Ты вполне выносим

Как же хочется пить. Он проснулся, должно быть, часа полтора назад, но с кровати так и не встал. Очень остро хочется сейчас быть в каком-нибудь другом доме, и это выполнимо, но для этого придется пройти мимо Наруто. Вздох. Парень перевернулся на бок, сжав подушку мертвой хваткой. О чем они будут говорить? Извинения он вчера вытянул нормально, но лишь намек на взаимность, и система выдала ошибку. Узумаки ведь поцеловать его хотел вчера, ему не показалось? Сразу же после признания. – Ха-а, – выдохнул он в подушку. Сердце зашлось в неровном ритме, а телу хотелось вскочить и прыгать на кровати, потому что энергии в мышцах чуть больше идеального, а бабочки норовят оторвать от земли. Модель поведения на отказ у него была уже давно, а что, если ему не откажут? Как себя вести? Он много лет размышлял о том, как будет разруливать конфликты самой разной степени катастрофичности, но ни разу, ни на одну секунду не подумал, что Наруто может испытать ответный интерес. Это точно не шутка? Дверная ручка, вдруг, дернулась, и сердце ухнуло. Одной ленивой попытки блондину хватило, чтобы понять, что дверь заперта, и он глухо ударился лбом об нее. Голова закружилась. Почему это так страшно? – Ты спишь? – негромко спросил он таким голосом, словно всю ночь так под этой дверью и сидел, придумывая, что ему делать. – Нет, – так же тихо бросил в ответ Саске. Пауза затянулась, потому что сказать нужно много всего, но в моменте действительно нечего. – Кофе будешь? – Да. Черный. Парень постоял по ту сторону двери еще какое-то время, но вскоре послышались тихие шаги, исчезнувшие в направлении лестницы. Что. Ему. Делать? Он поднял с тумбочки телефон. Уже почти позвонил брату, но понял, вдруг, что ему нужен другой человек. Он никогда не звонил еще на этот номер, не поверил бы, что он ему вообще пригодится, когда сохранял. Но теперь он за него благодарен. – Саске? – уточнил Хатаке, не поверив. – Отчаянное время, – выдохнул парень в трубку, – есть минутка? – Возьми ее на секунду, – бросил Какаши кому-то, отстранив телефон от себя, а затем щелкнул чем-то тяжелым и металлическим. – Я слушаю. – Я у Наруто, и он еще вчера настроился на то, что у нас будет серьезный разговор, точки над i там и все в этом духе. Я признался ему вчера, и идиот хотел поцеловать в ответ, но я сбежал. Ну, попытался. И сейчас тоже хочу, чертовски сильно хочу… Выдох. – Послушай, – тепло в голосе кольнуло, – в худшем случае все будет именно так, как тебе всегда представлялось. Мир не опровергнет твоих ожиданий, но ты к этому всю жизнь и так готов, – верно. – Но, если ты услышишь не то, что ожидал, просто живи этим днем. – Я не совсем понимаю, – протянул он неуверенно. – Не думай о том, что будет завтра, не спрашивай себя, веришь ты ему или нет, выкинь это все из головы. Единственный вопрос, на который тебе стоит ответить, – это хочется ли тебе того же сейчас? Хах. Насколько разные люди, и какие одинаковые комплексы. – Спасибо, – выдохнул Саске, понимая, что мог бы в принципе и обнять сейчас этого мужика. Только сегодня. Исключительно в благодарность. Смешок. – Иди мирись уже со своим другом. Чем меньше тебя в его жизни, тем тебя почему-то больше в моей. – Недопустимо, – усмехнулся Учиха. Слова Какаши крутились на повторе в голове, но спускаться все равно было страшно. Наруто стоял над кофеваркой, довольно громко барабаня пальцами по столешнице. Услышав шаги позади, резко развернулся. Сила взгляда была такой, что брюнет замер в дверном проеме, так и не посмев шагнуть внутрь. Узумаки в большинстве случаев свято доверял собственным порывам. Был предельно честен с собой до конца и доверял себе полностью. И все эти стремления и желания очень легко читались по лицу и всему его телу, поэтому Саске без промедления вскинул вверх палец, предупредив: – Только дернись, и я ухожу, – блондин бессильно выдохнул, но все же коротко кивнул ему, подавшись назад, чтобы облокотиться на столешницу. – Одно единственное правило, – все же рискнул пройти чуть дальше и опуститься на ближайший стул, – просто стой там, где стоишь. – Хорошо. Вчера он выглядел совершенно разбито. Сегодня же полон уверенности, и для Саске это хороший знак. Хороший и страшный. – Но с этого момента только правду, Саске, – даже не попросил, а приказал. – Все, что я когда-либо скрывал, я тебе уже выложил, – признал Учиха спокойно, глядя в свои любимые голубые глаза. – Ты сказал, что влюблен в меня, – внутри что-то нервно натянулось, – я верю и понимаю, почему ты мне раньше не сказал. До меня, наконец, дошло, почему ты на самом деле скрывал, что ты гей. Поделиться одним, не раскрыв второго, не вышло, а ты, как я понимаю, именно этого и боялся. Кивок. Пока, нормально. – К тебе один вопрос: какого хрена ты бежишь-то от меня тогда? – повел шеей, крепко сжав пальцами угол стола – видимо, борясь с желанием все же шагнуть ближе. Не самый безобидный на вид человек. Это прошлось по нервной системе. – Ты хоть немного представляешь, что я подумал, когда не нашел тебя в доме? Что мне подумалось, я сделал, чтобы ты, не сказав ни слова, уехал, отключив телефон? – брюнет прикрыл глаза, понимая, что, да, это самое ужасное, что он с Узумаки сделал. – Я был готов на коленях тебя умолять о прощении, обещать, что в жизни не трону тебя. Дай мне хоть одну причину не делать тебе сейчас больно. – Одну могу, – усмехнулся он, вдруг, сбив собеседника с толку, но нервы ни к черту, и его всегда тянет смеяться, когда все катится в преисподнюю. – Мне, вероятно, понравится, а смысл же, вроде, чему-то научить? Узумаки смотрел на него предельно строго, но смешка сдержать все же не смог. Взгляд заметно смягчился. Он медленно покачал головой. – Говори, – задумывалось, как твердый приказ, но злость и твердость где-то потерялись. Саске глубоко вздохнул. Давай искренне. Именно так, как думаешь. – Едва ли ты осознаешь, насколько важен для меня, – начал потихоньку, стараясь хотя бы смысл в фразах сохранить, потому что в дифирамбах легко потеряться, – меня со всем моим дерьмом даже собственный отец, скрипя зубами, переносит. О посторонних людях вообще молчу, они держатся подальше, если есть хоть капля ума. Но почему-то не ты. Ты слушаешь, понимаешь, замечаешь, блять, больше, чем просят, терпишь, – перевел дыхание, зацепившись за усмешку напротив. – Ты, конечно, тоже мне вставляешь, порой, за глупости, как брат, но все равно же любишь именно таким, какой есть. И это очень многого стоит, – чуть тише, потому что и веса в словах столько же. – Я очень дорожу тем, что у нас есть, и я люблю тебя, – смешок. – Не той любовью, когда хочется с тебя всю ночь не слезать, а той, когда предпочел бы сам умереть, чтобы с тобой только все было в порядке. Дыхание блондина заметно потяжелело, как и взгляд. Ему чертовски сложно оставаться на месте, а вот Саске еще ни разу не было так легко на душе. Он, наконец-то, говорит. Все, что держал в себе, все, что растил любовно и трепетно. И это слушают. И принимают. И, кажется, даже счастливы слышать. – Я не хотел признаваться тебе. Честно, Наруто. Мне не обязательно быть твоим, чтобы быть счастливым, но вот тебя в моей жизни иметь обязательно, и это не то, чем я посмел бы рисковать. Мне страшно повышать ставки, потому что я не готов ничего терять, а тебе достаточно верить во что-то, чтобы ставить вообще все, что у тебя есть, не подумав, – Саске выдохнул, ощутив, что ему чертовски хочется холодной воды и чего-нибудь сытного. Скажем, любимой лапши Узумаки. – Потому я убежал, потому оттолкнул тебя вчера, чуть крышей не поехав. Это все для меня в миллион раз ценнее, чем ты можешь вообразить, и это не то, что я могу сделать просто, чтобы попробовать. Поднимается, шагнув к холодильнику, потому что жажду терпеть уже выше сил. Холодная вода проходит по горлу так, словно его несколько дней морили голодом. До мурашек. – С чего ты взял, что это для тебя ценнее? – спросил Наруто тихо, и брюнет развернулся, опасаясь, что он решит все же сократить расстояние, но он этого не сделал. Пока, в любом случае. Эти ясные глаза сегодня отличались особой остротой, ощутимой на коже, способные пройти ее насквозь и разглядеть весь хваленый внутренний мир. Парня буквально передернуло. Он знал, что взглядом можно раздевать, но это было из другой категории, это было обнажением до самой души. – Что дало тебе право утверждать, что твои чувства глубже и чище, исходя лишь из того, что ты чувствуешь их дольше? – ох, лучше бы он сидел. – За какую свою гениальную мысль ты уцепился, решив, что мне все еще хочется с тобой в друзей играть? – он медленно оттолкнулся от края стола, и Учиха бы уже был где-нибудь не здесь, но ноги его не слушались. – Извини, но то, что у нас было прежде, оно уже всё, – махнул он рукой для наглядности. – Дальше – только вперед. Холодильник снаружи, вроде, должен быть комнатной температуры, но показался ледяным, когда Саске к нему прижали. Первым порывом было сопротивляться, но потом что-то сверкнуло в голове голосом Какаши, и он не стал. Легко позволил поймать свои губы в поцелуй, ответил со всей нежностью, что в нем была. Выдохнул шумно, когда Узумаки мягко сжал его шею, позволил себе скользнуть руками по ребрам, обнимая и прижимаясь к парню сильнее. Дыхание у Наруто сломалось мгновенно, и это почему-то вызвало усмешку. Какое же солнышко, господи. Учиха умел делать приятно. Умел трахаться так, чтобы его не хотели выпускать из-под себя, и трахать тоже умел. Доли секунды хватило на идею, от которой отказаться будет уже невозможно. – Ты чего? – усмехается блондин, почувствовав усмешку. – Ничего, – улыбнулся он коротко. – Идем, я чертовски хочу есть, – вылез из-под руки, ухватив Узумаки за футболку и потянув за собой. – Тут где-то рядом, вроде бы, варили неплохую лапшу. Не Ичираку, конечно, но работаем с тем, что есть. – Постой, это все? – перехватил Узумаки запястье, не отследив перемену настроения. – А я уже все сказал, – бросил ему спокойный взгляд, – ты, полагаю, нет, но ты-то как раз под рамен речи хорошо толкаешь, – все еще не сдвинулся с места. – Я не буду сопротивляться, если ты этого ожидал. «Между нами все не так, как было», «дальше только вперед» – окей, я понял. Если хочешь – бери, оно для тебя лежало, – дернул его как следует на себя, и блондин, наконец, пришел в движение. Пальцы нервно покалывает, с сердцем что-то не то, все органы, будто, через блендер пропустили и вернули обратно, но не на свои места. Вроде, страх неизвестности такой и есть. Копается в мыслях, наводит бардак, стирает пятнами память. Это очень странно, ново и немного страшно, но Какаши сказал думать о сейчас, а не о завтра, а он свое счастье нашел. Саске тоже это счастье хочет. Разговор не задался ни в машине, ни в лапшичной. Они сломали правила общения, на то, чтобы установить новые, понадобится время. Голубые глаза смотрят очень пристально, будто в первый раз. Обжигают. Он что-то говорит о том, чтобы не спать ни с кем другим, и губы тянутся в улыбке. Если я могу спать с тобой, неужели ты думаешь, мне хоть кто-нибудь еще будет нужен? Слово «встречаться» не всплыло в разговоре, хотя пару раз, однозначно, хотело. Его обходили стороной намеренно и обоюдно. Нет, то, что у них есть, во много раз сильнее этого слова. Дружба уже была куда более крепкими отношениями, чем «это мой парень, мы встречаемся». Есть уже любовь, преданность, доверие – все необходимое для сильных связей. Туда добавили влечение, нечто поверхностное, почти химическое, что фундаментально не меняет ничего, но каким-то образом абсолютно все. Все нормально.

***

Планировалось только поесть и домой, но потом Саске дернуло в магазин за сигаретами, Наруто не смог пройти мимо красного вина, и они оба притворились, что это нормально. Бутылку открыли, едва зайдя в дом, и она приятно расслабила, даже несмотря на то, что похмелье немного долбило по мозгу. И вот Саске уже сидит на перилах веранды в зеленом пуховике Кушины с сигаретой в руке и слушает какую-то историю в пол-уха, гуляя взглядом по своему блондину. Какая же все-таки у него улыбка… греет, как солнечный лучик. Кинув сигарету куда-то в снег, брюнет ухватился за светлую куртку. Наруто шагнул ближе, мгновенно замолчав. Теплый взгляд, словно они уже тысячу лет вместе, неторопливый поцелуй. Если бы он знал, что ему все это будет можно, он признался бы во всем еще пару лет назад. – Вчера ты довел меня до слез, – прошептал в губы, слезая с перил, – сегодня моя очередь. – Я довел тебя до слез? – дернулся он назад, как обычно, услышав не то. – Смысловой посыл был в другом, идиот, – клонит голову к плечу, попятившись к двери. Наруто последовал за ним с таким видом, будто ему процессор отключили. Были у Саске мужчины, которые стремительно тупели, когда им давали понять, что брать можно, но он в жизни бы не подумал, что блондин из таких. Типа, чего ты ожидал? Мы с тобой уже спали, знаем друг друга лучше, чем себя, я тебе буквально только что признался в огромной любви, если кому-то и можно – то тебе. Планов на Узумаки было до самого вечера, и Саске тут же повело от предвкушения. Этот опыт, самый первый, самый страшный, он неповторим. Ломает барьеры, ломает в каком-то смысле тебя, как человека. Быть причастным к такому – нечто очень особенное. – Решишь и сегодня сбежать – будет больно, – предупредил Наруто, покорно сев на кровать в своей комнате. Саске стянул с себя кофту, позволив себе коварную усмешку при виде потерявших осознанность глаз. Наруто буквально залип на всем, что в прошлый раз не разглядел, и чуть дернулся, почувствовав пальцы на своем подбородке. Медленно запрокинул голову, выбив из брюнета все усмешки и ехидство одним лишь взглядом. – Я не сбегу от тебя, – шепчет парень, опускаясь на колени меж раскрытых ног. Берет его руку, припадает к ладони губами, – никогда, – шепчет прямо в нее, следя за тем, как взгляд меняет оттенки. Блондин застыл, еле дыша. Хочет. Вот-вот двинется и возьмет. Зубы аккуратно прикусывают ладонь, и ее хозяин шумно выдыхает. – Я понимаю, что ты хочешь сейчас же и все сразу, но так мы не будем, – протягивает Саске, медленно расстегивая чужой ремень и чувствуя, как рука уходит с щеки в темные волосы, – я сделаю приятно, еще секунда и сделаю, – быстро вставляет, потому что волосы медленно натягиваются, и его вот-вот перестанут слушать, – и ты можешь трогать, но сегодня ты не поведешь, – очень твердо, глаза в глаза, – или мне придется загуглить, как привязывать оперативников к кровати морскими узлами. Едва ли ты хочешь, чтобы у меня был этот навык. Узумаки усмехнулся, оценив масштаб угрозы, а потом насильно-ровно и очень длинно выдохнул, почувствовав губы на собственном члене. Брать его в рот до конца Саске умел, но не очень любил, хотя его не очень-то спрашивали. Пальцы, что уже сжимали волосы до еле терпимой боли, надавили на затылок, опуская голову. Он сделал это не совсем осознанно и дрогнул всем телом, прочувствовав это на себе. Стоило руке ослабить давление, брюнет задал плавный ритм, направленный далеко не на то, чтобы скинуть напряжение с партнера. Медленно, не ускоряясь и не замедляясь, по-своему наслаждаясь процессом и играя по нервам своего лучшего друга. Стоило бы, правда, совмещать приятное с необходимым. Едва выпрямившись, парень тянется к смазке, что подготовил заранее. Не совсем для себя, он-то как раз не привередливый, но начинать стоит с изведанных территорий. Расстегивает джинсы, стянув их вместе с боксерами до колен. Наруто опрокидывается на кровать под действием руки, потому что делать это еще раз под пристальным взглядом не хочется. По одному представлению за раз – на сегодня ему вполне хватит минета. Губы возвращаются к члену, пока пальцы проталкиваются в собственную задницу. Нормально, что он не получает никакого удовольствия, когда делает это сам? Не способен довести себя до оргазма таким образом. Вероятно, поэтому и спит с кем-нибудь регулярно – ему просто нужен человек. Хах, но вот от пальцев блондина каким-то образом кончил. Вероятно, за то, что он сделает сегодня, его будет ждать не менее мучительная расплата – даже того не совсем удачного раза хватило, чтобы понять, что опыта в постели у Узумаки достаточно. Колени стискивают ребра, не слабо мешая всему, что Учиха сейчас делает. Видимо, терпение вот-вот закончится. У Наруто перекрывает дыхание, пока Саске надевает презерватив на его член. Очень специфичное чувство, кстати. Голубые глаза неотрывно следят за движениями. В них не осталось ничего из того лучезарного, светлого и полного веры, что особенно отличало их от всех остальных глаз идентичного света. Ноль легкости и никакой доброты. В эти глаза заглядывать страшно. Под этим взглядом трясется все твое естество. И просто сам факт того, что адресован он был именно Учихе, приносил несовместимую с жизнью дозу счастья. Брюнет опускается на напряженный член, едва не закатив глаза от того, как приятно все тянет внутри. В него толкаются еще сильнее, надавив на бедра и сбито выдохнув. Ммм, как же сладко быть в руках, о которых так долго мечтал, и которые теперь не хотят отпускать. Ведет пальцами вверх по напряженной груди, намекая, что футболку давно пора бы уже снять. Неозвученную просьбу выполняют мгновенно, эстетично прогнувшись в спине и откинув ненужную вещь. Двигаться плавно не выходит ни у одного, и буквально через полминуты они переходят на слегка агрессивные рывки, оставившие блондина без дыхания, а Саске, видимо, без голоса. Он стонет, не стесняясь. Ему хорошо. Сильные руки на талии помогают двигаться в такт, член входит глубоко и под тем самым углом, а в партнере ровно столько физической силы и грубости, чтобы хотелось отдаваться еще и еще. Тянет Узумаки на себя, вовлекая в болезненный поцелуй, в котором укусов больше, чем движений губами. Наруто мгновенно перекатывается, оказываясь сверху, и переходит на неподдерживаемый ритм, закинув одну из ног брюнета себе на плечо. То ли выборы поз, то ли укусы и манера стягивать пальцами волосы, то ли скорость, то ли – кто знает – магический член, но Саске буквально скулит. Это просто нереально, едва ли описуемо с помощью слов. – Хах… ннн… а-ах, – совершенно жалкий звук срывается с губ каким-то не своим голосом, когда он кончает. Мозг на секунду отключается, перестав анализировать информацию. Глаза, вроде бы, видят, но он не понимает, что перед ним. Слышит звуки, но не знает, что они из себя представляют, и что их производит. Понимает, что в него все еще ожесточенно входят, но совершенно не чувствует этого. Это просто какая-то сенсорная перегрузка. Волшебно. Первое, что возвращается, - тупая боль от того, как сильно Узумаки сжал его волосы. Тот тоже, видимо, кончал, и тоже слегка охренел от переизбытка ощущений. Расслабил пальцы, как только отпустило, склонился над брюнетом, практически перестав удерживать руками собственный вес. – Наруто, – прошептал парень сдавленно, хлопнув по загорелому плечу, когда легкие прижало этим завидным весом так, что на секунду стало страшно. Тот вышел из него, сдвигаясь чуть в сторону и уронив голову на бледное плечо. Чужое дыхание щекочет шею, а собственное так и не стало свободным из-за внушительного плеча, лежавшего сверху. Как же насрать. Пусть хоть убьет его сейчас. – Как же круто, – выдыхает блондин через силу, не смея даже шевелиться лишний раз, ибо энергия стремительно заканчивается. – Не спи, – ведет пальцами невесомую линию по широкой спине, улыбнувшись чужим мурашкам и тому, как его передернуло от них. Чувствительный. Выжатый. То, что надо. – Я с тобой еще не закончил, – продолжительный поцелуй в висок, чтобы приласкать и успокоить, пусть он и не подозревает еще, насколько ему это нужно. – Не обижайся, – тянет сонно, – но у меня сегодня не встанет, что бы ты ни делал. – Поспорим? – усмехается брюнет, восстановив уже огромное количество сил на одном лишь предвкушении. – Ты не подозреваешь, на что твое тело способно. – Дерзай. Все равно же никогда не слушаешь, – сдается он, так и не разлепив глаз, а посему не наблюдая коварной усмешки. Учиха с третьей попытки выполз из-под расслабленной руки, мгновенно определившись с планом. Смазку с презервативами надо иметь под рукой, чтобы не дергаться лишний раз – черт знает, как он на подобные паузы среагирует. Спина выглядит чертовски соблазнительно, и переворачивать его смысла нет. Все будет просто чудесно, если он только не решит свернуть обнаглевшему парню шею. Будем надеяться, что нет. Саске мягко садится на чужую поясницу, пробежав пальцами по спине. Наруто выдает блаженное «ммм», одобряя тактику. Мягкий поцелуй на шее, нежный укус под лопаткой, умело скользящие по коже руки. Он опускается все ниже, и не заметить это просто невозможно. – Саске, – приподнимает все же голову блондин, когда поцелуи уже идут по пояснице, – что ты делаешь? – Разве не очевидно? – уточняет он, не удержавшись и оставив ощутимый укус на ягодице, от которого резко дернулись всем телом. – Блять, Саске, – не понятно, на что направлено предупреждение: на укусы или покушения на анальную девственность. – Не бойся, – целует сверху по тому же месту, максимально бесшумно перехватив необходимый тюбик, – это не больно, – щедро покрывает пальцы смазкой, – если возникнет острое желание сбежать, считай, что это карма. – Са-ах… – оборвался Узумаки, вскинув голову и сжав одеяло так, что оно буквально повсюду натянулось. Брюнет мгновенно поднимается выше, чтобы поцеловать в висок, пока, не двигая пальцами, а просто оставив два внутри, чтобы он привык к ощущениям. Мышцы туго сомкнулись на них, не имея опыта расслабляться под чужим давлением. Они могут, если он постарается. Нервы сейчас самый главный враг. – Тише, – свободная рука мягко ложится на сжатый кулак, – отпусти. Наруто послушно разомкнул пальцы, но распрямил их до настолько напряженного состояния, что это едва ли помогло. Послеоргазменную негу скинуло на раз. Приходит идея опуститься на него сверху, прильнув щекой к виску, и это действительно немного помогает – Узумаки опускает голову на кровать, неровно выдохнув. Поцелуй под ухом и ласковый шепот: – Я люблю тебя, – пальцы проводят по напряженной руке, и ее честно пытаются расслабить, – я ни за что не сделаю тебе больно. Дыши, – чувствует несколько насильно-ровных вдохов, – расслабься. Если честно, он не ожидал, что его действительно будут слушать. Не удивился бы, будучи вжатым лицом в кровать с привычно заломанной позади рукой. Но выдержки у блондина за глаза, и все порывы были успешно подавлены. Невозможно-медленное движение пальцами. Чужое дыхание дрожит. Это чертовски странно. Через пару мерных поступательных движений приходит решение добавить третий палец. Чем быстрее он закончит его растягивать, тем лучше, потому что в этом нет вообще ничего приятного. Дорожка поцелуев вниз, и вот он уже прижимается губами к коже на пояснице, нежно кусая и приступив к делу двумя руками, ибо так получается в разы качественнее. Наруто тихо стонет, вновь стиснув одеяло, то и дело чуть дергаясь. Расслабиться не получается, что по первому разу нормально. – Осталось немного, – обещает Учиха, разводя пальцы в стороны и добавляя новые, чтобы не дать мышцам вернуться в привычное им положение. Вскрывает презерватив, чтобы надеть его на давно вставший член. Мог бы растянуть получше, но, судя по облегченному вдоху из-за покинувших кишечник пальцев, смелости там на долго и не хватило бы. Саске немножко подрагивает от предвкушения. Ему вообще-то сверху не очень нравится. Это даже вполовину не так приятно, как снизу, и опыта в этом у парня не много. Но Узумаки взять хотелось давно. Во всех смыслах и позах. Обнажить и лишить его, наконец, этой силы, что не покидала прежде ни в одной ситуации. Посмотреть, какой он без нее. Показать, что рядом с Саске держать себя не обязательно, что он будет любить его как сильным, так и абсолютно беззащитным. – Я вхожу, – шепчет на ухо на всякий, хотя парень уже почувствовал головку члена в своей заднице и напряг уже до невозможности шею и плечи. Проталкивает член, понимая, что больно даже ему, а следовательно, сжимающимся рефлекторно мышцам больно вдвойне. Узумаки не совсем осознанно кусает одеяло, чтобы не издавать лишних звуков. Надо было побольше вина покупать – на пьяную голову процесс идет легче. – Подожди, – выдыхает блондин, резко приподнявшись на локтях. Учиха мягко ведет по рукам до локтей, целуя в шею и с удовольствием замечая, как от этих ласк прикрываются глаза. Член и так уже вошел до конца, и он вполне в состоянии дать любимому пару минут, чтобы прийти в себя. – Я не буду двигаться, пока ты не разрешишь, – обещает брюнет. – Очень больно? – поцелуй в скулу. – Не очень больно, – шепчет блондин, вывернув каким-то образом голову так, чтобы коротко чмокнуть в губы, – но больно. – Пройдет, как только ты расслабишь мышцы, – напоминает, прижавшись животом к горячей спине и вновь уделяя внимание неприкрытой шее. – Ладно, попробуй, – выдыхает Наруто, прикрыв глаза от поцелуев у основания головы. – Уверен? – на всякий случай. – Ты тоже сжимаешься поначалу, – кивает коротко, – расслабляешься, когда я двигаться начинаю. Это верно. Плавное движение бедрами назад, а после медленный толчок обратно внутрь. По напряжению, пробежавшему по спине, понятно, что приятного мало. Саске повторил это движение не раз и не два, и на какой-то по счету дыхание блондина выровнялось. Руки отпустили одеяло, шея заметно расслабилась. Учиха приподнялся на руках, запустив пальцы в светлые волосы и мягко надавив на голову. Узумаки уложил щеку на кровать, облегченно выдохнув. Улыбка тронула губы. Сейчас будет самое интересное. В разы более резкий толчок встречается неотконтролированным стоном и попыткой поднять голову, но брюнет не позволил. Голубые глаза широко распахнулись. Да, родной, это тебе не вагинальный секс, тут приятно буквально с первой минуты. Еще толчок. Наруто неосознанно хватается за запястье руки, на которую брюнет опирается. Кажется, ничто прежде так не подстегивало к действиям. Неторопливый ритм, наконец, начинает приносить удовольствие. Оно совершенно не ровня тому, к которому парень привык, и крыша у него так не поедет. Может хоть час вот так толкаться в загорелое тело. А вот картинка снизу воодушевляет. Мурашки по рукам, поверхностные вдохи, потому что нормальные не получаются, сдвинутые к переносице брови, пальцы, сжавшие бледное запястье до боли, и до такой степени сладкие стоны, что волосы дыбом встают. Парень держит их в себе, как может, но получается все хуже. – Хнн, – стонет, задыхаясь, когда Саске тянет его волосы наверх, заставляя запрокинуть голову. – Поднимись, – приказывает, заводясь от того, как покорно это исполняют. Узумаки поднимается на руках, не очень уверенно встав на колени. Спроси его раньше, ему было бы стыдно, но сейчас уже нет. Сейчас он настолько в новых ощущениях, что немножко забыл, кто такой. Брюнету это чувство было очень знакомо. Когда тебя берут не по первому разу, и тебе так хорошо, что уже даже умолять о чем-то не стыдно. Входит резко, натянув волосы. Блондин надрывно стонет, запрокинув голову так, что даже как-то не по себе стало. Ох, черт. Наклонившись, обхватывает член, только сейчас заметив, что на нем до сих пор держится презерватив. Стягивает его, кинув на пол, чтобы пройтись по члену пальцами уже нормально. Он, к счастью, давно уже стоит, вопреки утверждениям своего обладателя, и это чертовски приятно. – С-ах-ске, – стонет его блондин, не в силах держаться на руках и потому повалившись на локти. – Перевернись, – на свой страх и риск просит парень. Он на самом деле не планировал брать его так, потому что эти руки способны причинять дикую боль, если их не контролировать, и он не будет себе врать, утверждая, что сможет с ними совладать. Узумаки перекатывается на спину, глубоко вздохнув и запустив пальцы в собственные волосы. Стонет, когда в него по новой заходят, резко перехватывает запястье сжавшей член руки. – Если ты сделаешь мне больно, я тебя и правда к кровати привяжу, – предупреждает, перетерпев ощущения. – Хн, – выдыхает блондин, понимая, что это в какой-то степени вне его контроля сейчас. Руки послушно убирает, чуть не до треска сжав одеяло над своей головой. Господи, как он стонал… На каждый толчок, да так бессильно, полностью сдавшись своим ощущениям. В какой-то степени, Саске хотел сделать это с ним именно так, именно во второй раз, чтобы Наруто понял, насколько это выворачивает наизнанку, чтобы просто оценил эмоциональный шторм, в котором он сам пребывал, когда сбегал тогда к брату. Но и сам что-то узнал в процессе. Понял, наконец, почему каким-то партнерам чертовски нравилось трахать его повторно. Это действительно обалденно выглядит. Как конфетка для глаз и самомнения, потому что вот под тобой мужчина, гордый, сильный, способный одним взглядом заставить сделать шаг назад, и вот он выгибается под тобой, задыхаясь, хватаясь за все подряд и не отслеживая, что и как громко он говорит. Потерявший контроль и отключившийся немного от реальности. Блондину не потребовалось и пары минут, чтобы кончить. Он запрокинул голову в поломанном вдохе и хрипло простонал, сжав свои волосы. Саске не стал тянуть, понимая, что его мальчик уже все. Сам кончил в несколько рывков. Анальный оргазм, конечно, получше, чем это. Остается лишь надеяться, что Наруто все же предпочтет быть сверху, иначе у них будут проблемы. Сперму с рельефного живота пришлось вытирать самому, потому что Узумаки отошел ко сну почти мгновенно, даже не почувствовав, наверное, мягкий поцелуй в губы. Учиха бы присоединился, но спать совершенно не хотелось. Решено было сходить покурить, а, что дальше делать, уже там решить.

***

Узумаки проспал до самого вечера. Саске смиренно ждал его, переводя сигареты и лениво поглядывая на какой-то старый фильм, но часам к девяти решил, что самое время заказать пиццу и сгонять еще за одной бутылочкой вина, чтобы завершить этот вечер, как следует. Почти в голос рассмеялся, увидев имя на входящем вызове, пока разгуливал по магазину. – Проснулся? – протянул он сладко, гуляя взглядом по бутылкам красного и прекрасно понимая, что сейчас ему хорошенько вставят за то, что ушел без предупреждения. – Проснулся, – подтвердил он. – Ты меня, видимо, не слушал, когда я рассказывал о том, что с тобой будет, если опять сбежишь от меня вот так. – Поверь, я очень внимательно слушал, – хохотнул брюнет, выцепляя две бутылки и направляясь к кассе, – и я не сбежал. Заказал нам пиццу, а потом решил, что без вина не зайдет. – Я знаю, что заказал. Ее только что привезли, – протянул он мрачно. Хах, так его доставка разбудила? – Отлично. Я буду через пять, – улыбнулся парень. – Буду ждать, – выдохнул Наруто.