому что признавать, что подобное в жизни и правда бывает, слишком страшно. С одной стороны, этот факт удивил, если сравнивать с нынешним характером Хатаке, но еще больше это, пожалуй, его объясняло. Проблемы с доверием, позиция «мне на всех автоматически насрать», предпочтение безопасного одиночества – все встало на свои места. – Матери, как я понимаю, тоже не было, – протянул Саске тихо. – Умерла годом раньше, – пояснил Итачи чуть ли не шепотом. Входная дверь щелкнула чертовски невовремя, и они оба одинаково резко вздрогнули. Первыми в дом процокали собаки, тяжело и поверхностно дыша. Каким образом Хатаке выжал силы из двух гончих, Саске не знал и знать не хотел. Он спустил их с поводка, и псы пронеслись через кухню в смежную комнату, где стояли миски с водой. Сам кинолог тоже, видимо, бегал, ибо легкая спортивная одежда настойчиво липла к коже, а волосы были в особенном беспорядке, когда он заходил на кухню. Дернул наушники из ушей, убирая в карман, наклонился, чтобы коротко поцеловать Итачи и совершенно обыденно уронил руку Саске на голову, растрепав темные пряди вместо «доброго утра». Выпил воды, бросил что-то про душ и скрылся в коридоре. Парень активно переосознавал его, как человека, по привычке нырнув в свои мысли, потому не сразу понял, что брат ему что-то говорит. – Ммм? – переключил внимание брюнет, пропустив фразу мимо себя. – Изуми звонила, – повторяет Итачи, уже даже не подшучивая над своим отото по поводу мечтательности. Восемнадцать лет знакомы, чему тут уже удивляться? – Позвала нас четверых на ланч в каком-то кафе у площади. Любит же она оживленные хипстерские места. Как минимум Саске с Хатаке там будет некомфортно, но на это, кажется, и расчет. Чтобы быть агрессивным, ему нужно чувствовать под ногами твердую землю. А, если он не в своей тарелке, первая реакция будет уйти в свои мысли и молчать. Но, ха, сегодня это не прокатит. Речь об Изуми. Об их маленьком счастливом ангелочке. У него просто времени не будет думать о том, как ему неловко, слишком много стоит на кону. – Во сколько? – В час. – Наруто знает? Отрицательно качает головой. – Пойду позвоню, – поднимается, прихватив с собой телефон. Погода на улице славная – холодно и в то же время очень солнечно. Брюнет опускается на ступеньки, отставив чашку с кофе на секунду, чтобы достать сигарету. Затяжка, блаженный выдох. Номер на быстром наборе. – Ага, – бросает в трубку родной голос – парень явно чем-то параллельно занимается. Предположение номер один – он в подвале дома и пытается сейчас дотянуться до трубы с газом, либо выключает обогреватель воды. – Мог бы разбудить. Я бы тебе помог, – протягивает, запивая затяжку кофе и наслаждаясь этой уникальной мерзкой комбинацией, которой ему отчего-то, порой, очень не хватает с утра. Смешок. – Ты хоть понимаешь, какое у тебя бывает настроение, если не дать тебе выспаться? – Примерно, – усмехнулся он в ответ, – но кому, как не тебе, знать, как вывозить меня таким. – Резонно, – согласился Узумаки, – будем считать, что ты очаровательно выглядишь, когда спишь, и у меня рука не поднялась. Улыбка. На том конце повисла пауза, а потом раздался неприятный металлический звон и несвойственный блондину крепкий мат. – Ладно, не буду отвлекать. Звонил сказать, что мы сегодня встречаемся с Изуми в час где-то на площади. – Итачи с Какаши тоже едут? – уточняет он к чему-то. – Ну да. – Езжай тогда с ними. Мне времени не хватит доехать до вас, встретимся там. – Идет. – И проверь еще раз свои вещи. Если ты что-то оставил в этом доме, у тебя до половины первого, чтобы мне об этом сказать. – Окей. – Позвони, как будете выезжать. Губы растянулись в улыбке. Какое домашнее утро. Ленивые разговоры с братом, маячащий на горизонте Хатаке, Наруто. Его Наруто. Это все не на всегда – завтра утром они сядут в машину и рванут в четырехчасовое путешествие до Осаки, с семьей придется попрощаться до следующих каникул, и разговоры с братом придется держать по телефону, а не в живую, и от этого немного грустно. Но прямо сейчас, в этот самый момент он как никогда чувствует благодарность за все, что имеет. Все нормально. Наконец-то, по-настоящему.